Лезгин-999

Миротворцы недееспособны? Ереван опять недоволен Москвой Взвешенная позиция РФ по мирному урегулированию армяно-азербайджанского конфликта не находит понимания в Ереване, стремящемся вовлечь в игру Запад В Армении все активнее заявляют о недовольстве действиями России, причем говорят об этом на самом высоком уровне. Премьер-министр Армении Никол Пашинян выступил с критикой российских миротворцев, размещенных в Карабахе. На заседании правительства 22 декабря армянский лидер заявил, что миротворцы не выполняют свою миссию. А днем ранее спикер парламента Республики Армения (РА) Ален Симонян осудил выступление представителя РФ на заседании Совбеза ООН, собравшегося по инициативе Еревана. По словам спикера, «союзник мог бы сделать более адресное обращение» по поводу ситуации в Лачинском коридоре. В Ереване считают, что к урегулированию кризиса нужно привлекать представителей ООН и ОБСЕ, а также — Европы и США. Если это произойдет, Россия неминуемо потеряет свое влияние и авторитет в глазах партнеров. Москва пока реагирует сдержанно. Так, по поводу заявления Пашиняна о российских миротворцах российская сторона лишь выразила удивление. Официальный представитель Кремля Дмитрий Песков напомнил, что Россия действует в полном соответствии с трехсторонними договоренностями РФ, Армении и Азербайджана. Впрочем, разъяснения Москвы в Ереване не особо слушают. Накануне заседания правительства Армении спикер парламента Ален Симонян критически отозвался о выступлении российского представителя на заседании Совбеза ООН, касавшегося армяно-азербайджанских отношений в связи с ситуацией в Лачинскогом коридоре. Ряд стран — членов ООН, среди которых были США, Великобритания, Франция, Индия, поддержали Армению. Однако резкие выводы и жёсткие обвинения во время встречи Совбеза были только в выступлении армянского представителя, остальные официальные лица подчеркивали, что важно найти дипломатическое решение проблемы. В такой тональности было выдержано и выступление заместителя постоянного представителя РФ в ООН Анны Евстигнеевой. Как отметила российский дипломат, Москва исходит из того, что все спорные вопросы между Арменией и Азербайджаном должны решаться исключительно политико-дипломатическими средствами, а в части, касающейся пограничных вопросов, — в рамках работы двусторонней комиссии по делимитации армяно-азербайджанской границы при консультативном содействии России. Однако в Ереване не стали скрывать, что ожидали от представителя Москвы не дипломатических призывов, а конкретных требований в адрес Баку. По его словам, столь слабой реакцией Россия пытается снизить свою ответственность за присутствие в Карабахе. Азербайджанская сторона отвергла обвинения Армении. Постоянный представитель Азербайджана при ООН Яшар Алиев заявил, что Ереван искусственно создает проблему по вопросу Лачинского коридора, активно используя дорогу в военных целях, в частности для переброски оружия и ротации личного состава армянских подразделений. При этом, напомнил дипломат, Лачинский коридор и Карабах — это международно признанная территория Азербайджана, на которой армянская сторона продолжает устанавливать мины и добывать полезные ископаемые, причем с нарушением экологических норм.

Понятное дело, что столь неожиданный поворот пришелся не по вкусу не только ненасытным на земли армянам, но и стал триггером, запустившим удар по репутации «миротворческой» России. Впрочем, вернемся к ситуации на дороге Шуша-Ханкенди. Удивительно (хотя чему тут удивляться), но так сошлись звезды, что в этом вопросе в наглядной форме дал о себе знать одно из столпов диалектики: единство противоположностей. Из-за войны в Украине ярые антагонисты -Запад и Россия- в вопросе «угнетения несчастных армян» стали солидарны. К примеру, «говорящая головка» МИД России Мария Захарова по поводу акции протеста на дороге Шуша-Ханкенди ничтоже сумняшеся заявила следующее. «Мы обеспокоены блокировкой Лачинского коридора. Оно вызвано разногласиями сторон по вопросу разработки рудных месторождений. Минобороны России и российский миротворческий контингент все эти дни активно работают над деэскалацией обстановки. Мы рассчитываем на восстановление полноценного транспортного сообщения в самое ближайшее время», — заявила Захарова. Она отметила, что при подписании трехстороннего соглашения (от 9 ноября 2020 года) стороны (Армения, Россия и Азербайджан) взяли на себя обязательства, которые должны неукоснительно соблюдаться. «Отдельно вынуждены прокомментировать голословные обвинения и провокационные действия в отношении российских миротворцев. Откуда бы они ни исходили, мы считаем их недопустимыми и контрпродуктивными. Российский миротворческий контингент эффективно выполняет свои задачи, выступая гарантом стабильности в регионе», — подчеркнула Захарова. Как говорил Шерлок Холмс, гениально и непостижимо. Захарова в слово в слово повторяет армянские тезисы, не заморачиваясь о том, что речь идет о территории Азербайджана. Армянский агитпроп всеми неправдами пытается внедрить в сознание международного сообщества мысль об очередном «геноциде» армян, и Захарова косвенно с этим соглашается. Хотя, лачинская дорога вообще-то перекрыта именно российскими «миротворцами». Поразителен еще и тот факт, что сами власти Армении открестились от происходящих событий, а вот России все неймется. Да, премьер-министр Никол Пашинян, глава МИД Арарат Мирзоян что-то промямлили про «гуманитарную катастрофу», но в реалии, второй раз в огонь возможной войны они войти не хотят. Помнят еще о «железном кулаке» азербайджанского воина. Пожалуй, наиболее искренним и близким к реалиям был депутат правящей партии Армении «Гражданский договор» Гагик Мелконян. «Мы не можем вмешиваться в этот вопрос, Лачинский коридор – не наше дело, гарантом безопасности «народа Карабаха» (кавычки «Зеркало») являются миротворцы, пусть и они защищают этот народ», — сказал он. Коротко и ясно. Созданная проблема-то оказывается русско-армянским замыслом. И напрасно «говорящая головка» МИД РФ пытается сдуть пушок с рыльца: все на виду. А над извечными вопросами, над которыми до сих пор ломают головы «светлые умы» России, в Азербайджане давно уже нашли решение этой незамысловатой задачки. Мы точно знаем, что делать, а уж тем паче, нам прекрасно известно, кто виноват…

Власти Армении открестились от происходящих в Лачинском коридоре событий, а вот России все неймется Об акции протеста на дороге Шуша-Ханкенди писалось и говорилось немало. Подход к этому событию был с разных ракурсов, и это естественно. Сыр-бор, возникший вокруг всей этой катавасии на вышеупомянутом участке дороги известен, но вновь напомнить не было бы лишним. Тем более, что истина от повторения не тускнеет. Итак, в окрестностях города Шуша у поста российских миротворцев продолжается акция протеста азербайджанских активистов и членов экологических неправительственных организаций (НПО) с требованием положить конец экологическому террору в Карабахском экономическом районе. В результате проведенных 3 и 7 декабря 2022 года переговоров с командованием российского миротворческого контингента, делегация, состоящая из специалистов министерств экономики, экологии и природных ресурсов, Государственной службы по вопросам собственности при Минэкономики и закрытого акционерного общества «AzerGold» должна была провести предварительный мониторинг незаконной эксплуатации месторождений полезных ископаемых на территории Азербайджана, где временно размещены миротворцы, а также связанных с этим экологических и других проблем. Однако из-за бездействия миротворцев мониторинг не состоялся. Понятное дело, азербайджанская сторона, основываясь на нормах международного права, выступала с объективных позиций. Вроде бы все понятно и ясно, как Божий день, но не тут-то было. Армяне интерпретируют реальность в стиле сюр. Совсем как художники-абстракционисты, которые видят мир иными глазами. В больном воображении армян в сложившейся ситуации виновны все: азербайджанцы, русские, папуасы, марсиане, но только не «многострадальные» армяне. Но давайте рассмотрим картину событий с человеческой точки зрения, отбросив чуждый цивилизованному миру армянский аспект. Сегодня извечные вопросы, будоражившие российскую общественность на протяжении столетий, но и так и не нашедшие ответа, ребром встают и в азербайджанской среде. В России пытались, но так и не смогли найти ответа на простые вопросы: «Кто виноват?» и «Что делать?». В разрезе армяно-азербайджанского конфликта русские «умники», особо не заморачиваясь, в своих изысканиях ударились в слишком далекое прошлое, взяв за основу принцип «разделяй и властвуй». Стоит признать, что данный метод манипуляции до поры, до времени был эффективен, но 44-дневная война полностью разрушила «русский дом на армянском песке». Азербайджан, благодаря победе в Отечественной войне, сумел создать новую геополитическую конфигурацию в регионе.

