Ramiz Aslanov

Ну, перспектива упражняться в разговорном английском с нигерийцем меня не очень пугает. Тем более, что мой телефон практически всегда отключен ( в инете). Захламление почты - тоже не беда. Можно просто поменять "мыло", хотя это и создаст временные неудобства. Меня интересует другое: если это столь глобальная афера, неужели нельзя найти этих аферистов и подать на них в суд. Ведь, кроме того, что сбор приватной информации подобным образом незаконен, эти действия вполне могут нанести вред здоровью некоторым слишком доверчивым "победителям". Вплть до инфаркта - ведь 5 000 000! Теоретически, за это можно их наказать на хорошую сумму. Вт тебе и выигрыш! Или опять же наивно?

Ну вот и договорились. Не стоит из-за гасановых портить себе и другим настроение. Хотя, подозреваю, у вас вчера и без того настроение был неважным. А вот юзер, с которым вы вчера из-за этого чуть погрызлись, вполне адекватен, насколько я заметил. Это и неприятно, когда два нормальных человека начинают говорить друг другу гадости из-за третьего, которого эта грызня лишь радует. Успехов!

Спасибо, Мамедов! Разумеется, я не участвовал ни в какой лотерее. И разумеется, что бесплатный сыр только в мышеловке. Но что же они теперь от меня хотят, когда я УЖЕ послал им свою контактную инфу? Зачем они мне прислали следующее письмо, с контактами Сити-Банка, адрес, телефон, эмейл, якобы для открытия аккоунта или вступления в права по счету? И не слишком ли эта откровенная афера? Разве на них нельзя подать за незаконный сбор инфы в суд? Все же это Европа. Или я опять же наивен? Нет, я, конечно, не верю в выигрыш. Но меня уже распирает любопытство. Собираюсь все же подключить племяшку, чтобы она на месте собрала инфу. Или все же не стоит? Все слишком очевидно?

Прочтите первый пост! Дело в том, что история имеет продолжение. Разумеется, я не ответил на то письмо. Если бы речь шла о выигрыше в 500 фунтов, я бы наверняка попытался что-то делать, но 5 000 000!... Хардан беля бяхт. Наверняка - разводка, думал я... Но письма, уверяющие меня, что я стал обладателем сепер-приза "категории "А"", продолжали приходить. И я сдался: заполнил честно анкету - и послал. И сразу, сегодня же, получил ответ, вот он: UNITED KINGDOM LOTTERY ANNEX Box 1010Liverpool,L70 1NL,London. United Kingdom[/size] WINNING NOTIFICATION/FINAL NOTICE[/color] Winners Name: Ramiz AslanovWinning Email : anapest_ram@rambler.ru The notification mail sent to you is to inform you that you emerged as our lucky winner.and this explains how you became a winner,The online cyber lotto draws was conducted from an exclusive list of 21,000 E-mail addresses of individual and corporate bodies picked by an advanced automated random computer search from the internet, no tickets were sold. After this automated computer ballot, your e-mail address emerged as one of two winners in the category \\"A\\" You are therefore been approved to claim the sum of £5.000.000 (Five Million Pounds Sterlings ) GBP You are required to make contact with the Bank with all the details written below... Далее идет всякая другая информация. А может я и правда - выиграл? Вроде никаких пока предложений прислать небольшую сумму для неких формальностей нет. Что вы об этом думаете? Стоит ли мне беспокоить свою племяшку в ЮК, чтобы она элементарно навела справки об этой шараге и выяснила насколько это серьезно? Или не тратить мое и ее драгоценное время? Я такой доверчивый.

Мое мнение несколько отличалось от других. Я пытался сказать, что все тексты Гасанова - литературные или околитературные. И соответственно и надо к ним относиться. Даже к его интервью, которыми он намеренно эпатирует публику, чтобы привлечь ее внимание именно к своему творчеству. Так что ставить знак равенства между тем, что пишет или говорит Г. Гасанов, и тем, что он думает на самом деле, делает или способен сделать, не совсем корректно. Творчество - некоторым образом, состояние аффекта, эйфории. Творческая позиция - роль, в которую поневоле кровно вживаешься. И она иногда, и даже очень часто, не вполне соответствует гражданской позиции и просто нравственным качествам человека. Но выбор материала для творчества и выбор имиджа - это уже совершенно сознательная акция. И неискренность Гасанова мне видится как раз в том, что он пытается своими литературными работами и своими скандальными выступлениями всего лишь заработать славу, или, на худой конец, отхватить ломоть хлеба с икрой. Отсюда и его неудачи. Ибо творчество всегда - во имя, а не ради. А когда - ради, тогда это всего лишь кустарное ремесло, вроде шитья сапог или пайки кастрюль. Но это не значит, что Гасанов предатель, дурак или бездарность. Он как раз таки не дурак, да и способности литератора у него есть. Это может лишь значить, что этот человек - плоть от плоти того общества, в котором живет и которое сам так неистово оплевывает и лукаво скандализирует. Поэтому как раз этот человек для меня отнюдь не обличитель и тем более не провозвестник каких-то там высших ценностей, которых именно не хватает нашему обществу, а сам из тех, кто множит грязь из грязи. А вы, большинство из вас, выделяете его из себя, делая кто предателем, кто мучеником, хотя сами - ничуть не лучше, а некоторые и хуже. Если по большому счету. Вы повторяетесь. Что вы сказали про Гасанова, мы поняли. То, что он думает или как себя ведет вне своей писанины - меня мало волнует. Если мне плюют в лицо и говорят, что для очищения и должна умыться грязью, простите, это не для меня. Я лучше буду развиваться на гуманистической основе. Если меня ненавидят, то, естественно, я тоже в ответ, как, кстати, и вы же! Сразу выделите плюющегося из себя и пойдете так рубить, что даже забудетесь, куда ваши щепки летят. А если мне дадут критику, но любя меня, то я (имею в виду не только себя, конечно) подумаю, проанализирую, постараюсь исправиться. Ваша последняя фраза - не что иное, как ваше обычное выделение из себя воображаемых оппонентов и высокоумное заключение сочинения. Кто пожелал и смог выделиться, те уехали. А я живу здесь, как и вы. И мы с вами, хоть вы и будете это гневно отрицать, часть кучи дерьма, которую называем своей страной. Просто я осознаю это и признаю. Вы - осознаете, но не признаете. А многим эта куча дерьмо совершенно искренно видится грудой бриллиантов и золотых слитков. Неужели вам впервые в жизни в ЭТОЙ стране плюнули в лицо? Пора бы и привыкнуть.

Мое мнение несколько отличалось от других. Я пытался сказать, что все тексты Гасанова - литературные или околитературные. И соответственно и надо к ним относиться. Даже к его интервью, которыми он намеренно эпатирует публику, чтобы привлечь ее внимание именно к своему творчеству. Так что ставить знак равенства между тем, что пишет или говорит Г. Гасанов, и тем, что он думает на самом деле, делает или способен сделать, не совсем корректно. Творчество - некоторым образом, состояние аффекта, эйфории. Творческая позиция - роль, в которую поневоле кровно вживаешься. И она иногда, и даже очень часто, не вполне соответствует гражданской позиции и просто нравственным качествам человека. Но выбор материала для творчества и выбор имиджа - это уже совершенно сознательная акция. И неискренность Гасанова мне видится как раз в том, что он пытается своими литературными работами и своими скандальными выступлениями всего лишь заработать славу, или, на худой конец, отхватить ломоть хлеба с икрой. Отсюда и его неудачи. Ибо творчество всегда - во имя, а не ради. А когда - ради, тогда это всего лишь кустарное ремесло, вроде шитья сапог или пайки кастрюль. Но это не значит, что Гасанов предатель, дурак или бездарность. Он как раз таки не дурак, да и способности литератора у него есть. Это может лишь значить, что этот человек - плоть от плоти того общества, в котором живет и которое сам так неистово оплевывает и лукаво скандализирует. Поэтому как раз этот человек для меня отнюдь не обличитель и тем более не провозвестник каких-то там высших ценностей, которых именно не хватает нашему обществу, а сам из тех, кто множит грязь из грязи. А вы, большинство из вас, выделяете его из себя, делая кто предателем, кто мучеником, хотя сами - ничуть не лучше, а некоторые и хуже. Если по большому счету.

Да, Наиля, вы правы, задали мы вам на голову лишнюю работенку по разборке. Но согласитесь, что прямые оскорбления особенно женщины по внешности - это последнее дело. А мужчине на оскорбление обзыванием хулиганскими словами надо отвечать. Еще раз извините. Вот оно, когда надо, вспоминаете сразу о своей женскости. Затравили человека лишь за наличие собственного мнения. Поневоле думаешь, наблюдая за подобными "перепалками", что эти гасановы и алиевы во многом правы. Вы ошибаетесь, Рамиз. Оскорбления по внешности недопустимы как в отношении женщин, так и в отношении мужчин. Но к женщине - это самое последнее дело. Что касается травли, то с самого начала и на протяжении всего дебата ОНО обвиняло всех в попугайстве и неимении собственного мнения. В то время требовало признать его мнение как самое правильное. Почитайте дискуссию с 2007, там никакой перепалки не было, но упорное ОНО НАВЯЗЫВАЛО свое мнение. Ну сказал свое и ладно, а то все безмозглые дураки. Если не ошибаюсь, вы тоже присоединились к мнению других, наверно, даже вас поколебало такое безобразие. Это что, значит, вы повторили за другими? А я думаю, что оно у вас было собственное. А ядовиты вы оттого, что в кои веки ваше мнение не стало исключительным. Снова навешиваете ярлыки. Я за исключительностью не гоняюсь. Оскорбления недопустимы, вы правы. Но в данном случае они вполне объяснимы, как срыв. Я следил за "дебатами", и ваша сторона допустила, на мой взгляд, гораздо больше нетерпимости и агрессии. А тот юзер тщетно пытался вначале перевести спор в русло темы и лишь после, когда его стали обзывать армянином и прочее, перешел на личности. И писатели подобные Гасанову и Алиеву, на мой взгляд, как лакмусовая бумажка на тест терпимости для нашего общества - при всей склонности этих господ к эпатажу и этическй и эстетической неразборчивости. Для многих этот тест оказался непреодолимым, к сожалению. Некоторых чувство брезгливости заставляет обходить кучи дерьма. Кому-то нравится на них попрыгать, изображая негодование. Единицы их молча убирают с дороги. И почти никто не пытается думать, как и почему эти кучи появляются и что делать, чтобы вокруг стало чище. Не об этом ли тема, вообще-то?

