Сотворение мифа
Идею "геноцида армян" в СССР продвигали и при помощи докладных записок в ЦК КПСС, и взрывами в московском метро
НУРАНИ
"История - это ложь, относительно которой договорились историки" - это достаточно едкое изречение Вольтера, увы, справедливо в отношении многих исторических догм, опровергнутых не раз и не два, но по-прежнему остающихся весьма востребованными из-за политического "заказа". "Геноцид армян" здесь - пример классический.
События первой мировой войны, в том числе и в Восточной Анатолии, описаны и в исторической литературе, и в периодической печати бесчисленное количество раз. И сегодня уже без труда можно, ознакомившись с трудами Эрика Файгла, Жака Малевилла, Джастина Маккартни, многих других ученых, узнать, что в реальности имел место вовсе не "геноцид армян", а поднятый армянскими ультранационалистами в турецкой Восточной Анатолии мятеж с расчетом на помощь армий стран Антанты, прежде всего России, и сопровождался он чудовищной резней турецкого населения - боеспособные мужчины были на фронте, и в деревнях оставались женщины, дети и старики, беззащитные перед бандами армянских головорезов. Но обещанная военная помощь не последовала, и когда турецкая армия вмешалась в происходящее, армянские дельцы предпочли бежать. А глядя на них, под защиту отступавших армий союзников устремились и многие другие их соплеменники, которые нередко рассказывали об "ужасах геноцида" в европейских столицах с той же целью, что и нынешние "искатели статуса беженца": получить пособие от благотворительных организаций. И не только: для войны, прорыва к Босфору, планов "загнать османов в вилайет Конья" требовался соответствующий "пиар", и армянские рассказы были тут как нельзя кстати.
Но и у мифов есть своя история. В том числе и о том, как концепцию "геноцида армян" продвигали в бывшем СССР.
"Официальный статус"
Честно говоря, в армянской "тусовке" о "геноциде армян" беседы велись постоянно. Здесь с придыханием рассказывали и о "турецких варварах", и о "героях-мстителях" вроде террориста Тейлеряна. Но за пределами армянской "тусовки" события в Восточной Анатолии интересовали мировую политическую элиту не больше, чем сегодня - вполне реальный геноцид в Руанде или Камбодже. Ворох "армянских резолюций" в парламентах третьих стран, признание "геноцида" городишками, более всего напоминающими городок Иль ("навоз" в переводе с местного диалекта) в нашумевшей пьесе Фридриха Дюрренмата "Визит дамы" - все это началось уже потом, в конце шестидесятых - начале семидесятых годов. И начиналась эта "реанимация мифа" в СССР. Точнее, в тогда еще советской социалистической Армении, созданной на землях азербайджанского Эриванского ханства. И рубежом здесь стал 1965 год, когда в армянских кругах отмечали 50-летие того самого "геноцида".
Докладная записка
В сегодняшней Армении уверены: решающую роль в том, что годовщину "геноцида 1915 года" Армении было позволено отмечать на государственном уровне, сыграл первый секретарь ЦК КП Армении Яков Зурабян, занимавший этот пост в шестидесятые годы. Директор национального архива Армении, Аматуни Вирабян, выступая на очередной научной конференции, посвященной "геноциду армян", сослался на воспоминания одного из руководителей КП Армении Карлена Даллакяна, который рассказывал о состоявшейся в 1962 г. встрече Якова Зарубяна с общественным деятелем из Ливана - Андраником Царукяном. Царукян спрашивал, будут ли в Армении организованы мероприятия по случаю 50-летия геноцида армян в Османской Турции и не планируется ли строительство памятника. И в ходе этой встречи Зарубян произнес показательную фразу: "Все это [планы, связанные со строительством памятника, и поминовение жертв армян] пока не подлежит огласке. Центр принципиально не против, только осторожен и старается найти такие способы, чтобы не повредить внешней политике СССР". Точнее, отношениям с Турцией.