Французы в Карабахе Согласно поступившей информации, достигнута договоренность о вводе в начале следующего года французских миротворцев на освобожденные территории Азербайджана, находящиеся под контролем МС РФ. Специальные части французской армии будут прибывать параллельно выводу россиян на 10 лет с возможностью продления. Ереван и Баку уверены, что французы внесут вклад в стабильность и мир в регионе. Нейтральная позиция Парижа высоко оценивается как армянской, так и азербайджанской сторонами. Поддержку прибытию французских подразделений выразили и «власти Степанакерта», мнение которых учитывается участниками мирного урегулирования, в том числе официальным Баку. Предусмотрена культурная программа. Концерт в «Степанакерте» 30 февраля 2023 года готовят Шер и Шарль Азнавур. Доклад о разрушении мусульманскими варварами культурного наследия «Гарабаха» по итогам миссии ЮНЕСКО сделает глава организации Одри Азуле. Обсуждается визит президента Макрона, который с премьер-министром Пашиняном откроет благотворительный бал. Погодите минутку… Шер то, может, и рада приехать, но Азнавур вроде как помер? Как глава ЮНЕСКО сделает доклад, если оценочной миссии не было? В феврале нет 30-ого! Макрон в Ханкенди попасть не может. С каких пор Баку прислушивается к требованиям недобитков в Ханкенди? Какие, к черту, французские миротворцы?! Галалы, что ты куришь!!!??? Некурящий я. Даже кальян, не говоря о сигаретах. Почти не пью. Шансы прибытия французских миротворцев в Азербайджан равны шансам Азнавура выступить на концерте по случаю их приезда. Макрон в Ханкенди может попасть только из Баку при согласии азербайджанской стороны. В том, что этому лидеру Франции такое согласие могут дать, я сильно сомневаюсь. Разве что Азуле готова выступить с докладом до оценки реального положения дел. Ей все ясно – армяне ничего никогда не разрушали, это все азербайджанцы. И с ней все тоже ясно. Кого интересует мнение этой дамы и возглавляемого ею дряхлеющего – благодаря ее же стараниям – отростка французского МИДа, в который превратился ЮНЕСКО? К мысли о написании абсурдного сценария подтолкнули муссирующиеся в определенных армянских кругах мысли о необходимости ввода французских миротворцев на освобожденные территории. Я, конечно, понимаю, что колоссальные фиаско политики Макрона в Центрально-Африканской Республике и Мали надо как-то ретушировать, как и рухнувшую коалицию по Сахелу. Как и проваленное миротворчество – или миропритворство? – Франции по Украине. Одна девятилетняя малийская сага обошлась французской казне в миллиарды долларов и десятки французских жизней, не говоря уже о тысячах погибших малийцев. Какой конфуз! Но только нашу землю в качестве базы отдыха для бравых французских вояк, отправленных восвояси из Африки, мы предоставлять не собираемся. Короче, армянские стратеги, массово нуждающиеся в психиатрической помощи: дырку от бублика вам, а не французских миротворцев на земле Азербайджана. При всех наших претензиях к МС РФ, они ни в какое сравнение с ребятами из страны открыто проармянского горячечного бреда господина Микрона…извините, Макрона, не идут. Ничего не забыл? Ах да, а как же бал? Спросите Пашиняна. Он раз уже сплясал в Азербайджане. На Джыдыр дюзю. Говорят, его после того танца до сих пор ноги не держат.

Экоактивисты и представители НПО Азербайджана продолжают акцию протеста у поста российских миротворцев на дороге Шуша-Ханкенди. К месту проведения акции протеста азербайджанских активистов решили направиться около десяти агрессивно настроенных армян, которые собрались на дороге, ведущей в город Шуша. Их цель - открыть дорогу, перекрытую российскими миротворцами.

Азербайджанские экологи и журналисты - soft power в жёстком противостоянии

Видя все это, азербайджанские протестующие на Лачинской дороге изменили свои требования. Отныне они настаивают на том, что территории в Карабахском регионе, где проживают армяне и дислоцирован РМК, должны контролироваться совместно с российскими миротворцами и госорганами Азербайджана. Говоря конкретнее, требуется восстановить в зоне временной ответственности РМК контроль всех госструктур Азербайджана, в том числе МВД, Госпогранслужбы, Госкомтаможни. Это важно уже сейчас, когда зафиксированы, как я уже указал, факты препятствия работе СМИ со стороны российских миротворцев. Наличие рядом с протестующими журналистами представителей МВД поможет отрезвить российских миротворцев, если они в очередной раз вздумают повредить технику, принадлежащую тому или иному отечественному СМИ или НПО. Это же поможет более тщательно фиксировать, что ввозится в Ханкенди и что оттуда вывозится, если уж РМК не в состоянии этого делать. Вне всякого сомнения с той же самой целью важно, чтобы на границе с Арменией в Лачинском направлении были установлены отдельные посты Госпогранслужбы и Госкомтаможни АР. Московский засланец Рубен Варданян при покровительстве руководства РМК вывозил все незаконно добытое в Армению. Не забывая себя, любимых, естественно. Я уже не говорю о том, что такого рода контроль со стороны Азербайджана лишит армянскую сторону возможности ввозить в Ханкенди и в окрестности оружие. Плюс, благодаря данному контролю очень легко и просто будет доказать ложь армянской пропаганды про «120.000 жителей Карабаха, находящихся в блокаде». Нет там такого числа людей. Реально там проживает, по нашим данным, не более 50.000 человек. Другое дело, что в моменты, когда нужно было продемонстрировать «массовость» акций протеста, из Армении в Ханкенди по Лачинскому коридору завозились «протестующие». Все это оплачивалось Рубеном Варданяном и на все это закрывало глаза руководство РМК. Собственно, потому, в том числе, и закатывают истерику карабахские сепаратисты и примкнувшие к ним российские армяне! На воре и шапка горит. На его пособниках — тоже. И не только на воре. В конце ноября стало известно, что 27 граждан Ирана прибыли в Ханкенди двумя группами. Иранская сторона до сих пор не разглашает информацию о них. Предполагается, что они прибыли в Карабах с целью подготовки незаконных вооруженных формирований. Это означает, что дорога фактически не контролируется со стороны РМК. Или же руководство РМК осознанно оказывает содействие такому развитию событий. Третьего не дано. Плюс, 14 декабря около 18 часов в Военную прокуратуру Кяльбаджарского района поступила информация о том, что в районе села Чыраг Кяльбаджарского района восемь человек подорвались на мине. Огромное число азербайджанцев, уже после окончания 44-дневной войны, стали жертвами минного террора. И у нас есть сведения, что мины эти завозятся к карабахским сепаратистам и боевикам из РА при молчаливом согласии и РМК. Естественно, такое положение вещей не устраивает Азербайджан. И потому митингующие требуют положить этому конец, предлагая восстановить в зоне временной ответственности РМК контроль всех госструктур Азербайджана, в том числе МВД, Госпогранслужбы, Госкомтаможни. Требования азербайджанской стороны обоснованы. И акции протеста, проходящие на азербайджанской земле с участием азербайджанских граждан, будут продолжены.

Фиксация, фиксация и еще раз фиксация… Акция протеста представителей азербайджанских неправительственных организаций в зоне временной ответственности российских миротворцев в Карабахе продолжается уже четвертый день. До сих пор российская сторона не выполнила прежние требования протестующих. Как известно, в первых числах декабря группа специалистов Министерства экономики Азербайджана, Министерства экологии и природных ресурсов, Государственной службы по вопросам недвижимости при Министерстве экономики и ЗАО AzerGold провела встречи с руководителем российского миротворческого контингента, генерал-майором Андреем Волковым. Он обещал обеспечить доступ азербайджанской стороны для мониторинга, но своего обещания не выполнил. Более того, он до сих пор так и не объявился на месте событий. Наоборот, нашей стороной зафиксированы случаи препятствия работе журналистов, освещающих ход акций протеста, со стороны российских миротворцев. А главное — руководство российского миротворческого контингента, временно дислоцированного в регионе, препятствует проведению мониторинга азербайджанской стороной. Оно не допускает азербайджанскую сторону в Ханкенди. Оно блокирует Лачинский коридор.