"..застывает свет. Смыкается отчасти лишь око, неспособное узреть.. В помощь приходит воображение - узреть способное.. Имея свойство выйти за грань возможного, столкнув равнины ведущих параллелей и создав иллюзию, подобную жизни, воскрешает могилы падших, придавая им плоть.. В итоге рождается мир иной. Мир, сотканный нитями фантазий, сплоченный в единство предрассудками, существующий в строгих границах безграничности.. и временном промежутке, равному жизни самого воображения". p.s. Наследие Диогена сохранились посмертно - его взгляды лежали в философско-теоретической основе еще зарождавшегося права. Тогда сохраняли всё - для великой истории, наследницей которой стала уже правовая Европа. Спасибо. А кого цитируем?

Да, Наиля, вы правы, задали мы вам на голову лишнюю работенку по разборке. Но согласитесь, что прямые оскорбления особенно женщины по внешности - это последнее дело. А мужчине на оскорбление обзыванием хулиганскими словами надо отвечать. Еще раз извините. Вот оно, когда надо, вспоминаете сразу о своей женскости. Затравили человека лишь за наличие собственного мнения. Поневоле думаешь, наблюдая за подобными "перепалками", что эти гасановы и алиевы во многом правы.

6. - Так что вы хотели мне сказать? - спросил я Харифа, решив, что пора от него отделаться. Я даже не успел распаковать вещи, а мне еще надо было приготовиться к ужину. И вообще, мне надоело его стеснительное чавканье. Этот Хариф способен был, кажется, съесть все, что нам принесли, если его не остановить. - Вы уже наелись? - поднял толстяк взгляд от тарелки. - Так быстро? Он вздохнул с сожалением, отпил из бокала вина и потянулся за салфеткой. Потом закурил и, сделав пару глубоких затяжек, уставился вопрошающе на меня, словно это я собирался рассказывать ему байки. - Вы говорили о каких-то проблемах, - сказал я, уже не желая сдерживать раздражения. - Что за проблемы? Джоана уверяла, что с вами в этой стране у меня не будет никаких проблем. - Джоана? Она и мне кое-что о вас сказала. Что вы чрезвычайно любознательны. Эмоциональны. Склонны ввязываться в сомнительные авантюры. И, что самое худшее, чрезвычайно самонадеянны, из-за чего часто попадаете в неприятные ситуации. - Джоана так про меня сказала?! - возмутился я. - Эта сумасшедшая сучка? Да она сама вечно попадает в дерьмо, куда бы ни ступили ее кривые сучьи ноги! Я даже перестал с ней вместе путешествовать из-за ее скандального характера. Она не знает ни в чем удержу. Она биипь, настоящая профура с замашками рецидивистки!.. - Напрасно вы так о Джоане, - спокойно сказал Хариф, неодобрительно проводив взглядом рюмку с виски, которую я отчаянно сунул в рот. - Мне она показалась весьма рассудительной девушкой. Во всяком случае, никаких проблем с ней у меня не было. «Еще бы! - возмущенно подумал я. - Ты наверняка сразу поставил бедняжку раком, как только затащил в номер. А потом только и делал, что менял долбежников в ее постели, вытягивая денежки. Жарили ее тут всем кагалом, пока не ободрали как липку, и отправили после домой ценной бандеролью - полуживую!..». - Хариф! - сказал я твердо, насколько был способен в своем несколько взвинченным состоянии. - Мне не нравится этот разговор. Если у вас есть что сказать, не теряйте моего и вашего времени. А если вам просто хочется поболтать о нашей общей знакомой… Я устал. Я хотел бы немного отдохнуть с дороги. - Бобби, дорогой мой друг, - поспешил сменить тон Хариф, - поверьте, мне самому неприятен этот разговор. Извините, если обидел ненароком. Я всего лишь хочу, чтобы ваше пребывание в Гюлистане было максимально приятным и совершенно безопасным. - О какой безопасности вы говорите, Хариф? - снова заволновался я. - Что мне может угрожать? Я всего лишь приехал посмотреть ваше долбанное шоу! И мне насрать на то, что у вас тут война или какие-то особые традиции. Я ничего об этом не знал и знать не желаю! Я заплатил деньги, между прочим! Что я еще должен сделать, чтобы поглазеть с трибуны на цветочный концерт и пару раз трахнуться с местной девчонкой?!.. Хариф, после моей истеричной тирады, еще больше поскучнел. Он даже замолчал на пару минут, в продолжение которых я слышал от него лишь жалостливые придавленные вздохи. - Ладно, Бобби, - сказал он, капитулируя, - я вижу, что мне придется рассказать больше, чем предполагалось. Я хотел ограничиться всего лишь общими рекомендациями и кое о чем попросить… Но, судя по вашей реакции… У вас мышление типичного представителя западной демократии. Вам мало утверждения, что белое - это белое. Вам надо обязательно доказать эту очевидность, чтобы вы ее приняли… Он снова замолчал. Я тоже притих, наблюдая его сгорбившуюся грузную фигуру. Мне было чуть стыдно за свою несдержанность, так очевидно ранившую этого пригорюнившегося толстячка. - Вы обратили внимание на арку при въезде в Алиабад? - спросил неожиданно Хариф. - Эта стела была открыта одновременно с закладкой фундамента под Пирамиду Вождя. - Разумеется, заметил. Она такая огромная. Вечная радуга над городом - весьма красноречивый символ. Радуга - символ обета, согласно Библии, между прочим, - сказал я все еще чуть ворчливо. - Вот именно! - оживился обрадовано Хариф. - Вы уловили самую суть! А заметили вы также, что цвета радуги повторяются на гранях Пирамиды? - Это тоже имеет какой-то скрытый смысл? - спросил я уже более заинтересованно. - А как же? Имеет! И очень глубокий! Практически - всеобъемлющий! - Но ведь Пирамида восьмигранная? - возразил я в недоумении. - Верно! Восьмая грань - черная - символизирует дух нашего усопшего Вождя, который продолжает жить и будет жить вечно в каждом кирпичике созданного им государства и в сердце каждого из граждан нашей страны! - Черный? - неприятно удивился я. - Хотя, черный - цвет траура, как я понимаю? - Да, верно. В некоторой степени. Но в сочетании с золотым - золотая статуя Вождя! - он символизирует мощь и нерушимость династии! А династия - это и есть государство и его народ! - Ах, вот как? Вы хотите сказать, очевидно, что и другие цвета имеют какой-то символический смысл? Очень интересно! На самом деле, меня в это время интересовало другое: когда этот болтун уберется? Я вдруг почувствовал явные позывы облегчиться. По большому. А я не люблю делать это на ходу - удовольствие надо просмаковать, чтобы оно стало удовольствием. -Хариф, то, что вы рассказываете, - весьма занимательно, - добавил я торопливо, предупреждая его явный порыв продолжить свои сакральные откровения. - Но, может быть, мы отложим этот разговор? Я согласен, что тема стоит обстоятельной беседы. Но мне сдается, что в данный момент я не в том состояние, чтобы, так сказать, прочувствовать и проникнуться. Я немного устал, я рассеян. У меня даже слегка разболелась голова. И я поспешил приложить руку ко лбу, который, к моему испугу, оказался вдруг мокрым и горячим. Хариф тоже посмотрел на мой лоб. - Так плохо? - спросил он встревожено. - Ничего страшного, надеюсь. Это от переутомления, скорее всего. - Может быть, врача? При отеле есть медицинская служба. - Да нет, это лишнее. Мне просто надо полежать. Со мной такой бывает иногда. - Что ж, раз вы себя плохо чувствуете, - разочарованно пробормотал Хариф. - Отдыхайте. Поговорим завтра утром. Но вы мне должны кое-что пообещать, Бобби? - Что еще? - скривил я болезненно рожу, чтобы он видел, как мучает меня его присутствие. - Пообещайте мне, Бобби, что вы не выйдите сегодня из отеля! - сказал он строго, уже стоя на ногах. - Да куда я выйду? Вы разве не видите? Я даже в ресторан вряд ли сегодня пойду. Обойдусь как-нибудь. - Но если, все же, пойдете… - он перешел на внятный шепот. - Я вас очень прошу, мистер Ганн, не приставайте к обслуживающему персоналу! Вы понимаете, о чем я говорю? И вообще, не вступайте пока в контакт с местными. Я имею в виду приватные разговоры и все такое. Только после того, как я вас проинструктирую! Или звоните мне, если у вас вдруг возникнут какие-то желания или планы относительно времяпрепровождения. В любое время дня и ночи! Мой номер у вас есть. - Я вас не понимаю, Хариф! - сказал я в отчаянии, и я действительно не понимал, чего хочет от меня этот толстяк и как можно быть таким назойливым. - Какое времяпре… про… Тьфу! Какие к черту развлечения? Мне бы доползти до кровати! Идите, идите себе спокойно. И не думайте обо мне. Спасибо вам и до встречи! Мне пришлось встать, схватившись непритворно за живот, который уже угрожающе урчал, чтобы мягко, но недвусмысленно подвинуть этого бестактного мужлана к дверям. И при этом было не совсем очевидно - кто кого и для чего придерживает за локоть: то ли он меня, чтобы я вдруг не упал, обессиленный, то ли я его, чтобы он не вырвался и не остался снова разглагольствовать о своей дурацкой пирамиде. Захлопнув за ним дверь, я опрометью кинулся в спальню, к чемодану - за затычкой и вазелином.