Сегодня в Армении уверены: то, что с 1965 года годовщину "геноцида" в Армении стали отмечать на государственном уровне - заслуга "лоббистской деятельности" Зарубяна. Однако его ссылка на "Центр" не оставляет сомнений: инициатива или во всяком случае "отмашка" исходила из Москвы. Так или иначе, спустя два года, в 1964 г. Яков Зарубян подготовил и послал в Москву докладную с просьбой разрешить провести мероприятия, связанные с 50-летием "геноцида армян" и предложением построить в Ереване "монумент в память о погибших армянах в первой мировой войне".
Для чего СССР понадобилась реанимация мифа, в общем-то, понятно. В 1955 году Турция уже вступила в НАТО, что по понятным причинам не могло обрадовать Москву. Вести подрывную деятельность против входящего в НАТО государства было делом рискованным, но прорваться к Босфору и Дарданеллам уж очень хотелось. И удобнее всего было действовать "от имени" входящей в СССР Армении. Которая действительно располагала солидными лоббистскими рычагами в странах Запада и могла бы при помощи воплей о "геноциде" попытаться лишить Турцию поддержки общественности ее новых союзников по НАТО. Но для этого требовалось поднять тему "геноцида" на соответствующий уровень в СССР. Точнее, в советской Армении, куда активно переселяли из-за рубежа этнических армян, попутно выдавливая азербайджанцев.
Так или иначе, уже в марте 1965 года было принято решение соорудить в Ереване монумент "жертвам геноцида". Памятник был построен к 1967 году, и КГБ не очень-то стремился пресекать слухи, что, дескать, сделано это было под давлением "народного движения".
Следующий этап "сотворения мифа" наступил через 10 лет, когда в Армении первым секретарем был уже Карен Демирчян.
Как теперь уверяет газета "Новое время", ссылаясь на воспоминания членов семьи бывшего партбосса, вернее, его дочери Риммы Демирчян, "24 апреля 1975 года в 10 утра мы стали свидетелями того, как впервые руководство Армении в полном составе возлагает венки у мемориала в память жертв "геноцида". Кто бы знал, что это станет традицией! Затем последовало многотысячное траурное шествие, и людской поток не иссякал до глубокой ночи, а слой цветов вокруг мемориального огня поднялся выше человеческого роста. В 7 часов вечера мы слушали по радио и телевидению первое историческое выступление первого секретаря о событиях 60-летней давности. Впервые на официальном уровне прозвучало слово "геноцид". Впервые армянский народ (и не только в Армении) почтил память жертв геноцида минутой молчания. Впервые в центральных газетах "Правда" и "Известия" вышла статья, посвященная "геноциду 1915 года" (здесь и далее кавычки наши. - Ред.), за подписью президента Академии наук Арм.ССР В.Амбарцумяна."
Уже потом историки придут к выводу: именно к середине семидесятых годов СССР достиг пика своего могущества. "Энергетический кризис" и нестабильность на Ближнем Востоке обеспечивали в СССР приток нефтедолларов, большая часть из которых закачивалась в структуры ВПК. О планах разного рода "босфорских операций" вспомнили с новой силой, и миф о "геноциде" вновь оказался востребованным.
Но уже очень скоро станет ясно: в Армении предостаточно и тех, кто готов действовать без оглядки на мнение Политбюро.
Первая кровь
"Дата рождения" третьей волны армянского террора зафиксирована в истории точно: 27 января 1973 года в США, в калифорнийской Санта-Барбаре, 78-летний армянский эмигрант Гурген Яникян пригласил на встречу в отель "Балтимор" Мехмета Байдара, турецкого генерального консула в Лос-Анджелесе, и консула Бахадира Демира. И хладнокровно расправился с обоими, заявив полицейским, что мстит за "геноцид армян". Пусть даже оба дипломата в 1915 году даже не родились на свет - они были турками, и этим для господина Яникяна было сказано все.
Строго говоря, армянские террористы из АСАЛА и ей подобных организаций были не едиственными, кто пытался добиться переустройства мира при помощи "адских машин", заложенных в поездах, магазинах, банковских конторах и априори предназначенных ни в чем не повинным людям. На Италию наводили ужас "Красные бригады", в Германии до сих пор с содроганием вспоминают о вылазках боевиков РАФ - "Фракции Красной Армии". В СССР считалось, что террора существовать не могло в принципе. Но, как оказалось, многие жестоко ошибались...