Минобороны: Мины в селе Чираг в Кяльбаджаре были установлены армянами в декабре 2020 года Подрыв на мине 8 человек 14 декабря в районе села Чираг Кяльбаджарского района свидетельствует о том, что Армения все еще продолжает террористические акты против Азербайджана. Об этом сказал офицер Сухопутных войск азербайджанской армии, майор Руслан Самедов, передает АПА. По его словам, мины были предположительно были установлены армянами в декабре 2020 года. «Ни во время Первой Карабахской войны, ни во время Отечественной войны через село Чираг не проходила линия обороны. Установка мин в этих районах с целью убийства людей при отсутствии какой-либо военной необходимости является доказательством террористической деятельности противоположной стороны», — отметил Самедов. Как отметил инструктор Гёйгёльского регионального учебного центра ANAMA Васиф Джабраилов, по предварительной версии, в селе Чираг взорвалась противотанковая мина «TM 62-M»: «Изъятые нами доказательства также напоминают осколки этой мины. Отмечу, что противотанковая мина «TM 62-M» срабатывает в результате давления и содержит 7,5 кг взрывчатого вещества». Между тем, СМИ опубликовали кадры техники, вышедшей из строя в результате разрыва мины в Кяльбаджаре.

Фуад Аббасов: ВС Азербайджана защищают участников акции от армянских сепаратистов и миропритворцев РФ

Ишхан Вердян о происходящем в зоне временной ответственности миропритворцев.

РМК или ЧВК? 30 октября 2021 года правительство Азербайджана заключило с британской компанией Anglo Asian Mining контракт на разработку нескольких новых рудных участков, в том числе месторождений Гызылбулаг и Демирли, расположенных в Карабахском экономическом районе Азербайджана. После заключения контракта в компании заявили, что «правительство Азербайджана приложит все усилия для предоставления физического доступа к контрактным участкам Гызылбулаг и Демирли». Спустя два с лишним месяца, 11 января этого года Кремль назначил генерала Андрея Волкова новым командующим миротворческим контингентом РФ в зоне его временного размещения в том самом Карабахском экономическом районе Азербайджана. Тогда этому назначению не было придано большого значения. Ну, не Мурадов, так Авдеев. Не Авдеев, так Кособоков. Не Кособоков, так Волков. Нам-то какая разница — всё равно ведь покидать им Карабах в 2025 году. А уже 1 сентября о своем переезде сюда неожиданно объявил российский миллиардер армянского происхождения Рубен Варданян. О чем, президент РФ Владимир Путин, естественно, «ничего не слышал» (заработался, наверное, намаялся). С 10 по 14 ноября из Карабаха в Армению ежедневно отправлялись колонны КАМАЗов, груженных рудой, добываемой в месторождениях Гюльятаг, а также Гызылбулаг и Демирли. Разумеется, это были далеко не первые рейсы с подобным грузом. Но именно недавно было решено представить публике видеодоказательства этих автоколонн. Хищническое разграбление азербайджанских недр происходило как до 44-дневной войны, так и после. И у него не могло не быть своей «протекции». Или, говоря народным языком, «крыши». В связи с засылкой Москвой в короткие (после заключения Азербайджаном упомянутого контракта) сроки в этот регион как инвестора Рубена Варданяна, так и его силового «крышевателя» Андрея Волкова, невольно напрашивается параллель между данной схемой и теми, что имеют место в Сирии, Ливии, Судане, Центрально-Африканской Республике, Чаде — то есть, в регионах, где в обмен на военную помощь в противостоянии с повстанцами, соседями или просто конкурентами в их борьбе за передел территорий, российские ценители симфоний великого Рихарда Вагнера получали от своих «клиентов у власти» концессии на разработку национальных недр. Иной раз, и вовсе за бесценок. Почти за «бусы». Такой вот своеобразный бартер: одна сторона расплачивалась за протекцию нефтеносными участками, месторождениями редкоземельных металлов, алмазов, дорогих минералов, а другая сторона — беспощадной силой в отношении любого, кто бросит вызов власти клиента — местного царя, вождя племени или просто авторитетного людоеда. Учитывая то, как ревностно оберегает российский миротворческий контингент в Карабахе незаконно эксплуатируемые азербайджанские рудники, вкупе с поступающими оперативными сообщениями об «интересе», который имеет генерал Андрей Волков в мутных делишках Рубена Варданяна, не остается никаких сомнений в том, что нити этого тандема ведут в «белокаменную», «злaтоглавую» и «многобашенную». Где, собственно, и сидят главные боссы, чемоданчик для которых не должен быть с каждым визитом всё тоньше и тоньше… И тогда уже возникает другой вопрос: а кого мы впустили на нашу суверенную территорию — РМК или ЧВК в обличии РМК? Вы, друзья, либо прекращайте это дело, либо 25-й год настанет чуточку раньше. И для этого, по крайней мере, у азербайджанской стороны имеется уже предостаточно оснований. Зухраб Дадашов

Ризван Гусейнов: Варданян очень помог Азербайджану, оказав медвежью услугу для Москвы

Вторые сутки азербайджанские экоактивисты и представители НПО проводят акцию протеста на дороге Шуша - Ханкенди против незаконной эксплуатации месторождений полезных ископаемых на азербайджанских территориях, временно находящихся под контролем российских миротворцев. Об этом говорится в сюжете YouTube-канала CBC TV Azerbaijan. "Активисты требуют прекращения экологического террора армянскими сепаратистами. Демонстранты разбили палатки на этой территории и продолжали акцию протеста всю ночь. Они также требуют, чтобы командующий российским миропритворческим контингентом генерал-майор Андрей Волков прибыл на место проведения акции и встретился с ними. Эту тему более подробно мы обсудим с медиа-директором Global Media Group Гамидом Гамидовым, он сейчас находится на месте событий", - говорится в материале. Подробнее - в видео:

Российский миропритворческий контингент (РМК), временно дислоцирующийся на территории Карабахского региона Азербайджана, с одной стороны, пропускает в нашу страну посредством Лачынского коридора армянские вооруженные группировки из России, Ирана и Сирии, с другой - строит баррикады перед азербайджанцами, протестующими против незаконного разграбления природных ресурсов. И как это понимать? Мы что, должны получать разрешение на мониторинг в своей стране у тех, кто создает самые комфортные условия для служителей террора? Это в первую очередь противоречит принципу безопасности, обеспечение которой входит в непосредственную обязанность РМК.

Российские миропритворцы закрывают глаза на разграбление наших природных ресурсов. Об этом Report, освещающему акцию протеста на дороге Шуша - Ханкенди против незаконной эксплуатации месторождений полезных ископаемых в Карабахе, сказал участник демонстрации Мурват Мамедов. Он отметил, что его семья стала жертвой Ходжалинского геноцида. "В то время 366-й мотострелковый полк закрыл глаза на происходящее, а теперь российские миротворцы закрывают глаза на террор против нашей природы. Поэтому я счел для себя долгом принять участие в этой акции. Мы не допустим продолжения террора против нашей природы. Сегодняшний Азербайджан отличается от того, который был в 1992 году. Наша акция продолжится до тех пор, пока нам не разрешат провести мониторинг на нашей земле", - добавил он.

Американский политолог, эксперт в области международных отношений Питер Тейс: "Российские миротворческие войска в регионе столь же бесполезны, как и Минская группа ОБСЕ. Их миротворческая миссия на суверенной территории АР оказалась под угрозой сразу же после того, как армяне начали устанавливать противопехотные мины по периметру бывшего Лачынского коридора, или точнее сказать, вести диверсионную деятельность под носом у российских войск"

Век живи - век учись.)