Диоген жил в бочке. Он питался отбросами с городского рынка, носил дырявый двойной плащ, накинутый на голое тело, ходил босой, но принципиально отказывался от учеников, готовых заплатить любые деньги за его мудрость. Он презирал власть, деньги и людей с их глупыми иллюзиями, но, несмотря на это, или же - благодаря этому, пользовался всеобщим уважением. Он презирал и женщин, но их он жалел - и иногда, безлунными ночами, самые красивые куртизанки, тайком, укрыв лица и дорогие наряды длинными накидками, пробирались по опустевшей афинской площади к его глиняной бочке, чтобы разделить любовь с этим неопрятным и некрасивым мужчиной, умевшим быть таким веселым и грубовато-любезным после пары чарок неразбавленного вина. Он не стеснялся брать у них деньги, но никогда не кичился громкими именами своих возлюбленных. Диоген не оставил после себя никаких сочинений. Одно из двух: или он был совершенно лишен тщеславия или слишком самонадеян в своей уверенности, что и без всяких письменных свидетельств его жизнь и его дела не будут забыты потомками. Так и случилось. Его главным философским трудом стала его жизнь, равно ленивая и героическая, прожитая им на виду у всего мира. Некоторые из его последователей, восхищавшихся Диогеном, сравнивали его жизнь, полную титанических усилий оставаться свободным и независимым, с подвигами Геракла. Если хорошенько поразмыслить, мне это не кажется смешным. Геракл проявлял свой героизм в отдельные минуты опасности, а Диоген каждую минуту своей жизни проживал с героическим презрением ко всему, что для других казалось постыдным и неподобающим природе благородного человека. Диоген был киником, учеником основателя кинизма Антисфена, утверждавшего, что счастье в простоте, воздержанности и внутренней свободе. Антисфен говорил, что человек не может быть свободен ни в чем, кроме собственных представлений. Власть, богатство, служба, дружеские связи, любовь, семья - все это виды рабства. Так учил Антисфен, и Диоген, приняв эту истину, решил воплотить ее в жизнь, показать современникам - как должен жить свободный человек. Слово «киник» имело двойное происхождение. Во-первых, он происходило от названия школы, в которой собирались ученики Антисфена - Киносарг, что означало Серая Собака. Второй причиной было то, что Антисфен нередко приводил своим ученикам примером свободы и естественности жизнь собак. От слова «киник» впоследствии появилось слово «цинизм», как обозначение чего-то аморального, выходящего за рамки дозволенного и грубого в своей неприкрытой простоте способа достижения цели. Но это произошло уже благодаря Диогену - именно его публичную жизнь современники с полным правом называли «собачьей» или - циничной. Благодаря Диогену появился и еще один неологизм, дошедший до наших времен, - слово «космополит», - ведь это Диоген, в ответ на вопрос, считает ли он себя гражданином Афин, ответил, что он не является жителем какого-то определенного города или полиса, а есть гражданин Космоса - Мира. О жизни Диогена осталось много анекдотов, ему приписывают различные широко известные афоризмы, но что в этом - правда, а что - выдумка трудно утверждать с достоверностью. Говорят, к примеру, что отец Диогена был менялой, а сам Диоген владел монетным цехом, и что однажды отец предложил сыну изготовлять фальшивые деньги, чтобы сбывать их через свою лавку. Смущенный предложением Диоген будто бы направился в Дельфы, чтобы испросить у оракула совета. В ответ на его вопрос «как ему следует поступить», оракул ответил Диогену следующее: чтобы добиться успеха, тебе следует переоценить ценности. Юный Диоген, к своему несчастью, понял это пророчество буквально и, вернувшись в Синоп, принялся обрезать края монет в своем цеху. Вскоре проделки отца и сына были разоблачены - их схватили и посадили в тюрьму. Отец Диогена так и умер в тюрьме, а сам Диоген через некоторое время был выпущен, но лишь для того, чтобы быть с позором изгнанным из города. Так начались его многолетние скитания, которые под конец привели Диогена в Афины. Но прорицание оракула оказалось все же пророческим: именно Диогену всей нигилистической философией своей жизни предстояло стать ниспровергателем и переоценщиком нравственных и житейских ценностей своего времени. А вот еще один анекдот о Диогене - наиболее известный. Это, как вы понимаете, анекдот о встрече Диогена и Александра Македонского. Из множества различных версий этого происшествия, которое наверняка имело место, я выберу наиболее, на мой взгляд, правдоподобную, записанную, скорее всего, каким-нибудь афинянином страстно ненавидящим Александра. Произошло это событие не в Афинах, однако, как многие об этом слышали, а в небольшом городишке Крания близ Коринфа, где Диоген в то время сделал короткую остановку в своих странствиях. После того, как Александр, разгромив на севере фракийцев, внезапным маневром вторгся в Среднюю Грецию и заставил смириться с его гегемонией Фивы и Афины, восставших было против спартанцев по смерти отца Александра Филиппа II, многие греческие знаменитости - философы, скульпторы, поэты, - соревновались меж собой в выражениях восхищения новому деспоту и спешили засвидетельствовать это лично. Прибыв в Кранию и узнав о том, что в городе находится Диоген, чья скандальная слава в то время гремела уже на всю Грецию, юный царь, столь же любознательный, сколь и честолюбивый, решил, что неплохо бы ему встретиться с этим чудаком, отрицающим полезность государства, не верящим ни в каких богов, считавшим, что семья есть зло и что в свободном обществе женщины и дети должны быть общими. Он рассчитывал этой встречей добиться расположения черни, которая по-своему любила Диогена, как часто глупые люди любят блаженных дурачков, а бедные - нищих, в сравнении с которыми они кажутся себе, хоть ненадолго, не вовсе забытыми милостями олимпийцев. Александр хотел взять с собой и Аристотеля, своего учителя, бывшего в то время еще при нем, но тот наотрез отказался. Аристотель также не советовал идти к Диогену и самому Александру, сказав, что это лишь унизит сан царя, и что из этой затеи не может выйти ничего хорошего, поскольку всем известно, что Диоген настоящий сумасшедший, не знающий ни к кому и ни к чему почтения, а потому следует опасаться его злого языка и непристойных насмешек. Но самоуверенный Александр лишь усмехнулся совету слишком рассудительного учителя - разве кто-то посмеет быть дерзким с ним, властителем Греции и будущем властелином мира, думал Александр? Да и что ему насмешки какого-то нищего? Нет, такая встреча обещала быть полезной, а по крайности - забавной. И вот Александр, в сопровождении многочисленной свиты, бряцающей натертыми до блеска медными бляхами на кожаных нагрудниках, идет через пыльную площадь прямо к глиняной бочке, перед которой сидит обнаженный бородатый мужчина, чью срамоту едва прикрывает тонкая грязная полоска истертой от долгого употребления льняной материи. ( Вообще-то, то, что принято называть «бочкой», было не совсем бочкой, а большой амфорой, из тех, в которых обычно греки хранили вино или масло. Такие бочки назывались «пифос»). Площадь небольшая, но пока Александр, с застывшей на лице приветливой улыбкой, идет к Диогену, к свите успевает присоединиться огромная толпа - кажется, все население этого маленького городишки сбежалось сюда, чтобы понаблюдать необыкновенную встречу двух людей, таких разных, но одинаково великих в своей неповторимости. И вот Александр останавливается перед сидящим на корточках Диогеном, и вся толпа застывает в молчаливом восторге, обступив их плотным кольцом. Это был один из первых теплых весенних дней, и Диоген вылез из своей бочки, чтобы погреться на солнышке. Он сидел и беззаботно щурился на божий свет, почесывая иногда то свою густую рыжеватую бороду, то грязный бок, пока перед ним не возникла темная фигура красивого светловолосого юноши. Но Диоген, казалось, даже не заметил его появления и продолжал смотреть прямо перед собой, как бы сквозь этого человека и сквозь толпу, пришедшую вместе с ним. Не дождавшись приветствия, и слыша за собой напряженное сопение толпы, Александр, все с той же приветливой улыбкой, сделал еще один шаг к этому наглецу и сказал: - Здравствуй, славный Диоген! Я пришел сюда, чтобы приветствовать тебя. Вся Греция только и говорит о твоей новой мудрости, которую ты проповедуешь. Вот я и пришел посмотреть на тебя и, может быть, получить совет. - Разве мудрость можно проповедовать? - спросил Диоген, еще более сощурив глаза. - Если хочешь стать мудрым, стань бедным. Но, судя по твоему виду, ты человек богатый и гордишься этим. Кто ты? Лицо Александра на миг нахмурилось, но он взял себя в руки и вновь улыбнулся. - Ты не знаешь кто я, славный Диоген? Я Александр, сын Филиппа. Может быть, ты слышал обо мне? - Да, о тебе много говорят в последнее время - ответил бесстрастно Диоген. - Ты тот, кто взял штурмом Фивы и истребил там тридцать тысяч мужчин, женщин, детей и стариков? - Ты осуждаешь меня? - спросил Александр. - Нет, - ответил, чуть подумав, Диоген, - ты меня удивляешь. Говорят, что ты хочешь объединить греков, чтобы воевать с персами. Разве для этого необходимо было сперва перебить столько невинных? Ты надеешься объединить людей страхом? Александр уже жалел, что не послушался учителя и пришел к этому жалкому оборванцу, но отступать было некуда: вокруг стояли греки - его народ, и от того, что он ответит этому наглецу, зависела, как казалось наивному юноше, судьба великого дела, которое он задумал. - Но, Диоген, разве не ты говорил, что люди - по своей первичной природе - животные? А что делает человек, когда животное упрямится? Вот, что делаешь ты, когда осел, который везет твою повозку, вдруг станет и не хочет идти? - Я не езжу на ослах - ответил Диоген простодушно. - Но, если бы такое случилось, я бы крепко подумал: почему осел стал? Ведь у каждого явления есть своя причина. Быть может он хочет пить? А может быть, ему захотелось пощипать сочной травки?.. Но я не езжу на ослах. Ведь животные не ездят на животных? Я хожу пешком - это и полезно и справедливо. - Ты очень мудр - сказал Александр, сделав еще один шаг к Диогену. - Но твоя мудрость - это твоя мудрость. Если уж люди подобны животным, то они и различны как животные. То, что хорошо для овцы, не подходит для орла. А то, что хорошо для орла, не подходит для льва. И каждый из этих животных должен следовать своему предназначению. - И каково твое предназначение? - спросил Диоген, чуть качнувшись вперед, словно задумав встать. - Объединить греков, чтобы завоевать для них весь мир! - громко сказал Александр, чтобы все слышали его слова. - Мир так огромен - раздумчиво произнес Диоген. - Скорее он завоюет тебя, чем ты его. - Как