В субботний день 8 января 1977 года в Москве прозвучали сразу три взрыва. Первая бомба взорвалась в 17.33 в вагоне метро между станциями "Измайловская" и "Первомайская". Второй взрыв прогремел ровно через 32 минуты после первого - в 18.05 бомба взорвалась в торговом зале продуктового магазина N15 Бауманского райпищеторга. А через 5 минут после этого прозвучал и третий взрыв - на этот раз бомба была подложена в чугунную мусорную урну в нескольких сотнях метров от здания КГБ СССР около продовольственного магазина N5 на улице 25 Октября. Заряд этой бомбы взлетел вверх и упал на крышу Историко-архивного института. Результат - 7 убитых, более 40 раненых.
Вопреки традициям мирового терроризма, никто не торопился звонить в газеты и брать на себя ответственность за взрывы. Оперативники КГБ терялись в догадках - не было ни малейшего намека, кто и зачем мог организовать такое жестокое преступление в центре советской столицы. Несмотря на тотальную слежку, наличие "осведомителей", "искусствоведов в штатском" и т.д., никакой информацией о действующих в стране террористах КГБ не располагал.
Понятные надежды возлагались на опрос свидетелей, Но, как потом признавали многие члены следственной группы, очевидцы смогли сообщить немного существенной информации. Да и вряд ли можно было всерьез надеяться, что в переполненном вагоне метро пассажиры запомнят, кто вошел, оставил сумку и вышел. На это обратили бы внимание в Милане и Болонье, где уже столкнулись с кровавой "работой" "Красных бригад", в Израиле с его неослабевающей "террористической тревогой", но не в Москве, где террора быть не могло, потому что не могло быть никогда.
Но оставались еще одни свидетели - "вещдоки". Осколки от бомб собирались наиболее кропотливо. Они извлекались из тел убитых и раненых, подбирались на крыше Историко-архивного института, извлекались из обшивки вагона метро, для чего эту обшивку предварительно полностью сняли. Наиболее "ценный" осколок был найден в теле одного из убитых в метро мужчин - он напоминал собой ручку от утятницы и был окрашен в синий цвет. Как установили эксперты, корпусом бомбы действительно служила безобидная, в общем-то, чугунная утятница. Чекисты начали опрашивать мастеров по обработке чугуна - это металл капризный. Один из харьковских рабочих уверенно заявил: "Эту утятницу делал я". Но харьковские утятницы рассылались в почти что полсотни городов...
А эксперты тем временем давали все новые и новые "наводки". Удалось обнаружить еще одну улику: обрывок отпечатанной термоспособом газеты "Советский спорт". Это была еще одна "зацепка", и сотрудники КГБ тут же начали проверку всех подписчиков газеты. Обнаружился на уцелевшем обрывке и остаток карандашной надписи: почтальон указал номер квартиры, куда следовало доставить газету. Хозяин квартиры, однако, смог сообщить следствию только то, что у него на ночь останавливались трое парней из Еревана.
В полном соответствии с тактикой профессиональных террористов, неизвестные на тот момент злоумышленники добавили для поражающего действия еще и куски металлической руды и стальные шпильки - эта тактика до сих пор широко используется террористами, в том числе и "смертниками", в Палестине. Это тоже давало оперативникам "информацию к размышлению". В руде оказалась большая примесь марганца. Установили рудник, где она добывалась - это оказался Камыш-Бурун в районе Керчи. "разветвленные хозяйственные связи" времен бывшего СССР, казалось, не давали оперативникам шансов отследить что-либо по "технологическим цепям", и география керченской руды оказалась такой же, как у горьковского кожзаменителя: она шла в Литву, в Украину и в Закавказье. Но в то же время у следователей уже было несколько "следов", и район поисков можно было сузить: отпали Сибирь, Нечерноземье, Урал и Московская область, куда камышбурунская руда не поступала.
Свои результаты принесло и исследование стальных шпилек, которыми было оснащено взрывное устройство. Они, как оказалось, были изготовлены в Ивановской области и предназначались для "оборонки". Район поиска сузился до 12 городов, и большинство улик указывали на Харьков, Ереван и Ростов-на-Дону.