Марабуты и шерифы Ни в одной другой стране мира суфии не пользовались таким почитанием и любовью, как в магрибских государствах. В Северной Африке суфийских шейхов называли марабутами, что значит «связывающий» или «посредник». Для местных мусульман марабут был как бы островком света в падшем и безумном мире: его очевидная святость, авторитетная и признанная всем миром, являлась гарантом спасения души. Можно было ничего не делать, но как-нибудь приобщиться к марабуту – и ты уже с Богом. Неудивительно, что истории о магрибских святых полны всевозможных подвигов и чудес. Рассказывали, например, что аль-Хадж Ибрагим однажды засушил семьдесят ягод инжира, повесил их на веревке в доме и каждую ночь съедал по одной ягоде: это была его единственная пища. По всему Магрибу он славился как выдающийся аскет и мог лечить больных своим пальцем, смоченным в слюне. Один раз он потер слюной свое колено, чтобы вылечить колено женщины: боль перешла к нему в колено, а женщина выздоровела. О марабуте аль-Маджубе говорили, что он отличался необыкновенной добротой и женился на одной вдове только потому, что она бедствовала, а когда ее жизнь наладилась, сразу же развелся. Чтобы заботиться о чужих сиротах, он бросил свою голодавшую семью, и Аллах заботился о ней вместо него. Народ любил его так, что толпами ходил за ним повсюду, где бы он ни появлялся. Но когда однажды на улице его окружило слишком много последователей и любопытных, он взял барабан у какого-то танцовщика, стал в него бить и танцевать, пока все не разошлись. В другой раз он оделся в женское платье, чтобы люди прониклись к нему презрением. На вопрос, зачем он это делает, он ответил: «Затем, что надо поклоняться не мне, а Богу». Аль-Маджуб творил чудеса – умножал количество сушеных фиг в корзине и насыщал множество людей одним блюдом во время голода. Некоторые его действия были достаточно злыми: так, некий аль-Бути насмехался над ним, называя облезлым или прокаженным; в ответ аль-Маджуб дунул ему в лицо, оно покрылось язвами, и вскоре он умер от проказы. В народе считалось, что сила духа марабутов сказывается и физически: преисполненные ею, они полнокровны, дородны и отличаются особой мужской силой. Некоторые ученицы шейхов не только обслуживали их, но и разделяли с ними ложе. Из за этого мужья были против, чтобы их жены ходили к шейхам. Одному такому недовольному мужу марабут Сиди Али крепко пожал руку, и тот на целый год остался сидеть во дворе, не в силах сдвинуться с места, так что друзьям приходилось закрывать его от солнца и дождя. Среди других чудотворцев особенно славился Сиди Махлуф из Раббата, иудей, перешедший в ислам и ставший марабутом. Говорили, что он, как Иса, мог ходить по воде и исцелять парализованных. Юродивый Мулай Бушта умел вызывать дождь и возвращать речь немым и слух глухим. Марракешская святая Лалла Зухра вообще вела полусказочный образ жизни: ночью была девушкой, а днем — соколом, и отец выгуливал ее на своей руке. Шерифы В более позднюю эпоху магрибский марабутизм принял форму почитания шерифов. Шериф на арабском значит «почтенный», «благородный». Под этим словом обычно понимали потомков Мухаммеда и его ближайших родственников, которые получили от Пророка божественную благодать и, следовательно, имели право на власть в исламском обществе. Мусульмане различали законных шерифов – прямых потомков Мухаммеда через его дочь Фатиму, шерифов-джафаритов – потомков его дядей, и фальшивых шерифов-самозванцев, которые были святыми только на словах. В некоторых магрибских странах шерифы стали почитаться не только в народе, но и официально, на уровне государства. Маринидские султаны торжественно возродили культ идрисидсксих шерифов, сделав его центром мавзолей Идриса II в Фесе. Шерифы и марабуты при этом фактически слились, объединившись в одной фигуре праведника-святого. Чаще всего это слияние выражалось в том, что марабуты просто объявляли себя шерифами, приписывая себе родство с Пророком. Для суфия уже недостаточно было быть только святым – надо было быть еще и шерифом. Магрибским правителям ничего не оставалось, как тоже объявить себя шерифами, иначе никто не стал бы принимать их всерьез. Через какое-то время в Северной Африке уже невозможно было править, не будучи потомком Мухаммеда и святым.

Борьба с гордыней – тоже гордость Продолжаем про суфизм. Суфии избегали не только плотских желаний и страстей, но и самой борьбы с этими страстями. Все устоявшееся и привычное, включая добродетель, легко могло превратиться в «завесу», отделявшую их от Бога. Шейхи говорили: если ты привык поститься, то сам пост становится для тебя «завесой». Поэтому многие учителя рекомендовали поститься через день, чтобы не привыкать ни к посту, ни к его отсутствию. Но самой худшей и опасной «завесой» для факира было самодовольство. В суфийских трактатах часто говорилось, что суфий никогда не должен быть доволен ни самим собой, ни тем, что он сделал. Джунайд формулировал это так: считающий себя близким к Богу – далек от Него, а тот, кто говорит, что обрел просветление, – не обрел его. Абу-ль-Хасан признавался, что не смеет называть себя суфием, несмотря на то, что лично общается с самим Пророком. Истинный дервиш считал себя наихудшим из людей. Когда Рувайма ибн Ахмала спросили, как он поживает, тот ответил: как может жить человек, чья религия – похоть, а все мысли о мирском? Фузайл сокрушался: Бог милосерден и спасет всех, кроме меня – худшего из грешников! Малик вторил: если кто захочет найти самого недостойного из людей, то это буду я. А Хасан достиг такого смирения, что даже бродячих собак считал более добродетельными, чем он сам. Шейх Бистами наставлял: чувствуй себя ничтожеством не только перед Богом, но и перед людьми. «Человек, который думает, что среди людей есть те, кто хуже него, является гордецом». Бог унижает того, кто считает себя выше других. Сам Бистами плакал перед входом в мечеть, боясь осквернить ее одним своим присутствием. Он говорил, что более нечист, чем женщина во время месячных. Смирение суфиев доходило до полного отрицания своей личности и безропотного принятия всего, что бы с ними ни делали, справедливо или нет. Был случай, когда один из жителей города по ошибке принял Хайра ан-Нассаджа за своего раба и увел в свой дом. Тот промолчал и много лет преданного служил «хозяину», пока ошибка не раскрылась. Самым страшным ядом для приверженца тасаввуф была похвала его достоинствам. Ас-Сари рекомендовал с недоверием относится к любым похвалам, даже если они нисходят прямо с неба: скорей всего, это просто искушение, посланное Иблисом. «Если бы кто вошел в сад со многими деревьями, и на каждом дереве сидели бы птицы, которые бы ясно и отчетливо говорили ему: Мир тебе, о ты, святой Аллаха! – и он перестал бы опасаться, что это обман, то как раз и был бы обманут». Учителя не уставали напоминать: не надо гордиться тем, что ты суфий, ведь в каждом религиозном толке преуспевают единицы. Смирение по-мусульмански С грехом гордыни дервиши боролись по-разному. Одни вырабатывали полное безразличие к тому, что о них говорят, другие нарочно делали то, что вызывало порицание, чтобы избавиться от тщеславия. Среди суфиев были и свои юродивые, считавшие, что их подвигов никто не должен не видеть, и специально совершавшие поступки, которые вызывали осуждение в обществе. Так, шейх Абу Яйзид прилюдно ел в Рамадан, чтобы его упрекали, а не хвалили, потому что похвалы отвлекали его от Бога. Джафар носил на теле грубую рубаху, царапавшую кожу, а сверху надевал роскошный халат, чтобы его порицали за изнеженность. Представители школы маламати, выпрашивая на улицах подаяние, нарочно оскорбляли прохожих, чтобы все их ругали и считали негодяями. За всем этим стояло убеждение, что суфии должны быть гонимы, поскольку тот, кто принят Богом, отвергается людьми: «Порицание людское – пища людей Божьих». Но в целом суфизм склонялся к тому, что лучше быть безразличным к мнению людей, чем нарочито вызывать на себя осуждение. Ведь последнее может делать и из тщеславия. Добиваться осуждения дурными или причудливыми поступками – значит выставлять себя напоказ. В этом есть что-то извращенное, болезненное: лучше в тишине и безвестности идти путем истины. Тот, кто борется с тщеславием, ниже того, кто просто не тщеславится. «Если хочешь, чтобы на тебя никто не смотрел, – не смотри на самого себя». Надо просто перестать существовать в мире, раствориться в мистическом экстазе, а не копаться в самом себе в поисках грехов, включая тщеславие, и не бороться с ними каждую минуту. Это была позиция скорее мистиков, а не аскетов и монахов. От смирения суфии приходили к человеколюбию. Каждому дервишу полагалось терпеливо и с любовью относились к тем, кто не являлся суфием. Заури говорил: хуже греха против Бога может быть только грех против человека. Нельзя осуждать ближнего и его поступки, ведь человеком движет Бог: осуждая человека, ты осуждаешь Бога. В каждом грешнике, в каждом из людей, даже самом порочном, можно найти какие-то достоинства. Ибрахим, разделявший трапезу с гостями, однажды запер дверь перед огнепоклонником и получил упрек от Господа: «Неужели ты не дашь кусок хлеба тому, кому я даю пищу уже семьдесят лет?» А Джунайд как-то поклонился повешенному вору, говоря, что заслуживает уважения тот, кто остался до конца верен своему делу. Так же милосердно суфии относились и к оступившимся братьям. Один послушник после покаяния согрешил снова и от стыда не смел показываться своему наставнику и собратьям. Но наставник его вразумил: если ты проявил слабость, не надо идти к недругам, которых это только обрадует. Если не можешь не грешить, лучше иди к нам, мы тебя поддержим в беде. Из того же источника происходила суфийская самоотверженность и прощение врагам. Один из шейхов молился так: если меня отправят в ад, пусть я стану таким большим, что в нем больше ни для кого не останется места. Знаменитого имама Ахмеда ибн Ханбала зверски пытали мутазилиты, но когда перед смертью его спросили, что он думает о своих мучителях, тот ответил: они пытали меня ради Аллаха, думая, что правы. На Страшном суде я не потребую от них ответа.