бы он ни был огромен, при поддержке моих греков, я дойду до края земли! - уверенно воскликнул юноша. - И что ты будешь делать, когда завоюешь мир? - Вернусь домой - весело сказал Александр. - И буду отдыхать на солнышке так же беспечно, как ты сейчас. Юному царю, этому баловню судьбы, казалось, что он с честью закончил столь трудный в начале разговор. - Так тебе только для этого нужно завоевать весь мир? - спросил Диоген, и в его словах теперь уже явственно слышалась насмешка. - А что тебе мешает прямо сейчас сбросить свои блестящие одежды и усесться со мной рядом? Если хочешь, я даже уступлю тебе свое место. Александр опешил. Он не знал, что ответить этому хитрецу, так ловко заманившему его в ловушку. Люди за спиной, еще минуту назад восхищенно молчавшие, теперь вдруг задвигались, глухо загудели, нашептывая в ухо соседям некие слова, а некоторые из них даже, не сдержавшись, прыскали сдавленным смехом в подставленные ладони. - Ты очень дерзок, старик - выдавил, наконец, Александр. - Ни каждый бы осмелился так разговаривать с покорителем Фив. Вижу, что правы те, кто говорит, что ты не знаешь страха ни в делах своих, ни в словах. Если это твоя мудрость, то она сродни безумию. Но мне нравятся безумцы. Я и сам немного одержим. И потому я не сержусь на тебя и, в знак уважения к твоему безумству, готов выполнить любую твою просьбу. Говори - чего ты хочешь? Обещаю выполнить - или я не Александр сын Филиппа! Толпа вновь притихла. И вновь Александру показалось, что он победил этого дикаря, не признающего над собой власти условностей. - Мне ничего не надо - чуть слышно ответил Диоген в совершенной тишине, и впервые за всю беседу улыбнулся ясной улыбкой ребенка. - Впрочем, если тебе не трудно, отойди чуть в сторону - ты мне загораживаешь солнце. Александр побагровел. Он ничего не слышал, кроме ударов крови во вздувшихся у виска жилах. Он схватился за рукоять меча и стоял так, словно парализованный… Наконец рука его соскользнула с рукояти и повисла, безвольно болтаясь, вдоль тела. Толпа облегченно вздохнула. Александр круто развернулся и двинулся прочь. А впереди него шли его солдаты, грубо расталкивая еще не пришедшую в себя от всего услышанного толпу. Так закончилась эта история. Впрочем, существует и другая версия - более распространенная. В ней говориться, что последнее слово осталось все же за Александром, будто бы воскликнувшим в восхищении на безумные слова Диогена: - Клянусь, если бы я не был Александром, я хотел бы стать Диогеном! В этой же истории говорится, что Александр в тот же вечер послал Диогену воистину царские подарки, которые тот, почти все, раздарил по своему обыкновению случайным людям, оставив себе лишь кувшин с вином и немного хлеба с сыром. На самом деле, этот запоздалый ответ придумал для Александра Аристотель. Он же и запустил рассказ о встрече великого Александра с великим Диогеном, с придуманной им концовкой, в народ, когда они прибыли в Афины. И поэтому можно с уверенностью предположить, что жители маленького городка Крания вряд ли спали в ту ночь, ожидая от Александра, известного своей мстительной жестокостью, неминуемой беды, ибо они невольно стали свидетелями самого первого и самого унизительного поражения будущего Александра Великого, действительно завоевавшего впоследствии почти весь мир. Но с той же уверенностью можно предположить, что в ту самую ночь Диоген один в целом городе спал безмятежным сном в своей глиняной бочке, свернувшись калачиком под своим дырявым плащом и улыбаясь во сне ясной детской улыбкой, как только мог улыбаться он, Диоген - человек-собака. Еще в других версиях этой истории говорится о том, что Диоген, якобы, напророчил Александру, что тот не вернется из своего великого похода. Также по поводу Диогена и Александра говорят, что они умерли почти одновременно. Есть даже совершенно фантастическая история о встрече Александра и Диогена после смерти - когда они, один за другим, переплывали волны Стикса, и даже приводиться их разговор. Но мы повторять эти бредни не будем, поскольку нас интересует жизнь Диогена, а не его посмертное существование, тем более что сам Диоген не верил в загробную жизнь. Гораздо интереснее другие истории о Диогене. Например, о том, как однажды Диоген решил поразглагольствовать о философии с людьми на площади, но его никто не слушал. Тогда Диоген засвистел по-птичьи, и сразу вокруг него образовалась большая толпа. И вот что сказал разозленный Диоген собравшимся: - О, глупые афиняне, вы не хотите слушать человеческие речи, но стоило мне защебетать и вы слетелись, словно птицы на крошки, и готовы стоять часами, разинув клювы! Или другая история, о том, как однажды Диоген начал кричать на площади: люди, люди! А когда люди собрались, бросил им в лицо: -Я звал людей, а собралось одно дерьмо. Чем закончилась эта история неизвестно, но мне представляется, что его могли и побить, несмотря на все уважение к его славе. А еще есть история о том, как Диоген ходил по Афинам днем с зажженным фонарем, выкрикивая на каждом шагу: - Ищу человека! Ищу человека! Когда же к нему кто-нибудь подходил и спрашивал, кого именно он ищет, Диоген отвечал: - Уж верно не тебя, свинья! (Или - «собака» или «осел», в зависимости от вида подошедшего). . Еще известна байка о том, как Диоген просил милостыню у статуи, а когда его спросили, зачем он занимается столь глупым занятием, ответил, что занятие это вовсе не глупое, что таким образом он приучает себя не расстраиваться, когда ему отказывают в милостыни люди. Однажды, рассказывают, некий вельможа привел его зачем-то к себе в дом. Дом этот был убран весьма богато, повсюду были дорогие ковры. Зная плебейские привычки Диогена и его неуважение к ценным вещам, вельможа попросил Диогена не плеваться - и тут же получил плевок в лицо. - Извини, я не нашел в доме места грязнее, чем твое лицо - сказал Диоген ошеломленному вельможе. - Но ты ведь сам виноват, что после твоих слов мне так захотелось плюнуть! Повернулся и ушел. Как-то Диоген увидел мальчишку, пьющего воду из фонтанчика горстью. В тот же миг Диоген вынул из сумки свою чашку и выбросил ее, сказав, что сопливый мальчишка превзошел его, философа, в достижении простоты жизни. Есть и совсем бесстыдные рассказы о Диогене: о том, как он иногда мочился по-собачьи на глазах у изумленных людей, или о том, как, тоже на виду у всех, мастурбировал. Делая последнее, он будто бы сказал: - Как жаль, что голод не похоть и его нельзя умерить простым поглаживанием! Диогена однажды спросили, почему у него всегда хорошее настроение. Он ответил на это - назло завистникам. А ведь нищему Диогену действительно многие завидовали! Когда у него спросили однажды, в какое время лучше обедать, он сказал: - Наверное, ты богат, раз можешь выбирать себе время для обеда. Прося подаяние, он как-то сказал одному прохожему: - Если ты подаешь другим, подай и мне. Если же никогда не подаешь, начни с меня! Как-то Диоген попал в толпу выходящую из театра после спектакля и пытался продраться сквозь нее, расталкивая всех встречных. Когда кто-то, надеясь его образумить, спросил, зачем он так упорно стремиться туда, откуда уже все уходят, он сказал: - Я всегда делаю обратное тому, что делают другие. Не стану делать исключение и в этот раз. А вот еще одно из изречений Диогена, дошедшее до нас: «Самое лютое из диких животных есть злословие. А самое коварное из животных прирученных человеком - лесть». На вопрос, почему люди охотно подают хромым и слепым, но не хотят поддерживать милостями философов, Диоген ответил: - Потому что слепым или хромым может стать всякий, а философом - лишь избранный. Истории о Диогене можно рассказывать бесконечно. Это странно - как многое из его слов и поступков запомнили и посчитали важным сохранить для потомков современники, хотя наверняка значительная часть из того, что приписывают Диогену - остроумные выдумки эпигонов. В этой связи Диоген может представиться некоторым людям эдаким античным Вовочкой - персонажем нескончаемой серии анекдотов. Но ведь Диоген действительно жил! Он был современником Платона и даже Сократа, он был на пятнадцать лет старше Аристотеля. И все же его имя не затерялось среди этих великих имен. Так чем привлекал к себе Диоген внимание людей на протяжении почти двух с половиной тысячи лет? Что в его никчемной, на первый взгляд, жизни заставляло потомков хранить помять о философе, не имеющем собственный философских сочинений? (Впрочем, несколько названий его будто бы сочинений до нас таки дошли). Ведь не все и при жизни Диогена смеялись над ним, многие - наоборот - восхищались аскетичным образом его жизни и суровой простотой мыслей. И во многом благодаря Диогену киническая школа продолжала жить и много лет спустя после смерти ее самого яркого представителя, развиваясь и приобретая все новые черты вплоть до эры христианства, пока не нашла в ней свое надежное пристанище в монастырях и скитах. Ведь ни его грубые выходки, ни даже упорный стоицизм, которым он подвергал себя в своих добровольных лишениях тому причина. Тогда что? Отгадка мне кажется простой: Диоген был первый и, возможно, все еще единственный в истории человечества СВОБОДНЫЙ человек. Именно во имя этой внутренней свободы он стал изгоем, изгнанником, продолжая, тем не менее, жить среди людей, в самой их гуще, выворачивая демонстративно всю свою жизнь - от самых сокровенных мыслей до самых интимный действий - перед теми, кто даже думать боялся свободно. Пусть свобода его не была абсолютна, но он к ней подошел так близко, как, может быть, не приблизился его современник и антипод Александр Македонский к своей мечте - абсолютной власти над миром. В этом смысле очень символично, что в одно и то же время, в одном и том же месте встретились однажды эти два великана, и что жизнелюбивая свобода победила в споре с убийственным стремлением властвовать. Человек действительно может быть свободен лишь в своих представлениях. Мир невозможно изменить, невозможно властвовать бесконечно меняющейся реальностью. Но можно создать новый мир внутри себя - свои ценности, свои идеалы, независимые от тех, что вам навязывает изменяющийся мир. Диоген прожил длинную жизнь. Он умер в возрасте примерно восьмидесяти лет, не меньше. Где он похоронен - точно не известно. Памятные плиты, посвященные Диогену, есть в нескольких городах Греции. На одной из таких плит в его родном городе Синопе, откуда его когда-то изгнали, стоит следующая эпитафия: Время точит и камень, и бронзу, Но слова твои, Диоген, жить будут вечно! Ведь ты учил нас благу довольствоваться малым И наметил пути продвижения к счастливой жизни! Может быть это и есть «благо жизни» - иметь мужество довольствоваться малым, преследуя наибольшее?