Через несколько месяцев "сработала" и ориентировка на сумку из кожзаменителя. Сотрудник КГБ, "контролировавший" ситуацию в аэропорту Ташкента, вдруг обнаружил упоминавшуюся в "ориентировке" сумку у одной из женщин-пассажирок. Ее тут же препроводили в местное отделение КГБ и установили: сумка сшита в Ереване.
Как потом признавались чекисты, к этому моменту на Лубянке уже не сомневались: искать надо в тех республиках бывшего СССР, где существует вооруженное националистическое подполье. Но на первом месте оказались Западная Украина и Прибалтика - там сторонники независимости от СССР продолжали воевать с оружием в руках как минимум до середины пятидесятых. Но куда более серьезные террористические традиции существовали в Армении. В СССР, конечно, подобные методы не поощрялись, а возможности для легальной работы у партий "Дашнакцутюн" и "Гнчак", избравших террор в качестве основного метода борьбы еще в конце XIX века, понятное дело, не было, но в это время в Армению перебирается множество этнических армян из-за рубежа: Москва активно крепит "форпост" на границе с Турцией, меняя соотношение армян и азербайджанцев в его населении.
Но тут случилось нечто совсем уж невообразимое: сумка со взрывным устройством внутри была обнаружена на Курском вокзале в Москве! Стало понятно: террористы вновь прибыли в столицу с теми же целями.
Потом уже сотрудники КГБ почти что по минутам восстановят события. Та самая тройка террористов, которых потом признают виновными: Степан Затикян, Акоп Степанян и Завен Багдасарян - вновь прибыли в Москву, намереваясь взорвать Курский вокзал. На этот раз их сумка была заряжена шрапнелью. Взяв обратные билеты на поезд "Москва - Ереван", они посидели немного в зале ожидания и пошли к выходу. Один из террористов опустил руку в свою сумку и включил часовой механизм. Но тут внезапно появился усиленный милицейский наряд и приступил к проверке документов и багажа. Запаниковавший бомбист вновь полез в сумку. На самой бомбе стоит остановиться отдельно. С помощью часов она бы взорвалась спустя двадцать минут. Тумблер включения был двусторонним: при повороте вправо электрическая цепь через двадцать минут замыкалась на лампочку, при повороте влево - на детонатор. В этом состояла своя хитрость. Скажем, после включения часов кто-то из пассажиров окликнул бы бомбиста, шагающего прочь от взрывного устройства "Але, вы сумку забыли!". Забрав бомбу обратно, нужно было всего лишь замкнуть тумблер на лампочку. На Курском вокзале террорист вначале повернул тумблер влево, но, заметив милицию, решил не рисковать и переменил направление тока. После этого он оставил сумку в зале ожидания и вышел налегке в туалет. Спустя несколько минут бесхозная вещь обратила на себя внимание. Кто-то из пассажиров заглянул внутрь, вытащил синюю куртку, шапку и моток проводов. Наткнувшись на часы и горящую лампочку, он сразу же забил тревогу. Сумка была доставлена в отделение милиции. Дежурный офицер, недолго думая, стал возиться с проводами и наконец повернул тумблер. Но взрыва не произошло: к счастью, батарея к тому времени села полностью. На ноги поставили всю столичную милицию, перекрыли два аэропорта, железнодорожные вокзалы и автотрассы. К тому же к куртке и шапке пристало несколько черных волосков. Контрольные посты, наряды и патрули получили ориентировку на пассажира без верхней одежды (уже был конец октября).
Вскоре на границе Грузии и Армении были тогда обнаружены двое из преступников. Как и было указано в ориентировке, в третьем вагоне поезда "Москва - Ереван" был обнаружен черноволосый молодой человек в синих спортивных брюках, при нем не оказалось верхней одежды, не было при нем и документов. Это был 24-летний рабочий Акоп Степанян. Ехал он вместе со своим товарищем - художником Завеном Багдасаряном. Их обоих этапировали в Ереван. Однако пока никаких обвинений им не предъявляли. Все произошло на следующие сутки.