Жизнь странствующего дервиша Дервиш по-персидски значит то же, что по-арабски факир, – бедняк, нищий. В широком смысле этим словом обозначали суфиев вообще, а в более узком – представителей некоторых школ, которые вели бродячий образ жизни и устраивали массовые мистерии с пением, музыкой и танцами. Появление нищенствующих странников не было чем-то совсем новым и незнакомым для ислама. Во все времена встречались суфии, сохранявшие личную свободу и не любившие сидеть на месте: их называли маламати или каландары. В отличие от салик, активных суфиев, которые домогались просветления с помощью учителя, дервиши относились к маджзуб, т.е. «привлеченным», – пассивным суфиям, которые странствовали по свету в ожидании откровения от Бога и следовали тайным знакам, знамениям, духам или голосам. Если оседлые суфии неизменно вращались вокруг своих муршидов, словно планеты вокруг солнца, то дервиши уподоблялись скорей кометам, двигавшимся по свободной орбите и время от времени попадавшим в поле притяжения того или иного шейха. Дервиш в гостях В житейском плане дервиши были ничем не связаны и самостоятельно выбирали свой образ жизни. Одни жили своим трудом, другие просили подаяния. Кто-то оседал на одном месте и заводил семью, другие годами путешествовали по миру в поисках учителя или просто потому, что не хотели иметь земного пристанища. Несмотря на свою обособленность, каждый дервиш был равноправным членом суфийского общества и имел свои обязанности и права. Странствующие и оседлые суфии составляли одно целое и как бы дополняли друг друга, проявляя взаимное уважение и заботу о своих собратьях. Оседлый суфий принимал каждого странника как посланца самого Аллаха. Согласно принятому кодексу, он должен был давать ему приют и угощать его всем, что есть в доме, не докучать ему своей назойливостью, расспрашивая, кто он и куда идет, занимать гостя приятной беседой или, наоборот, оставлять в одиночестве, если тот предпочитал уединение. После трапезы полагалось высказать пожелание помыть ему ноги, но не настаивать на этом. На следующий день хозяин отводил дервиша в баню – самую лучшую в округе, – и сам стерег его одежду, терпеливо ожидая, когда тот помоется, а после бани покупал страннику новую одежду или чистил старую. Если дервиш оставался в доме дольше двух дней, хозяин предлагал отвести его к местному духовному наставнику или имаму, но ни в коем случае не настаивал на этом. Странствующий дервиш, со своей стороны, не мог требовать от оседлого сверх необходимого: если он хотел большего, оседлый не обязан был выполнять его желания. Придя в дом, странник должен был вести себя почтительно, никому не досаждать, не рассказывать о своих подвигах и перенесенных в пути тяготах. Не разрешалось также заговаривать на богословские вопросы, рассказывать истории о святых и цитировать святых – все это были признаки дурного самомнения. От гостя требовалось терпеливо сносить разговоры глупцов и обращение грубиянов, ибо «в терпении много блага». Странствия суфиев тоже оговаривались многими условиями. Дервиш путешествовал не просто так, а ради благой цели: паломничества, войны с неверными, посещения святых или какого-нибудь шейха. Суфий должен был постоянно спрашивать себя, ведет ли его путь от Бога или к Богу. В дороге предписывалось не смотреть по сторонам, а только прямо перед собой, погрузившись во внутреннее самосозерцание. Если идешь в группе людей — держаться посередине, чтобы не выделяться ни с той, ни с другой стороны. Ходить следовало спокойно и неторопливо — так как правильность ходьбы проистекает от правильности помыслов, — но если навстречу попадается неверный, лучше посторониться, чтобы не оскверниться соприкосновением с ним. Собираясь в дорогу, дервиши брали с собой заплатанный плащ, молитвенный коврик, ковш и кувшин для омовения, посох для опоры и защиты, башмаки или туфли (чтобы одеть их перед молитвой). Кроме того, можно было взять гребешок для волос, ножницы для стрижки ногтей, иголку и шкатулку с сурьмой. Дервиш в ханаке Дервиш далеко не всегда гостил в домах у своих собратьев – любая ханака становилась для него гостеприимным домом. Благочестивые и богатые мусульмане строили для бродячих суфиев специальные постоялые дворы и караван-сараи, где странники могли найти все нужное для отдыха. Так же охотно их принимали в пограничных форпостах или крепостях – рибатах, составлявших оплот многих суфийских орденов. Поведение странника в ханаке определялось особым этикетом – адабом, выработавшимся за столетия суфийской практики. Прибывший в общину дервиш обычно останавливался на пороге, перекинув через плечо молитвенный коврик и держа в одной руке свои вещи, а в другой – кувшин для омовения. Слуга спрашивал, откуда он, кто его посвятил в суфии и в каких ханаках он бывал раньше. Получив удовлетворительные ответы, слуга провожал его в комнату для омовения и показывал, где можно расстелить коврик. После омовения гость снимал пояс и молился на коврике, дважды простершись ниц. После этого он пожимал руки всем присутствующим, начиная с шейха, и садился среди них. В таком же духе трактовались и другие сферы поведения дервиша: еда, молитва, сон. Живя в ханаке, дозволялось питаться только вместе с братьями, а не ходить на обеды к богатым людям или вообще мирянам, – мирской дух чужд дервишам. Садясь за стол, следовало обязательно сказать: «Во имя Аллаха», и т.п. Попадая в ханаку, дервиш выполнял все предписания общины и подвизался в тех же упражнениях и аскетических подвигах, которым предавались другие братья. Но проходило время, и временный союз оседлых и странствующих суфиев распадался. Обычно дервиши жили в общинах только зимой, пережидая холодный сезон, а с весной отправлялись странствовать дальше. Как только наступало тепло, «беззаконная комета» покидала орбиту гостеприимной ханаки и возвращалась на священный путь одинокого бродяги – с Аллахом в сердце и посохом в руке.