Даже моя кошка хочет внимания. Хотя он и кот.

5. Район, в котором мы очутились, оставив позади сияющие окна небоскребов и переехав бурную речку по широкому стальному мосту, утопал в зелени. Четырех-пятиэтажные особнячки скромно выглядывали из-за высоких глухих заборов, и лишь сквозь ажурные решетчатые ворота можно было мельком увидеть яркую зелень газонов, цветущие кусты и мощеные дорожки, ведущие вглубь обширных участков. Вдоль каменных заборов, по узким тротуарам, были со щедрой планомерностью насажены деревья, небольшие впрочем, не выше самих заборов. «Где ж тут дубовая роща? - думал я, высматривая окрестности, пестревшие разнообразием большей частью экзотических видов флоры, вплоть до смоковниц и даже пальм. - И как они умудряются поддерживать жизнь в этих тропических растениях зимой? Здесь ведь должно быть холодно - как-никак 1200 метров над уровнем моря?» - Дубовая роща - в конце улицы, - бесстрастно сказал Хариф. - Она как раз начинается за отелем «La Fortune», где вы изволили забронировать номер. Он снова угадал мои мысли, этот самодовольный толстяк. Меня это уже стало неприятно напрягать. - Там действительно французская кухня? - спросил я подчеркнуто недоверчиво. - Французская и любая другая, - уверенно ответил Хариф. - И казино там есть, как написано в проспекте? - Казино в Алиабаде имеется при любом приличном отеле. Даже в вашем четырехзвездочном. - Хм, - не нашелся ответить я. - Очень даже неплохой отель, не сомневайтесь, - посмотрел на меня ободряюще Хариф. - Вы останетесь довольны. - Я и не сомневаюсь. Хотя, в своих путешествиях я не особо обращаю внимание на удобства. Ванная с горячей водой, чистая постель - остальное несущественно, - сказал я небрежно. - Тем приятнее бывает вернуться из моих шальных странствий в собственную виллу в окрестностях Женевы или в пятикомнатную квартиру в Барселоне, где все до мелочей устроено в соответствии с моим весьма разборчивым вкусом. Путешествие на то и путешествие, чтобы сменить привычную обстановку и размеренный образ жизни, подвергнув себя разумной толике риска и даже некоторым лишениям ради новых, неиспытанных ранее, острых впечатлений. - Острые впечатления я вам обещаю, - усмехнулся Хариф. - Сколько угодно. Но на клопов в номере не надейтесь. Отель с фасадной части был похож на безобразный дворец в мавританском стиле - слишком много резных финтифлюшек в декоре. Удивительно не прагматичный стиль. Семь этажей, узкие высокие окна в тяжелых рамах, какие-то ложные башенки на крышах, плющ, вскарабкавшийся по щелям облицовочной плитки аж до третьего этажа… Где я - в зачуханном португальском городке? Или того хуже - в Сенегале? Потом мы въехали во двор, и я немного успокоился - за мрачным зданием скрывался другой корпус гостиницы, вполне современной архитектуры. И сам дворик оказался довольно милым - фонтанчик, цветочки, и столы кафе, за которыми было довольно оживленно. - Надеюсь, мой номер в новом корпусе? - спросил я Харифа. - Нет, конечно. Ваш номер из лучших, а лучшие номера - в старом здании. - А поменять можно? - спросил я недовольно. - Можно, но вряд ли вы захотите. Носильщики уже подхватили мои вещи, и я невольно поплелся вслед за ними к огромным золоченым дверям с цветными витражами. А когда вошел… Я сразу вспомнил про Монте-Карло. И про Баден-Баден. Роскошь! Немного все чрезмерно, напоказ, но - роскошь: мрамор, хрусталь, фарфор, картины по стенам, персидские ковры… И зал огромный, светлый. И лестница широкая с перилами красного дерева… Мы подошли к стойке и Хариф протянул милой молоденькой девушке в строгом, но стильном костюме мои документы. - Добро пожаловать, мистер Ганн! Рады приветствовать вас в нашем отеле! Ваш номер готов, можете подняться - вас проводят. Вещи уже в номере. Если что-либо пожелаете, скажите гарсону, и он все уладит. Или можете позвонить мне. Меня зовут Гюльнар - к вашим услугам. Приятного отдыха! - прощебетала девушка на одном дыхании. Она смотрела на меня с таким обожанием, так обворожительно улыбалась, что я даже слегка возбудился. И мне захотелось сказать ей что-нибудь приятное. И я бы непременно сказал, если бы не Хариф. - Идите, Бобби, идите! - похлопал он меня по плечу. - Вы наверняка устали с дороги. А я минут через пять зайду к вам. И я пошел за гарсоном к лифту. - Ну что, будем менять номер? - спросил Хариф, ввалившись в комнату. Он сразу направился к бару, открыл бутылку минеральной и налил в высокий хрустальный бокал. - Это я выбрал для вас, - похвалился он, отпив из бокала пару глотков. - Он называется «персидской». Неплохо, правда? А в ванной есть и джакузи и массажный душ. Вы уже заглядывали в ванную? - Хариф, вы ничего не перепутали? - спросил я смущенно, все еще хмуро разглядывая слишком богатое убранство гостиной. - Я не собираюсь переплачивать, если что. - Успокойтесь, Бобби, номер стоит ровно столько, сколько указано в контракте - и ни единого цента больше. Но если вам не нравится дизайн или расположение, я могу договориться с администрацией, и мы подыщем вам что-либо более спартанское. - Не стоит, пожалуй, - скромно ответил я. - Думаю, я привыкну постепенно. - И я так думаю. К хорошему привыкают быстро, - усмехнулся Хариф мефистофельской довольно. - Я знаю, вам не терпится сполоснуться с дороги, чуть прилечь, возможно - перекусить. Я вскоре вас оставлю. Но прежде мне необходимо кое-что вам сказать, вернее - объяснить. - Мне бы хотелось переодеться. Вы не возражаете? - сказал я и прошел в спальню. - Валяйте! - фамильярно бросил Хариф, прошел за мной и уселся с сигаретой в необъятное кресло. - Загляните в шкаф. Там должны быть шелковый халат, кимоно, пижама… Выберете, что вам больше по вкусу. Или мне выйти? - Да нет, не беспокойтесь, - смущенно пробормотал я, вспомнив о своих трусах, которые, вполне возможно, за время переезда приняли не лучший вид. Однако Хариф тактично отошел к окну, прихватив пепельницу, встал там, отодвинув кружевные занавески, и принялся что-то заинтересованно высматривать - окно выходил во внутренний дворик. - Бобби, то, что я вам скажу, я говорю вам как друг. Я вовсе не обязан это говорить. Более того, мы обычно не рассказываем об этом нашим зарубежным гостям. Если не возникает необходимости - А в чем дело? - спросил я совершенно равнодушно. Мысли мои в этот момент были заняты решением более насущной проблемы - что надеть: синюю пижаму тончайшей шерсти, белоснежное бязевое кимоно или шелковый красный халат с мелким набивным цветочным орнаментом? Чуть засомневавшись, я все же снял с вешалки роскошный халат. - Дело в том, Бобби, - глухо забубнил Хариф, - что Гюлистан, как и всякая страна, имеет свои особенности. Я об укладе жизни, традициях и законах. Так вот, чтобы у нас с вами не возникали какие-либо неприятные проблемы, вам следует кое-что знать обо всем этом и постараться примирить свой характер и желания к местным условиям. В этот самый момент я как раз туго стягивал узел на поясе моего халата и, завершив дело, сразу как-то почувствовал себя увереннее - избалованным персидским царевичем, не менее. - Если вы о наркотиках, мой друг, то я к ним почти равнодушен, - ответил я беспечно. - Наркотики как раз не проблема, - отмахнулся Хариф. - Наркотики - сколько угодно. - Тогда что? Подходит мне этот халат? - потребовал я его внимания, удовлетворенно рассматривая себя в зеркале со всех сторон. Хариф обернулся: - Вы словно в нем родились. Красное вам к лицу, - не совсем искренно польстил он. - Да? Я тоже так думаю. Я бы хотел принять ванну. С каким-нибудь экзотическим шампунем. Найдется здесь что-нибудь? - Разумеется. Только не кажется вам, что для ванны слишком рано? Еще только пять часов. А после ванны вы разомлеете - и вас потянет на сон. Может быть - душ? Чтобы взбодриться? Нам все же необходимо поговорить. - А во сколько здесь ужин? - В восемь. Но я могу заказать что-нибудь съестное в номер. Заморить червячка. - Ладно, закажите что-нибудь легкое - салаты, сыр, можно - суши. Я освежусь, а потом поговорим за бутылочкой, если это так важно, - согласился я милостиво. - Да, за бутылочкой будет даже лучше, - сразу согласился Хариф. Но мне не понравилось его нахмуренное лицо и озабоченный тон. «Началось! - подумал я с легким раздражением. - Теперь будет меня грузить несуществующими проблемами, чтобы набить себе цену».

Неужели непонятно, что это всего лишь "литературный текст"? И никакой телефонной беседы не было. И текст, ставший поводом для темы, тоже - литературщина. Автор пишет эпотажные вещи, чтобы привлечь внимание. Это своеобразный способ постановки вопроса. Ког-то он оскорбляет. Кого-то смешит. А некоторые даже высказывают солидарность. Именно неудачи в чисто литературных произведениях толкнули автора на острые псевдополитические "эссе". Так он пытается привлечь внимание к своей персоне и к своим литературным работам. Человек хочет прославиться. Пусть даже через скандальные статьи. Но и это у него не очень получается. По простой причине: не тот масштаб личности. За душой нет почти ничего, кроме тщеславия. Я уже не говорю об искренности. А это очень важно не только в литературе, но и в политике. Думаю, с такими задатками у него лучше получилось бы служить властям и воспевать их, а не критиковать. А уж хаять свой народ - это вообще последнее дело. Только любовь дает право на нелицеприятную критику. А любит ли автор свой народ? На мой взгляд - нет.