Как потом признавались многие, оперативники решили сыграть на неопытности задержанных. К тому времени из Москвы были присланы в Ереван сумка с Курского вокзала и обнаруженные в ней вещи. Следователь вызвал к себе Багдасаряна: "Кстати, Багдасарян, твоего друга передали в милицию. Сейчас он мерзнет в камере, ему холодно там, возьми его вещи, а то мы не знаем, какие его. Помоги найти". Багдасарян подошел к куче сваленных вещей и уверенно вытащил синюю куртку. В ту же секунду щелкнул затвор фотоаппарата. Багдасарян вздрогнул, поспешно отбросил куртку и закричал: "Нет, это не я! Я ничего не говорил, ничего не делал!" Точки над "и" расставила мать Степаняна, вызванная в управление. "Можете ли вы сказать, где сейчас находится ваш сын?" - спросил следователь. "Не знаю, - ответила мать. - Дней десять назад он сказал, что решил поехать в горы, в Цахкадзор, покататься на лыжах. С тех пор я его не видела". - "Посмотрите, нет ли вашей сумки среди этих вещей?" Женщина бросила взгляд на четыре сумки и чемодан и ответила: "Вот наша сумка! Ее взял с собой мой сын". Она опознала сумку сына - ту самую, в которой лежала бомба, и тем самым подписала ему смертный приговор. Обыск на квартирах выявил аналоги бомб, которые совпадали с московскими "адскими машинками".
Как потом вспоминал генерал-майор В.Н. Удилов, "Мы использовали нашу оперативную технику. Под видом пломбы поставили подслушивающее устройство. Через два часа пришел специалист и принес запись. Отец Степаняна говорит со старшим сыном (младший был у нас): "Что такое?" - "Папа, знаешь, что если это связано с Затикяном, то я боюсь, что нашего брата больше не увидим. Они занимались нехорошими делами..."
Между тем, как свидетельствуют в своих воспоминаниях участники расследования, прибывшей в Ереван спецопергруппе КГБ пришлось столкнуться с ожесточенным сопротивлением местных ереванских властей - вплоть до первого секретаря ЦК КП Армении Карена Демирчяна.
Наутро после бурных событий в Москве и Ереване В.Н. Удилову позвонил первый заместитель председателя КГБ СССР генерал армии С.К. Цвигун. "Тут на вас жалуется первый секретарь ЦК Компартии Армении Демирчян. И что вы не можете найти контакт?" - заявил он. Как выяснилось, Демирчян потребовал немедленно прекратить... беззаконие и произвол, творимые якобы следователями из Москвы на территории его республики. В противном случае он грозился дойти до самого Брежнева. В унисон завопили и руководители КГБ Армении. Позже в своих мемуарах зампред КГБ СССР генерал армии Ф.Д. Бобков (который прослужил в органах КГБ более 45 лет) писал: "...Мне стало известно об этом странном поведении председателя КГБ Армении Юзбашьяна. Он тщательно скрывал от руководства КГБ СССР информацию о действиях в республике представителей международной армянской террористической организации - Армянская секретная армия освобождения Армении - АСАЛА, созданной взамен "Дашнакцутюн". Именно этой организации принадлежит разработка взрывов в московском метро..." Удилов не выдержал: "Ну что же мне, отпускать тех, кто бомбы в Москве бросал?" Последовало молчание, которое длилось около десяти секунд. Потом Цвигун резко спросил: "А где доказательства?!" "Они у меня в руках! - заявил в ответ Удилов. - Семнадцать бомб, которые должны были взорваться в Москве! И выявлен руководитель террористов!" "Ты его арестовал?" - осторожно спросил Цвигун. "Какое там арестовал! Мне этих отпускать нужно. Потому что закончился срок задержания - 72 часа..." И только тогда Цвигун после секундной паузы уверенно произнес: "Бери главаря".
Как утверждали, Демирчян вызвал к себе Удилова в 2 часа ночи. Тот предъявил первому секретарю три сумки с бомбами, изъятыми в Москве у Степаняна и Затикяна. "Вы, Карен Серопович, инженер - посмотрите", - сказал Удилов, раскладывая перед ним взрывные устройства, идентичность которых сомнений не вызывала. Демирчян кивнул головой: "Спасибо, завтра вы санкцию получите"...