Шейхи и мюриды, или Cтарчество в исламе Главной опорой и стержнем любого суфийского братства был шейх – руководитель, идеолог и святой в одном лице. Очередной тарикат возникал после того, как появлялся какой-нибудь выдающийся учитель и объявлял, что ему явился Пророк и повелел искать новый путь постижения ислама. Это и становилось истоком и центром нового братства. Шейхов в мусульманском мире называли по-разному в зависимости от географии, языка и местных традиций: у арабов это был муршид, у персов пир, у тюрок баба, у египтян аммна («дядюшка»), а в Средней Азии ишан или устаз. В первое время миссия шейха сводилась почти исключительно к наставничеству и обучению учеников. Предполагалось, что в каждом мусульманине или, по крайней мере, в каждом суфии скрыта способность постигнуть Бога – надо ее только пробудить. Это и делал муршид, вокруг которого собирались его ученики – мюриды (на арабском – «желающие», «устремляющиеся к цели»). Но в позднем суфизме шейх занял в общине особое и исключительное место. Из религиозного лидера он превратился в обязательного посредника между Богом и общиной, обладателя сверхъестественного знания, непосредственно постигавшего истину. Его называли вали – праведник, наместник Бога, святой. Муршид стал не просто учителем и наставником, а духовным отцом, к которому испытывали глубочайшую любовь и с которым находились в тесной внутренней связи, не прерывавшейся даже после его смерти. Эту божественную нить между учителем и учеником называли нисбат – «родство». Связь ученика с шейхом была такова, что к нему можно было обращаться за помощью, даже если он находился за тысячи километров или давно умер. Мюрид должен был постоянно думать о шейхе и постоянно поддерживать с ним мысленный контакт – рабиту. Вызывание мысленного образа шейха и духовное слияние с ним считалось более важным, чем молитва. Муршиды призывали: «Сделайте шейха своей Киблой!» В суфийском тарикате шейх стал необходимым звеном между Богом и послушником, который стремился соединиться уже не с Богом, а со своим муршидом. Суфии говорили: у мюрида нет своей воли, он дает обет послушания, байат, и во всем слушает шейха. Поступки мюрида – поступки шейха, его желания – желания шейха. Мюрид отдает себя шейху целиком, так же, как младенец своему отцу. «Будь покорен шейху подобно трупу в руках обмывающего. Тот вертит его как пожелает, и труп послушен ему». Для того, чтобы достичь Аллаха, надо полностью раствориться в шейхе (в тасаввуф для этого был особый термин – фанаа фи-ш-шейх). Послушание своему наставнику — даже выше, чем послушание самому Аллаху. Нельзя покидать тарикат, нельзя оставлять шейха и переходить к другому, нельзя иметь двух шейхов, «так же как женщина не может иметь двух мужей» (Ибн Араби). Ведь «Бог не создал тебя с двумя сердцами». Мюриду не стоит смущаться, если его шейх впадает в экстаз и произносит шатхи – слова, которые приходят к нему в священном безумии. Иногда они могут звучать кощунственно, например: «Я – Бог» или «Коран – глупость», – но это означает только то, что он полностью слился с Аллахом и его устами глаголет Бог. Шейх всесилен, он может исцелить от любой болезни, сделать слепого зрячим, даже воскресить мертвого. Некоторые суфии считали, что шейхи, подобно Аллаху, способны творить из ничего (обладают словом «Будь», которым творил Аллах). Любая вещь, принадлежавшая шейху, вода, которой он омывался, недоеденный им хлеб и тем более его ногти или волосы обладают силой святости и благодатью. В Судный день шейх заступится за своих мюридов. Барака В каждой общине шейх наследовал власть от предыдущего шейха, тот – от своего предшественника и так по цепочке до самого пророка Мухаммеда. Эта непрерывная цепь учителей – силсила – была необходимым условием существования братства, обеспечивавшим его преемственность и легитимность. Власть от шейха передавалась либо по родственной линии – от отца к сыну, либо его ближайшему заместителю. В последнем случае шейх еще при жизни выбирал лучшего ученика, который становился преемником после его смерти, а члены общины приносили ему клятву верности. Вместе с властью наставника передавались и ее атрибуты: заплатанный халат, четки и молитвенный коврик («длинный как день», как писал поэт). Шейха иногда почтительно назвали шайх ас-саджжада – «хозяин молитвенного коврика», наступать на это священный предмет считалось непростительным грехом. Но главное, что шейх оставлял своим наследникам, – это часть своей духовной силы, которая называлась барака. Духовным ядром ханаки, привлекавшем в нее людей, была святость ее основателя – барака. Под баракой подразумевалась благодать, сила, исходящая от Бога. Считалось, что наибольшей благодатью обладают Коран и пять столпов ислама: символ веры, молитва, пост, пожертвования и хадж. Среди людей больше всего бараки было у пророка Мухаммеда, получившего ее от архангела Джабраила, а через Пророка – у потомков его дочери Фатимы и ее мужа Али (но только по мужской линии). Все основатели тарикатов претендовали на то, что унаследовали благодать от одного из этих потомков, а в конечном счете – от Мухаммеда и самого Создателя. В этом заключались суть и значение силсилы, заменявшей суфиям апостольскую преемственность. Барака была как бы невидимой энергией, особым даром Аллаха, которую можно было передавать по цепочке преемников, от шейха к шейху. В Средней Азии барака часто переходила по наследству от отца к сыну, как родовое имение или семейная реликвия: это была домашняя, династическая святость. Некоторые общины вообще были чисто семейными и не принимали никого, кроме близких или дальних родственников. Существовало поверье, что барака может быть украдена у шейха, если поцеловать его руку или выпить воду, в которой он мыл руки. Святой мог и сам передать свою благодать, дав кому-нибудь съесть кусок своей еды или просто плюнув ему в рот. Бараку можно было обрести и самостоятельно – благочестивым образом жизни, войной за веру, молитвами и постом, посещением гробниц святых. Своя барака была у блаженных, юродивых и одержимых, у детей и женихов, переписчиков Корана и т.п., даже у животных и деревьев. То же самое относилось и к могилам шейхов, которые также стали считаться святыми. К имени шейха прибавляли «Да освятится твоя могила». На могилах шейхов строили мавзолеи и мечети, устраивали вокруг них процессии, целовали ограды и брали землю, считая ее святой. Мавзолеи и паломники Именно гробница шейха, разросшаяся до размеров здания или целого комплекса, чаще всего была местом обитания общины. Иногда она становилась крупным центром, вокруг которого выстраивались целые города со своими медресе, общежитиями, кварталами ремесленников и т.д. К гробнице стекалось множество паломников, приносивших дары, за счет которых жила община. Можно сказать, что каждый орден существовал благодаря бараке своего святого. Свои святые покровители имелись у отдельных кланов, городов, ремесел и пр. Дни рождения и смерти местного святого становились важными ежегодным праздниками, на которые стекались тысячи паломников. Тут же устраивались ярмарки, концерты, закалывали жертвенных животных. Часто ханака была центром целой округи или области, вокруг которого вертелась вся экономическая и политическая жизнь. Религиозный орден и его лидер не раз служили движущей силой революций и государственных переворотов, создавали новые династии и целые империи вроде фатимидской. В позднем Магрибе членами одного суфийского ордена становилось чуть ли не все население страны. С легкой руки суфизма почитание святых и Пророка стало общемусульманским. На самом деле, именно суфизм во многом определил духовную жизнь позднего ислама. Со временем элитарный, «штучный» суфизм стал массовым и ушел в деревню, где слился с народными культами и почитанием святых. Как ни сопротивлялся этому ислам, ему пришлось пойти на уступки, чтобы удовлетворить потребность обычных мусульман в помощи праведников и заступничестве высших сил.