4. - Ну, вот мы и приехали! - сказал Хариф, утирая рот салфеточкой, и тут же смущенно выдал очередную отрыжку в кулак. - Извините. Это все водка - забористая, черт! Как раз в это время наш «Хаммер» победно взревел на четвертой скорости, лихо преодолевая последний крутой подъем, - и я увидел в небе радугу! Да, это была семицветная радуга, парившая в лазоревом небе над зеленой кручей, куда взбиралась машина. Я даже не сразу понял, что радуга какая-то не такая - слишком уж яркая и отчетливая. И что это лишь часть арки циклопической стелы при въезде в Алиабад, сообразил лишь когда машина выровнялась и въехала на широкую мощеную площадку. Моему взору предстала сказочная картинка! Это было нечто! На ровном плато, под нашими ногами, окруженный со всех сторон девственными вершинами диких гор, величественно сверкал и тянулся всеми гранями вертикалей в лазоревое небо хрустальный город! Представьте себе Манхеттен, мысленно аккуратно вырежьте его из окружающей водной глади по линиям мостов и бережно перенесите в горную долину - и тогда вы получите слабое подобие вида Алиабада, каким он открывается человеку, впервые узревшему эту неописуемую красоту! Но что - Манхеттен? Разве на Манхеттене есть такие красивые модерновые здания - величественные пирамиды, причудливо завитые спирали, дома-шары, дома, похожие на громадные космические корабли из фантастических рассказов!.. Согласен, красивые современные здания есть повсюду, почти в любом более-менее зажиточном государстве. Но нигде еще я не видел такого продуманного ансамбля, такой буйной фантазии, такой роскоши и такого совершенного исполнения единой архитектурной идеи вписанной в мощный дикий ландшафт!.. Ну, разве что в Бенменьяне. Или в Чикопакулькатаке. Но ведь это всем известные туристические Мекки. Но здесь, в Гюлистане!.. Настоящий затерянный мир! И почему эти гюлистанцы прячут такую красоту, такой сногсшибательный вид на город, не выставляя его первым номером в своих рекламных туристических буклетах и роликах? Не иначе - специально, чтобы ошеломить, поразить гостей с первого взгляда на город? Ну и хитрецы! - Не хотите выйти из машины, чтобы насладиться видом Алиабада? - спросил Хариф. - Но предупреждаю: фотографировать или снимать на видео строго запрещено! Мы вышли. Хариф предусмотрительно захватил с собой пару банок кока-колы и небольшой бинокль. На площадке уже стояло с десяток машин и пара автобусов, с высыпавшими из них разномастными группами туристов. - Если желаете, можно выпить на веранде ресторана чашечку кофе. Там же, кстати, имеется и обзорная труба, - и Хафиз указал за спину, на большое куполообразное здание темного стекла, похожее одновременно и на монастырь и на обсерваторию. Но мне не хотелось в ресторан. Мне хотелось поскорее туда - в этот сказочный мир! Он меня уже звал, манил - весь обольщение и обещание будущих неизведанных удовольствий и приключений! - Хариф, я вам завидую! - с чувством сказал я. - Вы живете воистину в прекрасной стране! Хариф смущенно кивнул и его мясистые оттопыренные уши почему-то вдруг стыдливо зарделись. Потом мы медленно ехали по широким улицам города в редком потоке дорогих автомобилей, и Хариф, вспомнив про обязанности гида, подробно рассказывал мне о каждом достойном внимания здании: в каком году построено, кто архитектор, во сколько обошлось и что именно в нем располагается. Город, в сущности, был небольшим. Я читал, что постоянное население Алиабада составляет всего 250 000 жителей. Административный и туристический центр. Здесь расположены резиденция правителя, министерства, особняки наиболее влиятельных вельмож и бизнесменов, а также многочисленные отели и увеселительные заведения. Город ежегодно посещает около 1.5 миллионов туристов. И больше всего их бывает как раз в дни шоу - до 200 тысяч. Центром города считалась, конечно, Площадь Цветов, вокруг которой мы вскоре совершили торжественный круг на нашем автомобиле. Посередине необъятной площади, вымощенной мрамором и украшенной сплошь цветниками, декоративными деревцами и замысловатым ансамблем фонтанов, изрыгающих целые водопады воды в небо, величественно высилась огромная восьмигранная Пирамида с внушительным памятником Вождю на вершине. Памятник был из чистого золота, как не преминул похвалиться Хариф. Высота самой Пирамиды - 128 метра. Собственно памятника - 24. Итого - от основания Пирамиды до макушки Вождя -152. В самой Пирамиде был заложен Мавзолей Вождя, где покоилось его нетленное в веках тело вместе с телами усопших членов Семьи, а в обширных залах был размещен Музей Династии. Каждая грань Пирамиды была окрашена в один из цветов радуги. Причем, грань кроваво-красного цвета нисподала как раз по фронту памятника Вождю, а восьмая грань - траурно-черная - диаметрально красной, с тыльной стороны, где и был вход в усыпальницу. Вокруг Площади тесной зубчатой стеной высились этажи самых фешенебельных отелей, номера в которых, выходившие лоджиями на Площадь, и служили, оказывается, «местами» для богатых зрителей в дни особых торжеств и праздников. Внизу, между тем, по всему периметру Площади, уже составлялась временная арена из пластика и нержавейки для обычных зрителей. - Не беспокойтесь, - сказал Хариф, - до праздника еще три дня. Так что я успею купить вам хороший номер. Где-нибудь напротив Резиденции, чтобы вы одновременно могли наблюдать и за выходом Правителя к народу. - А где его Резиденция? - поинтересовался я. - Разве непонятно? - удивился Хариф моей недогадливости. - Та серебряная пирамида, что мы проехали. Я вспомнил пирамидку, этажей в 30,стоявшую прямо напротив Пирамиды Вождя, и не удержался от язвительной шутки: - Любят ваши правители пирамиды. К чему бы это? Хариф сразу осуждающе нахмурился. - А чем вам не нравятся пирамиды? На мой взгляд, самая совершенная из объемных геометрических фигур. - Так, кое-что вспомнилось, - ответил я примирительно. - А где расположен мой отель? - Мы как раз туда едем, - ответил Хариф все еще сухо. - Это немного за городом, в дубовой роще. Весьма солидный район.

Какие зрители, когда режисилует Шариков? У него все спектакли - капустники.

3. Дорога до Алиабада была неописуемо красивой: сплошная лесная полоса по обе стороны. Причем, аккуратно насаженные строгими рядами деревья через определенное расстояние сменялись другими видами. Вначале это были тополя, потом кипарисы, акации, сосны, лиственницы, а перед самым Алиабадом, когда мы въехали на нашем «Хаммере» на крутой серпантин, заголубели сибирские ели - стройные, все одного роста, словно только что купленные на предновогодней распродаже где-нибудь в Москве или в Хельсинки. Вдоль дороги, в гуще листвы, иногда белели островерхими шатрами мотели с вынесенными на воздух столиками кофе. Там что-то дымилось, разнося на много метров вокруг весьма аппетитные запахи. Если бы Хариф предложил мне свернуть к одному из дымов и чуть подкрепиться, я бы, пожалуй, не отказался. Но мой гид молчал, благостно сложив руки на своем пухлом животе и, казалось, впал в кратковременную спячку. Сам же я не решился попросить его об этом. Наверное, подумал я с сожалением, легкий полдник по дороге в Алиабад не был внесен в программу стандартных развлечений. Пару раз наша машина переезжала небольшие речки, ласково шелестящие по гладким катышам неглубоких ущелий меж буйно зеленеющих обрывистых берегов. Мосты были деревянные, с искусно украшенными резьбой балясинами и со скульптурами животных на въездах и выездах - горные козлы, барсы, орлы с расправленными крыльями… Выглядело все это немного наивно, но в той же мере романтично. И конечно, повсюду, на самых видных местах вдоль дороги, величественно высились памятники Вождю. Их было много, и все они были изваяны или из строгой золотисто-зеленой бронзы или из порфира - непорочно-белого. Впрочем, углядев на очередном повороте очередную статую, я засомневался, почему и обернулся вопрошающе к Харифу. - Это наш предыдущий правитель - сын Вождя и отец нынешнего правителя! - сразу же отозвался Хариф с благоговейной серьезностью. - Мы его тоже очень любим и уважаем! - Я слышал, при нем в стране некоторое время были трудности? - спросил я, воспользовавшись своевременным пробуждением гида. - Были. У кого их не бывает? Но мы, под мудрым руководством правителя, достойно с ними справились. - Это когда закончилась нефть? - не унимался я. - Да, - сухо ответил Хариф. - И что вы сделали? - Начали поставлять миру наше главное богатство - людей. Благо, это возобновляемый ресурс. Гюлистанцы очень ценятся на рынке труда по всему миру. Вы не можете этого не знать! - чуть задиристо ответил Хариф. - Да. Я знаю, конечно. Очень ценятся. На рынке труда высокая конкуренция. Весьма похвально. Весьма благоразумно. Я замолчал, заметив, как нахмурился Хариф. Мне с самого начала было как-то неудобно с ним. Совсем не таким представлял я себе своего гида. Я думал, что он окажется более свойским парнем - фамильярным шутником и нагловатым пронырой, с которым мне будет легко и приятно проделывать свои делишки в Гюлистане. А этот Хариф держался, на мой взгляд, слишком официально, слишком манерно-вежливо - и заставлял меня быть все время настороже, чтобы, не дай бог, не обидеть его подчеркнутые патриотические чувства непочтительным словом или поступком. И чего нашла в этом потрепанном толстяке шалопутная Джоана? Кстати! - Кстати, вам привет от Джоаны! Она вас помнит, и отзывалась очень лестно, - заискивающе улыбнулся я. - Джоана? - загорелся неподдельным восхищением Хариф. - Эта девушка просто супер! Мы ведь с ней до сих пор переписываемся. И она мне тоже много чего рассказала доброго о вас. Будьте спокойны, Бобби! Ради Джоаны я сделаю для вас все возможное и невозможное. Вот приедем в город, вы немного отдохнете, освоитесь, а потом я полностью к вашим услугам! - А билет на праздник вы сможете достать? - А как вы думаете? Вам ведь не просто билет нужен, а чтобы место было из лучших, верно?.. Чтобы я да не достал билет для друга моей Джоаны?.. Будет вам билет! И все будет - по первому классу! Он снова подмигнул мне, этот вдруг оживившийся толстяк. - Вот и отлично, - вздохнул я облегченно. - А я вас отблагодарю как следует. - Бобби, не обижайте меня! - жалостливо скривил рожу Хариф. - Деньги - разве это главное между друзьями? Разберемся. Заплатите за меня стандартную пошлину в турагентство, как полагается, а остальное мы как-нибудь уладим сами. Договорились? И Хариф протянул мне свою пухлую руку, которая оказалась неожиданно мускулистой и горячей. Город начался пугающе- неожиданно - рыже-красным шлагбаумом и белыми касками дорожной полиции. В этом месте дорога расширялась до шести полос, каждая из которых вела под крышу серебристого ангара. «Таможня что ли у них тут?» - удивился я и несколько забеспокоился, сразу подумав, нет ли среди моих вещей чего-то недозволенного для ввоза в страну? Но почему вдруг здесь, в самом центре страны, при въезде в столицу установили таможню? Я глянул вопросительно на своего попутчика, но Хариф выглядел совершенно беспечно, даже что-то шепеляво насвистывал, глядя в окно. «Значит, не о чем беспокоиться, - решил я. - Мало ли какие у них тут порядки. Будем считать, что это тоже лишь своеобразная деталь местной экзотики». Потом мне показалось, что я увидел промелькнувших среди деревьев людей в маскировочной форме и с автоматами в руках. А затем - о, ужас! - массивный корпус танка, стоявшего на полянке с незачехленным стволом направленным прямо на дорогу! - Хариф, это ведь «Леопард»! - не выдержал я. - «Леопард»? - слегка удивился Хариф. - Может быть. Я, знаете ли, не очень разбираюсь в танках. - Но зачем он здесь стоит?! - возопил я. - А где же ему еще стоять, как не перед въездом в столицу? - невозмутимо ответил Хариф. - Разве вы не знаете, что Гюлистан находится в состоянии войны с Раменией? Вот уже почти 74 года. Скоро будем справлять очередной юбилей! Мне показалось, что он даже слегка усмехнулся. - Я слышал что-то такое, но-о… - неуверенно протянул я. И действительно, я стал припоминать какие-то смутные слова, фразы о некоем инциденте между двумя соседними странами. Но со словом «война» они как-то не очень вязались. - 2 миллиона беженцев! 25% оккупированных территорий!.. Неужели ничего не слышали?! - с явным укором в голосе спросил Хариф. Я лишь беспомощно пожал плечами. «Угораздило же меня приехать в страну с тлеющим военным конфликтом! - думал я про себя лихорадочно. - А вдруг начнется?!.. И Джоана, эта шалава, почему она меня не предупредила?!..». - Да не беспокойтесь вы так! - сразу начал успокаивать меня Хариф. - В данный момент активные боевые действия не ведутся. Так, постреливают иногда, чтобы эти рамяне не забывались. Но фронт находится далеко отсюда. Да к тому же вокруг столицы расквартированы две отборные бронетанковые дивизии. А сама столица плотно прикрыта системой ПВО. Самой совершенной в Европе, между прочим! От его слов веяло циничной бравадой бывалого солдата, и я сразу почувствовал себя рядом с ним зеленым необстрелянным новобранцем. - И вообще, - продолжал разглагольствовать толстяк, - мы, гюлистанцы, терпеливый народ, и предпочитаем решать конфликт миром. Правда на нашей стороне! И мы уверены, что рано или поздно международное сообщество встанет на нашу сторону и категорически потребует от правительства Рамении очистить наши территории! Но если вдруг!.. В этот момент в окно нашего «Хаммера» вежливо постучался улыбчивый полисмен. Шофер приспустил стекло, и Хариф вальяжно протянул офицеру свое удостоверение, сказав ему что-то по-гюлистански и кивнув при этом в мою сторону. Офицер улыбнулся еще шире и сказал на ломанном английском: - Welcome in Ghulistan, Mister! После чего быстро что-то добавил на своем языке, обращаясь уже к шоферу и указывая куда-то вперед. Шофер тут же стал выруливать на свободную от машин первую полосу и проехал по ней до ангара № 4, где и пристроился в хвост шикарного «BMW». Здесь Хариф вышел из автомобиля и прошел к стеклянной будочке у въезда в ангар, где сидело два полицая. О чем-то быстро переговорил с ними, что-то суетливо сунул в руки - и уже через пару минут, вполне довольный, снова устроился рядом со мной на кожаное сидение. Проезжая ангар, мы даже не притормозили. Документы мои не проверили, багаж не осмотрели. Улыбка молодого солдатика с автоматом, стоявшего на обочине, - и мы помчались дальше. - Хотите выпить? - небрежно предложил Хариф, и приоткрыл дверцу бара. - Пиво, виски?.. Рекомендую местную водку «Игит»! Идет на экспорт, даже в Россию! - Виски, пожалуй, - выдавил я слабо, слегка обескураженный всем произошедшим и почувствовав вдруг тревожное желание выпить полстакана валерьяновых капель и успокоено вытянуть ноги перед камином где-нибудь за толстыми стенами старинного шотландского замка…