Дальнейшие события описывались в прессе много раз. Трех террористов арестовали в Ереване. На квартире Затикяна нашли схему взрывного устройства, использованного в январе в Москве.
Очень скоро в Москве прошел открытый судебный процесс над тройкой террористов (которые, как свидетельствуют архивные пленки, вовсе не выглядели ни раскаявшимися грешниками, ни несправедливо обвиненными невиновными), троих террористов приговорили к расстрелу и вскоре привели приговор в исполнение. На суде присутствовали родственники погибших при взрывах. Потом по телевидению прошла видеозапись, где Затикян на армянском языке называет СССР "жидо-расистским государством" и призывает соплеменников к мести.
Мысль, что за "геноцид армян" Затикян и его подельники решили мстить при помощи взрывов в столице СССР, только на первый взгляд выглядит абсурдной. В армянской "тусовке" до сих пор не могут простить Москве подписания с Турцией Карсского и Московского договоров, определивших советско-турецкую границу, и настаивают на выполнении того самого "арбитражного решения Вудро Вильсона". А территориальные притязания к Турции и "территориальные репарации" армянскому народу - это неотъемлемая часть концепции "геноцида армян" и "справедливости" в отношении армянского народа.
Но куда интереснее другое. Расследование взрывов в Москве, по их словам, вывело на весьма разветвленную и многочисленную сеть АСАЛА, проникшую даже во властные структуры Армянской ССР. Результатом расследования, таким образом, мог стать судебный процесс, где на скамье подсудимых оказалось бы слишком много людей одной и той же национальности. И дабы не провоцировать политических проблем, чекисты решили ограничиться арестом непосредственных исполнителей терактов в Москве, но не трогать всей сети.
В самом деле, существование уже в 1977 году разветвленной и неплохо прикрытой сети АСАЛА в Армении у сегодняшних исследователей не вызывает сомнений. Многие московские сотрудники КГБ считали, что агентом АСАЛА, по сути дела, являлся тогдаший председатель КГБ Армянской ССР Юзбашьян. АСАЛА под прикрытием КГБ вывозила золото и валютные ценности через КПП ереванского аэропорта, имевшего статус международного, проводила своих активистов с выправленными в КГБ документами. Нередко даже боевики АСАЛА представлялись сотрудниками КГБ. Не вызывает сомнений и взаимосвязь взрывов в Москве с "третьей волной" армянского терроризма за рубежом. Возможно, нежелание КГБ провоцировать "этнический процесс" и может быть объяснением той поспешности, с которой "московской тройке" вынесли приговор и привели его в исполнение. Но как объяснить пассивность самой АСАЛА?
Это похоже на цитирование азбуки, однако "освобождение политических заключенных" - это самое популярное требование любых террористов, и армянские группировки тут не исключение. 3 октября 1980 года в одной из женевских гостиниц в результате взрыва бомбы, которую они сами и изготовляли, получили ранения двое армянских террористов: Сьюзи Махсереджян и Александр Еникомечиян. В результате оба террориста были арестованы швейцарской полицией. В ответ на их арест АСАЛА создала специальную "организацию имени 3 октября", чьи боевики организовали множество террористических актов против дипломатических и коммерческих учреждений Швейцарии. Другое "подразделение" АСАЛА - "Организация Орли" - была создана в ответ на арест Варужана Карапетяна, заложившего бомбу в гражданский самолет "Турецких авиалиний". По счастливой случайности она взорвалась не в воздухе, а на земле, у багажной стойки, и число погибших составило всего восемь человек. Тут тоже и число терактов, и число пострадавших было астрономическим. Однако на арест и расстрел Затикяна и компании их подельники не отреагировали вообще. И это уже как минимум повод предопложить, что Карен Демирчян и Мариус Юзбашьян, по сути дела, добились своего: между АСАЛА и КГБ был заключен этакий "договор о ненападении". "Сдав" устроителей взрывов в Москве, АСАЛА сохраняла в неприкосновенности всю сеть, а еще брала на себя обязательство не только "вести себя хорошо" и не устраивать терактов против СССР - именно через армянские структуры осуществлялись деликатные "контакты" и с ближневосточными террористами...