Мусульманские монастыри: теория и практика В первые века ислама суфии не создавали никаких организаций и общин: они просто жили, проповедовали, совершали свои подвиги и писали книги. Только к XII веку в разных частях халифата стали возникать небольшие группы, собиравшиеся в коммуны и занимавшиеся совместным обучением и практикой. В этих маленьких ячейках был свой кодекс поведения (сухба), почитание духовного наставника и кое-какие элементы общинной жизни. Но внешне они мало чем отличались от других религиозных кружков, объединявшихся вокруг авторитетного учителя: разница была скорей в содержании, чем в форме. Место, где жили суфии, на персидском называлось «ханака» – что-то среднее между гостиницей и странноприимным домом. В больших ханаках, кроме общежития для учеников, находились постоялый двор, школа, больница, библиотека, мастерские и даже гарем шейха. Суфийские обители носили и другие имена – завия, рибат, халва, текке: уже в арабском мире между этими терминами существовала некоторая путаница. Слово «завия» первоначально обозначало келью для затворника, но позже в Северной Африке так стали называть мусульманские монастыри, где жили шейх и его ученики. Более поздняя завия включала в себя мечеть, приют для странствующих дервишей и мавзолей святого. Слово «рибат» тоже имело расплывчатое значение – от пограничной крепости до дервишской обители, что во многих случаях было одно и то же. Суфии стали собирался в группы по тем же причинам, что и другие аскетические братства: спасаться вместе, а не по одиночке считалось более правильным и разумным. Пророк Мухаммед говорил, что сатана остается с одиноким, но удалятся от двоих, если они заодно. Спасение в одиночку может быть опасно и губительно: если человек несовершенен, он легко впадет в соблазн и обольщение. В одной из макамат рассказывалось, что какой-то ученик Джунайда решил уединиться, думая, что так быстрей приблизится к Богу. Вскоре он достиг такой благодати, что каждую ночь к нему приходил верблюд и отвозил в Рай, где его услаждали гурии и окружали изысканные яства. Но Джунайд, узнав об этом, посоветовал ему сказать: «Нет Бога, кроме Аллаха!», – когда он окажется в Раю. Ученик так и сделал, и все вокруг сразу превратилось в дерьмо и гнилые кости. В ханаках придавали большое значение совместной жизни и братским отношениям. Один из послушников постоянно повторял: «Боже, даруй благо моим братьям!» Когда его спросили, почему он просит этого для других, а не для себя, тот ответил: «Я живу собратьями: если они пойдут по благому пути, то и я, а если по дурному, то и я с ними». Примерно то же говорил и шейх Нури: суфий должен жить в общине и ставить интересы товарищей выше своих. Позже, когда власти решили казнить одного из его соратников, он подкрепил свои слова делом – предложил казнить себя вместо него. Жизнь в братстве Со временем суфийские общины становились все более крупными, а порядки в них – все более строгими. Коммуны постепенно превратились в замкнутые братства, похожие на монашеские ордена, со своими правилами, уставами, жесткой субординацией и обязательным послушанием. Каждый поступавший в общину проходил особое посвящение, приносил клятву верности шейху и получал от него некую тайную силу – вирд, связывающую его с общиной и ее первооснователем. За этим следовал трехлетний период испытаний, который послушник проходил шаг за шагом, набираясь опыта и поднимаясь по ступеням иерархии. В первый год неофит служил братьям, во второй – Аллаху, в третий – очищал свое сердце и занимался духовным созерцанием. Послушания братьев могли быть унизительными, болезненными или намеренно бессмысленными: богатых заставляли собирать подаяние на улице, чистоплотных – чистить уборные. Ученики практиковали суровый пост, многонедельное безмолвие, чтение Корана в неудобной позе и другие задания, необходимые для их внутреннего роста. На четвертый год прошедший курс учения получал от шейхов или их заместителей иджаза – документ наподобие диплома или мандата, который удостоверял, что его владелец прошел посвящение и обучение и имеет право обучать других. Это были красиво оформленные грамоты, которые сворачивали в трубочку и носили в круглых футлярах на поясе. Иногда иджаза выдавали только на одну усвоенную книгу, на право собирать подаяния, читать проповеди, принимать в общину новых членов и т.д. Существовала также традиция увайси, названная так в честь Увайси аль-Карани, который никогда не видел Пророка, но мистическим образом получил от него благословение на духовное наставничество. На практике это означало, что суфий мог сам объявить себя шейхом, сославшись на то, что получил это право от какого-нибудь древнего пророка или святого. Часто таким наставником-духом был легендарный Хизр. Муса и Хиздр Кроме иджаза, закончивший обучение послушник получал от шейха традиционный суфийский плащ или халат. Первые суфии ходили просто в шерстяной одежде, выкрашенной в синие тона, – цвет нищеты и скорби, – но в XI веке она уступила место особой лоскутной накидке, называвшейся хирка («тряпка», «рвань») или муракка. Со временем эта одежда стала символом принесенного суфием обета, чем-то вроде схимы у монаха. Первый вопрос к незнакомому дервишу был – из чьих рук ты получил хирку? Надеть муракка, писал аль-Худжвири, все равно что облачиться в саван, забыв про все радости жизни и целиком посвятив себя Богу. Вместе с хиркой дервишу вручали четки и книгу молитв. В тюркских и персидских школах их могли дополнять (или заменять) штаны, пояс, шапка, серьги, молитвенные коврики и специальные палочки для медитаций, которые суфии клали себе на лоб, чтобы лучше сосредоточиться. Особое значение в братствах придавалось виду и форме головных уборов – это было что-то вроде знака отличия для разных орденов. Русский путешественник, посетивший Среднюю Азию в XIX веке, рассказывал, что представители различных братств носили на голове самые необычные уборы. Члены братства накшбанди, например, надевали конические войлочные шапки наподобие «сахарной головы», бекташи – низкие, как «кастрюля без ручки», а мавлана – высокие, как «цветочный горшок, опрокинутый вверх дном». В зависимости от принадлежности к братству и своего статуса суфии могли по-разному закручивать свои тюрбаны: так, в общине кадири они были с шестью складками, в гюльшени – с восемью, а в джилвати – с восемнадцатью. Встречались и такие братства, где в придачу к плащу и шапке давали посох, веревку, знамя и даже барабан: по сути дела, это были военные ордена, вроде бекташи, тесно связанного с янычарами. Не все суфии признавали хирку и считали ее необходимой. Одного шейха спросили, почему он не ходит в заплатах, как положено суфию. «Потому что надо носить бремя, возлагаемое суфизмом, а не его одежду», – ответил он. Но хирка все-таки полезна, добавляли другие, поскольку заплатанная одежда суфия может пристыдить его, если он захочет совершить грех. Миряне и сочувствующие Кроме учителей-шейхов и приближенных к нему братьев (асхаб) в тарикатах существовал особый класс мирян. Это были обычные мусульмане, которые продолжали жить мирской жизнью, но проходили частичное посвящение и считались членами общин. Они тоже приносили шейху клятву верности и даже участвовали в мистериях, но оставались в ранге сочувствующих (мухлис) или «предпринимающих усилия» (мутасаввиф) – то есть тех, кто еще не стал суфием, но хотел им быть. К тарикатам часто примыкали и разные сомнительные личности – это были мустасвиф, мошенники и самозванцы, которые только внешне подражали дервишам и перенимали их повадки и наружный вид, чтобы приобрести почет и получить выгоду. Женщины-мусульманки тоже входили в тарикаты, но скорей в виде исключения. Суфии принимали их в свои союзы в качестве мирянок или в статусе сестер, обладавших теми же правами, что и мужчины. В отдельных случаях они даже становились представителями шейха, мукаддамами. Многие мусульманки сами были известными суфиями: в своем сборнике биографий святых Джами упоминает по меньшей мере тридцати четырех женщин, прославившихся как подвижницы. В XIII веке в Каире появилась целая женская обитель со своей игуменьей, а немного позже такие же суфийские «сестринства» возникли в Багдаде, Алеппо и других египетских и сирийских городах. Некоторые из них существуют до сих пор.