Не знаю как сегодня, но еще вчера на крупнейшем форуме Азербайджана соответствующая тема висела, аж 13 страниц. Думаю, никто сайты не блокировал. Просто где-то сработала самоцензура, а кому-то настойчиво посоветовали закрыть тему. И вряд ли кого-то из админов, прислушившихся к советам "доброжелателей", можно за это осуждать: это их право, поскольку это их бизнес. Символично в этой ситуации, что власть даже не сочла нужным вразумительно объяснить произошедшее. А те комментарии, которые последовали... лучше бы их вовсе не было, настолько они нелепы. Что касается права обсуждать наши проблемы армянам и кому-то бы ни было, то разумеется - не запретишь. Наш президент всего лишь наш президент. И слава Аллаху, что его власть не распространяется дальше наших границ. И еще мне просто стыдно за тех, кто и в этой совершенно прозрачной ситуации пытается хоть как-то оправдать действия Семьи или перевести стрелки в обсуждении на внешний мир. Есть факт, повод, и вокруг него и следует поразмыслить. Остальное - лишь следствие.

Больше всего женщина желает, просто мечтает, чтобы ей завидовали все остальные женщины. Ибо, в отличие от мужчин с их честолюбием, женщины тщеславны. "Ах. вот я во всем от кутюр, шелка, меха, бриллинты, золото, под руку с супер-пупер красавчиком, киноактером, миллиардером, чемпионом, принцем на Бентли, перед кинокамерой, с призом мисс-вселенная в обнимку, на обложке, на ступеньках роскошной виллы, на борту шикарной яхты!.. А танька-гюлька-анька кусает губы, посыпает голову пеплом и бьется головой о чугунную батарею от зависти!!!"

ВСЕ и СРАЗУ вряд ли получится. Уж извините. Было, но не до конца. Некотрым не понравилось, в том числе и хаккерам. И в этот раз НИЧЕГО не обещаю. 2. - Уважаемые пассажиры, приветствуем вас в аэропорту столицы Гюлистана Алиабаде. Температура за бортом 22 градуса. Просим всех оставаться на местах до полной остановки самолета. Симпатичная стюардесса еще раз повторила объявление по-русски и гюлистански, после чего пошла по рядам, подбадривая милой улыбкой пассажиров, с которыми успела завести непринужденное знакомство за время полета. - Извините, мисс, - откашлялся сидящий рядом со мной небритый рыжий детина скандинавского типа, - а в вашем аэропорту есть бордель? Брови стюардессы на мгновенье взлетели вверх. - Вам так не терпится? - улыбнулась она снисходительно. - В наших аэропортах есть все, что имеется в других аэропортах мира. И даже сверх того. Вот, пожалуйста, - сказала она, и достала из кармашка фирменного пиджачка небесного цвета пакетик с презервативами. - Очень мило! - осклабился неряшливый викинг. - А вы сегодня вечером свободны? - Увы! Мне предстоит по прибытию пройти определенные процедуры. Но если вы задержитесь у нас… - и девушка снова полезла в карман, на этот раз - за визиткой. Я слегка позавидовал непосредственности соседа, наблюдая за тем, как он напряженно засопел, провожая взглядом круглую попу стюардессы. «Если все гюлистанки такие… - подумал я. - А говорят, что они хороши лишь до 20-22 лет - возраста, после которого их, по закону страны, обязывают вступать в брак и рожать детишек». Но эта девочка была все еще вполне аппетитной, несмотря на несколько перезрелый возраст. Аэропорт Алиабада ничем особенным не отличался от других столичных аэропортов мира. Так мне показалось вначале. Потом я понял - что-то ни то. Стал сравнивать, и постепенно нашел несколько существенных различий. Первое - было очень тихо, непривычно тихо для аэропорта. Обычно в аэропортах стоит невнятный нескончаемый гул, который начинает звучать тем отчетливее и раздражительнее, чем дольше там находишься. Но в огромных холлах алиабадского аэропорта стояла внятная вежливая тишина. Затем в глаза бросилось обилие портретов вождя на стенах, и его многочисленные изображения в хромированных лазерных мониторах под высоким потолком. Но это как раз меня не удивило. Я уже был просвещен из своих сетевых изысканий о необыкновенной благодарной любви гюлистанцев к их незабвенному вождю - основателю государства и правящей династии. А еще через некоторое время, уже получив багаж, аккуратно уложенный в тележку, я заметил улыбки. Все вокруг улыбались друг другу. Причем работника аэропорта - гюлистанцы - улыбались совершенно искренно, не скрывая радости от встречи с дорогими гостями и возможности им услужить, а гости - по всякому: кто недоверчиво, кто растерянно, а кто просто автоматически, не в силах устоять перед обаятельными улыбками добродушных гюлистанцев. На выходе из багажного отделения стояла группа встречающих с небольшими табличками в руках, на которых были аккуратно выведены имена визитеров. Встречающие тоже все улыбались и приветственно махали руками. Один из передних в группе был усатый дядька с небольшим брюшком, безжалостно заправленным в провисшие много ниже талии брюки потрескавшимся от длительного ношения кожаным ремнем. Его смуглая залысина игриво отражала радужные огни аэропортовской иллюминации. «Хариф! - понял я, прочитав свое имя на высоко вскинутой табличке. - Мой гид. Не очень-то он похож на мачо. Хотя, Джоане видней». Хариф видно тоже каким-то образом угадал меня и поспешил навстречу. - Бобби? Мистер Ганн? Разрешите я вам помогу? С этими словами он решительно взялся за ручки тележки и покатил ее к выходу. - Как долетели? - спросил помятый "мачо", когда я через несколько шагов снова поравнялся с ним. - Надеюсь, полет был приятным? - Спасибо. Все отлично, - сдержанно поблагодарил я усача, приятно удивившись по ходу его безупречному английскому. - Я учился в Бирмингеме. А проходил стажировку в Глазго, - еще шире улыбнулся Хариф, в ответ на мое немое удивление. - На кого, позвольте спросить? - вежливо поинтересовался я. - Информатика. Я программист! - несколько напыщенно, как мне показалось, ответил толстяк. - А как же вы?.. Но мне показалось неловким закончить вопрос. Хариф лишь хитро усмехнулся: - Я вполне доволен своей работой. Я очень люблю работать с людьми! В этот самый миг мы подошли к большой стеклянной двери, которая моментально бесшумно разлетелась перед нами, - и на нас пахнуло теплой свежестью молодой разомлевшей под солнышком травки и густым ароматом весеннего букета цветов. - Добро пожаловать в Гюлистан, дорогой мистер Ганн! - неожиданно воскликнул гид. - Уверен, что дни пребывания в моей стране будут самыми приятными в вашей жизни! Я испуганно встрепенулся и в недоумении обернулся на громогласное приветствие, несколько более патетичное, чем принято в столь обычных ситуациях, как мне подумалось. Но сразу и улыбнулся милостиво: лицо смуглого толстячка прямо таки светилось гордостью за свой прекрасный край и радостью за меня - желанного гостя, получившего редкий шанс вкусить прелестей здешней райской жизни. И верно - открывшийся пейзаж не мог оставить равнодушным своими благостными красками даже меня, видавшего виды туриста. Я с удовольствием глубоко вдохнул ароматного воздуха и с еще большим удовольствием выдохнул, смачно сплюнув под ноги. Последнее вызвало легкую гримасу неудовольствия на лице моего гида, промелькнувшую мгновенной тенью в области вздувшегося надбровья и просквозившую тут же в спасительные складки смущенной улыбки. Гюлистанец стыдливо сглотнул и преданно заморгал глазами в ответ на мой вопрошающий взгляд. День был солнечный, безветренный, прямо как на Гавайях в октябре. Аэропорт Алиабада располагался в самом центре обширной долины, окруженной со всех сторон невысокими голубоватыми холмами, переходившими по горизонту плавно изогнутыми линиями в густо-фиолетовые пятна мощных горных кряжей. Сама площадь аэропорта представляла собой огромный замысловатый цветник с пышными фонтанами там и тут, метавшими в невинно-синее небо каскады искрящейся водяной пыли. Со всех сторон площадь замыкалась зеленым кольцом деревьев: царственными платанами, какетливыми ивами и гигантскими пирамидами тополей, вставшими грозным частоколом на самых границах этого рукотворного райского уголка. Пешеходные дорожки были вымощены веселой орнаментной плиткой в красно-сине-зеленых тонах. Покрытие автостоянки и расходящихся от нее веером на Запад и Восток двух многополосных автобанов искрилось под высоким майским солнцем кристаллической крошкой и удивляло безупречной гладкостью. Мне даже вспомнился Бангкок с его автотрассами из ракушечной пыли. Повсюду вокруг - порядок, чистота, безупречный вкус, тонко сочетающий высший шик и утилитарный прагматизм. Сразу чувствовалось, что в этой стране заботятся об удобствах людей, возводя роскошь в ранг естественно-необходимого. Словом, я был впечатлен высокими стандартами. Права была Джоана: Гюлистан - страна цивилизованная. Это вам не вульгарная выскочка Мексика, и даже не аристократичная скупердяйка Австрия. Здесь все дышало благополучием и надежностью. - А далеко до Алиабада? - спросил я вновь гордо засиявшего Харифа. - Пустяки - 52 километра. Это там, за теми холмами, - указал он на Запад. - Алиабад построен на высоте 1200 метров над уровнем моря. Очень живописное место и экологически абсолютно чистое. И дорога в город весьма красочна. Да вы сами скоро убедитесь. Минутку, сейчас я вызову нашу машину, - и он суетливо полез в карман за телефоном. - А как же тест? - смущенно удивился я. - Какой тест? - в свою очередь удивился Хариф. - Ах, вот вы о чем! Вам охота терять лишних полчаса на какой-то тест? - Нет, но если положено… - Ну, вот и славно. Тест пройдете в отеле. Это формальность. Но справку, конечно, лучше иметь при себе в известных случаях, - неожиданно подмигнул Хариф. - А вот и наша машина!