Благодать Сомнения мусульман в тавассуль были связаны с тем, что помощь может давать только Бог, и думать иначе – ширк, святотатство. Суфизм говорил то же самое, но в его практике эта грань начинала размываться, поскольку святые обладали собственной благодатью, дарованной им Аллахом. В этом случае все равно действовал сам Аллах, но поскольку Он делал это через святого, получалось, что молящемуся помогал все же человек. Это привело к тому, что для многих мусульман святые – понятые, близкие и почти ощутимые люди – стали заслонять Аллаха, слишком отвлеченного и стоявшего слишком далеко. Просителю было проще прийти к могиле какого-нибудь праведника и приложится с молитвой к его надгробной плите, чем обращаться напрямую к непостижимому в своей божественности Господу. Отсюда появились мавзолеи, паломничество, поклонение гробницам и прочие проявления культа святых, которые нравились простым мусульманам и в конце концов нашли оправдание в официальной позиции ислама. Первым святым, а заодно и легендарным основателем суфизма считался мудрец по имени Хизр (Хидр). В Коран есть упоминание о некоем «рабе Божьем», который жил в времена Моисея и наставлял его в мудрости: по мнению суфиев, это и был великий Хизр. В некоторых текстах его отождествляли с пророком Илией, святым Георгием и даже рекой Индом. Хизр был бессмертен, обладал сверхъестественными способностями и иногда являлся странникам и отшельникам, чтобы наставить их на путь истины. Многие великие суфии признавались непосредственными учениками Хизра. Например, таким считали Мухаммеда ибн Али из Термеза, который, написав какое-нибудь сочинение, сразу бросал его в Амударью, чтобы Хизр мог выловить его ниже по течению и прочитать. По представлениям суфиев, на земле живет четыре тысячи тайных святых, которые не знают друг о друге и не подозревают о собственной святости. Но именно благодаря им существует мир, на людей изливается благодать Господа, а мусульмане побеждают своих врагов. Чудеса святых Суфии различали чудеса, творимые святыми, и те, что делались пророками. Чудеса святых (карамат) творились ради самого святого и могли быть тайными, а чудеса пророков (муджизат) были «общественно полезны» и всегда явны, поскольку свидетельствовали об истинности пророчества. Но по своей сути оба этих вида не отличались друг от друга. Например, пророк Мухаммед, находясь в Медине, видел Хубайба, которого в это время казнили в Мекке. Но и Хубайб в Мекке тоже видел Мухаммеда, смотревшего на него из Медины. И то, и другое было чудом: со стороны Пророка – муджизат, а со стороны Хубайба – карамат. Считалось, что святой мог сотворить чудо только в состоянии «опьяненности», когда открывалась завеса между ним и Богом и он забывал про самого себя. Пророк же творил чудо трезво: он «контролировал» его в отличие от святого, который сам никогда не знал, может он сотворить чудо или нет. В состоянии трезвости святой был как обычный человек, а в «опьянении» и простой камень мог стать для него стать золотом. (Иногда в буквальном смысле – один шейх никак не мог найти обычный камень, потому что в его руках все они превращались в драгоценные). В таком случае он уподоблялся пророкам. Существовал, правда, и другой подход, согласно которому святые, наоборот, находились в состоянии абсолютной трезвости и самообладания, которое являлось следствием их духовной зрелости. Случай в пустыне Чудо давалось только мусульманам и не могло даваться неверному. В «Рассказах о святых» Аттара на эту тему есть отдельная история. Однажды Ибрахим Хаввас странствовал в пустыне, и к нему присоединился путник, который оказался монахом-христианином. Семь дней они шли без еды и воды, пока монах не предложил: «Если ты действительно близок к Богу, покажи мне это, ибо я умираю от жажды». Ибрахим обратился с молитвой к Аллаху, попросив не опозорить его перед неверным, и перед ним сразу появилось два хлеба и две чашки воды. Спустя еще семь дней Ибрахим предложил: а теперь ты покажи, что дали тебе твоих духовные боренья. Монах что-то тихо прошептал, и перед ним появились четыре хлеба и четыре чашки воды. Ибрахим был разочарован и раздосадован: как такое чудо могло быть дано неверному? Он отказался есть и пить, сказав, что чудеса не могут происходить через неверных и это лишь обман. Но монах ответил: «На самом деле я стал мусульманином. В молитве я попросил Бога, чтобы он дал мне два хлеба и две чаши, если истина заключена в Коране, и еще по две, если Ибрахим – святой. И теперь я знаю, что нет Бога кроме Аллаха и Мухаммед – Пророк его». Много чудес Поскольку Коран свидетельствовал о чудесах во множестве аятов, сомневаться в них означало сомневаться в самом Коране. Примеров достоверных чудес было множество: исполнение просьб по молитве, быстрое перемещение, появление еды из воздуха, умение читать мысли и пр. Передавали, например, что при Аврааме один человек висел в воздухе, потому что отринул все земное, или что некий благочестивый странник превратил стены таверны в золото. В другом случае чашка сама произнесла «Слава Аллаху». Некоторые святые могли легко переноситься в любое место: им даже не надо было ходить к Каабе, потому что Кааба сама приходила к ним и обходила вокруг их головы. Среди суфиев тоже ходили многочисленные жития праведников и святых – макамата, полные необыкновенных чудес и удивительных событий. В них рассказывалось, что у некоего шейха туфли и одежда всегда были сухие, даже если шел сильный дождь, потому что он всецело вверил себя Богу. Другой суфий однажды захотел починить крышу мечети, но доска оказалась слишком короткой, и стены мечети сами сдвинулись, чтобы он смог ее заколотить. Еще один святой умер на корабле, и море под судном тут же расступилось, чтобы праведника смогли опустить на дно и похоронить в земле. Святые могли повелевать стихиями, подчинять себе зверей и убивать дыханием. В суфийских «святцах» приводится случай, когда халиф аль-Муктадир подослал к Джунайду прекрасную рабыню, чтобы соблазнить его, но тот дунул на нее, воскликнув: «Аллах!», – и она умерла. Об имаме Малике говорили, что он умел ходить по воде, а сподвижник Пророка Али ибн аль-Хадрами с целым отрядом воинов перешел через реку, ступая по воде как по суше. Другой вали мог не только мог двигаться по водной глади, но и останавливать течение реки. Но сами суфии не предавали большого значения чудесам. Они были важны только как свидетельства святости, а не сами по себе. Хасан умел ходить по воде, как Иисус, а суфийка Рабийа – перемещаться по воздуху. Но Рабийа не считала это заслугой и говорила, что обе эти способности ничего не стоят: первое может делать рыба, а второе – муха. Когда аль-Муртаишу сказали, что какой-то суфий ходит по воде, тот ответил: «Было бы куда большим чудом, если бы Аллах дал кому-нибудь силу противостоять своим страстям». Чудеса надо искать в смирении и покорности, а не в сверхъестественных способностях или власти над природой.

Есть ли в исламе святые и кто они такие? Как у христиан не все могут быть монахами, так и у мусульман не каждый способен стать суфием. Чтобы вступить на путь тасаввуф, надо иметь особое призвание, предрасположенность души к истине и способность ей следовать. Дервиши считали, что их души изначально созданы для того, чтобы двигаться по духовному пути: они подобны потускневшим металлическим зеркалам, которым легко вернуть блеск. А души остальных верующих — это грубые камни, которые не станут зеркальными, сколько их не полируй. В исламе с первых лет медленно и настойчиво пробивалась идея, что некоторые мусульмане одарены особой благодатью, которая вложена в них Аллахом и превращает их в святых. Но только в суфизме эта мысль расцвела в полную силу и превратилась в один из краеугольных камней веры. Понятие о святости первым ввел аль-Хаким ат-Тирмизи – крупнейший суфий, живший в X веке и признанный некоторыми улемами еретиком. В трактате «Печать святых» он писал, что святые – это люди, особенно возлюбленные Аллахом, избранники и друзья Божьи (авлийа). Бог являет себя миру именно через святых: благодаря им идет дождь и произрастают травы, благодаря им мусульмане торжествуют над неверными. Суфии считали, что святые находятся в особых отношениях с Богом: Аллах имеет о них особое попечение и заранее избавляет от искушений, лишая способности грешить. Кроме того, он дает им дары в виде откровений, сверхъестественных способностей и чудотворства. Святые, в свою очередь, видят одного только Бога и погружены в Него до такой степени, что ничего не могут сказать даже о самих себе. У них нет ни страха, ни печали, ни надежд. Их цель – повиноваться и Богу и исполнять возложенные на него обязанности. В земном мире они являются заступниками всех верующих перед Аллахом. В вопросе о заступничестве суфизм тоже сделал шаг вперед. В первые века ислама у мусульман не было никаких заступников: они молились непосредственно Богу. Никто не брал на себя смелость стать «проводником» между тварью и Творцом. Но суфии утверждали, что простой человек слишком слаб и грешен, а Аллах – слишком высок и велик, чтобы обращаться к Нему напрямую. Поэтому лучше делать это через посредников – Пророка или шейхов. Тавассуль Суфии стали по-новому использовать старое понятие тавассуль – заступничества, посредничества между человеком и Аллахом. Изначально тавассуль понимали как средство получения милости от Аллаха или приближения к нему разными благочестивыми средствами – например, через молитву или добрые дела. Но суфии придали этому слову другой смысл. Они опирались на давнюю традицию молитвы через посредников, которая у ранних мусульман ислама была почти не принята и даже запрещена, но иногда мелькала то тут, то там в разных хадисах и мнениях богословов. Существовало, например, предание, что уже Адам получил прощение, обратившись к Аллаху с мольбой простить его во имя пророка Мухаммеда. Согласно хадисам, Аллах исцелил одного слепого, когда тот прочел молитву в духе тавассуль: «О Мухаммад, я обращаюсь посредством тебя к Аллаху, чтобы Он исполнил мою нужду». Рассказывали также, что праведный халиф Омар во время засухи испросил у Аллаха дождя посредством дяди Пророка, Ибн Аббаса. А Джафару Садику, внуку Пророка, приписывали изречение, которое полностью оправдывало практику заступничества: «Пусть тот, кто обретет спасение в день воскресения, ходатайствует за остальных». Истигаса Больше всего споров возникало вокруг истигасы – заступничества через умерших. Таввасуль долгое время был допустим только в отношении живых людей: можно было обращаться к каким-то ныне живущим праведникам, но не к умершим, так как мертвые не могут действовать. Суфии ответили на это положением, что святые и пророки продолжают жить в своих могилах: поэтому, стоя рядом с ними, вполне можно обращаться к их ходатайству перед Аллахом. Для подтверждения этой мысли нашелся надежный хадис от аль-Бухари, в котором говорилось о заступничестве святых в День суда, и еще один, где сподвижник Мухаммеда Билаль ибн Харис обращался за помощью к уже умершему Пророку. К этому добавили общее соображение о том, что не так важно, жив посредник или мертв: главное, чтобы он был достоин в глазах Господа. В конце концов, несмотря на яростное сопротивление консерваторов вроде Ибн Таймийи, истигаса была принята большинством богословов. Но это положение до сих пор является камнем преткновения в исламе и предметом споров между суфиями и салафитами.