Хулистан Часть Первая. "Беда стране, воздающей живым властителям почести, подобающие мертвым" Плутарх Алиабад. День первый. 1. В эту прекрасную страну я приехал в начале Мая. Специально, чтобы насладиться созерцанием всемирно известного шоу «Обряжение цветами», вполне заслуженно конкурирующего своей зрелищностью с бразильским карнавалом и амстердамским парадом геев и лесбиянок. Однако поездка в Гюлистан обошлась мне в копеечку и стоила больших нервов. Транспортные расходы, проживание в фешенебельном отеле, ресторанное питание по высшему разряду, услуги гида и так далее - все это должно было стоить не так дорого, я бы даже сказал, чувствительно дешевле, чем можно было ожидать. Но вот подобающее место на трибуне для почетных гостей на Площади Цветов заказать в Сети оказалось слишком накладно - отпугивали цены, просто астрономические. Я даже хотел отказаться от поездки, прикинув, что элементарно не укладываюсь в бюджет. В сущности, это шоу можно было посмотреть в очередной раз по любому из платных глобальных каналов, что я уже ни раз и делал. «Ну их на репку, этих гюлистанцев, с их неуемной любовью к флористике, - подумал я, - если за кресло на трибуне придется отвалить 10 000 амеро!» За такие деньги я лучше съезжу в Москву и посмотрю ежегодные кулачные бои на Красной Площади. Или же слетаю в Северную Корею на День Обжорства - тоже весьма занимательное зрелище. Представьте себе стометровую в диаметре тарелку, покрытую полутораметровым слоем вареного риса, в которую со всех сторон вступают одновременно десятки команд в пестрых набедренных повязках и начинают буквально проедать проход к центру, где установлена шоколадная статуя Ким Ир Сена с коньячной начинкой. Команде, первой достигшей статуи, и достается редкое лакомство, а заодно, разумеется, главный приз: сотня новеньких мопедов от западных спонсоров - почти недостижимая мечта любого северного корейца. Команды двигаются подобно гусеницам. Впередиидущие, наглотавшись вусмерть риса, тут же отваливаются в белоснежную зернистую жижу, но их сразу заменяют нетерпеливые товарищи по команде с горящими голодными взорами. Многие захлебываются в этой каше. Кто-то, прямо на месте, обсирается, приняв чрезмерную порцию слабительного, чтобы не помереть после забега от запора. В итоге к финишу доползает лишь горстка самых отчаянных, если доползает, а весь стадион - белое изъеденное поле с пестрыми скорчившимися стручками тел в узких заплывающих мутной жижицей каналах - под конец усеян трупами и засерями. Разве это не прикольно - посмотреть на столь дикую обжираловку? Жуткая и весьма живописная картинка с высоты амфитеатра!.. Но Джоана сказала мне: - Боб, ну ее в задницу - Корею! Это только по ТВ все красиво. На самом деле, в реальности все выглядит крайне неэстетично, поверь мне. А над стадионом так воняет, так воняет!.. Я даже не смогла высидеть до конца. А после целую неделю не могла ничего принимать в рот, кроме жареных бананов. А на рис, так вообще до сих пор смотрю с отвращением… И кулачные бои - тоже - так себе шоу. Разве что под конец, когда выпускают медведей… Так что, мой тебе совет: поезжай в Гюлистан - не пожалеешь! И дело не только в шоу. Эта страна - нечто особенное: настоящая экзотика! - Да слышал я, слышал про Гюлистан. Поэтому и решил съездить. Но ведь дорого, Джо! - Оно того стоит, Бобби. В Гюлистане ты будешь удивляться на каждом шагу. Это какая-то новая цивилизация! Это просто сказка, а не страна! И еще скажу тебе: не покупай билет на шоу по инету. Лучше - на месте, с рук. Иностранцев там любят - гюлистанцы славятся своим гостеприимством. Но при этом стараются обчистить по максимуму. Это и понятно: туризм - главная статья доходов государства. После работорговли, разумеется. Так что если ты купишь билет на месте, дружок, сэкономишь не меньше трех-четырех штук. Главное - найти гида пошустрее. Гид - это все для иностранца в этой стране, где неписаные законы и есть настоящие, по которым живут гюлистанцы. Я даже могу тебе порекомендовать одного. Его зовут Хариф. Настоящий мачо и умница! С ним ты будешь чувствовать себя как у мамаши за пазухой. - Джо, сестренка, - сказал я, усмехнувшись по-свойски, - признайся, ты ведь ездила в Гюлистан не на цветочки смотреть, а на великую битву? Всем известно, что гюлистанцы самые неутомимые трахальщики на планете. После дравидов, конечно. - Фи! Не вспоминай про дравидов - меня сейчас стошнит! Эти их полуметровые чешуйчатые пенисы, похожие на ленкоранские огурцы, слюнявые рты с гнилыми зубами, мерзкие рожи!.. Это вырожденцы, мутанты! Как ты можешь их сравнивать с милыми симпатичными гюлистанцами! Они такие нежные, застенчивые, послушные!.. Нет, я обязательно куплю себе гюлистанца в мужья. Когда-нибудь, когда решу завести ребенка. Ты ведь знаешь, что у них чрезвычайно подвижная сперма - одна из самых дорогих на рынке. Но я предпочитаю натуральное зачатие, да и хороший мужик под рукой всегда пригодится. - А как же наследственность? - А что - наследственность? Мне нравятся брюнеты. А в интеллектуальном отношении они не уступят даже японцам. В Гюлистане, чтобы ты знал, обязательное высшее образование для всех. Правда, они немного забитые там. Но, говорят, во втором поколении быстро адаптируются. Очень приспосабливаемый народец. Так их воспитывают. - Ладно, Джоана, ты ездила туда трахаться. Я тебя понимаю, и твои восторги - тоже. А мне там что делать с моим вялым членом и тощей задницей? - Но ведь у тебя стоит иногда на девочек? - лукаво подмигнула Джоана. - Разве ты не знаешь, что в Гюлистане узаконена педофилия, как и в Малайзии? Только они, в отличие от малайцев, хитрее. Я имею в виду правителей. Не поставляют товар на экспорт - специально, чтобы любители ездили за лакомством в Гюлистан и оставляли там свои денежки в государственных публичных домах. - Но ведь это удовольствие, наверное, тоже недешево стоит? - вздохнул я. - Недешево, - согласилась Джоана. - Но есть и подпольные клубы, где и товар дешевле и девочки симпатичнее. Для этого тебе и нужен гид. И на свою задницу кого-нибудь найдешь. Я ведь говорю, что гюлистанцы очень гостеприимны. - Ты уверена? - задумался я. Вечером, все еще обуреваемый сомнениями, я подсел к монитору и начал в который раз лихорадочно просматривать информацию по Гюлистану. «Хрен с ним! - решил я, устав от прокручивания соблазнительных рекламных роликов и пестрых картинок. - Поеду! Крайняк, откажу себе в осеннем удовольствии от поездки в Австралию - на китовую охоту. Зато оттянусь от души. В Гюлистане нет ни СПИДа, ни гепатита - тоже плюс. Надо только сходить к врачу за справкой, хотя, тут пишут, что в аэропорту все равно придется пройти тест. Молодцы - уважаю!..»

Вы фаталист. Или у вас элементарно не хватает фантазии представить на месте Муталлибова человека с перечисленными мною качествами. Вопреки уже озвученному некоторыми высокопоставленными политиками, Вы по-прежнему считаете п о л и т и к у "чистым" делом? Так кто же на самом деле "фаталист"? )) У Г.Алиева не было другого выбора, как прислушаться к зову народа... Продолжить мне дальше или уже достаточно? Вы, кажется, путаете фатализм с идеализмом. Впрочем, и при моем несколько идеалистическом взгляде на жизнь, в прекраснодушии меня вряд ли можно упрекнуть. Я ЗНАЮ, что политика - не для белоручек. Но иногда, все же, цель оправдывает средства, потому как без потерь ни в одном деле невозможно обойтись. Но теперь, уже по свершившимуся факту, вполне можно понять: кто какие цели изначально преследовал. Так что, отвечая уже уважаемому Лоббисту, - более ранний приход к власти Алиева и его клана, возможно и уберег бы страну от некоторых застарелых проблем ( хотя вряд ли - никто ему не мешал за 10 лет правления решить хоть одну), но все те гадости жизни, от которых мы сейчас страдаем, все равно бы развились. Потому как это - клановость, коррупция и монополизм - и есть основы гейдаризма, а тнюдь не навязанная нам кем-то извне модель управления государством.

Вы фаталист. Или у вас элементарно не хватает фантазии представить на месте Муталлибова человека с перечисленными мною качествами. Или же и вы считаете, что таковых в Азербайджане не может быть, потому что мы азербайджанцы?

Интересно, кто э т о (см.подчёркнутое) первым "придумал"? Просто время было не простое... Да и он поспешил с обнародованием грандиозных нефтянных проектов, чем привлёк внимание "к запаху больших денег" и ранее не "посвященных"... Да и Гарабахская проблема "родилась" не просто так. Думали организовать т.н. управляемый пожар, а он вышел из под контроля... Дейсвительно, политика-грязное дело. Всё, уже молчу... Если бы это было не так, то Муталлибов не оказался в той ситуации, в которой оказался. Вот из ДОСТОИНСТВ всех четырех президентов можно было бы, пожалуй, слепить хорошего президента для Азербайджана, а именно: порядочность Муталлибова, патриотизм Эльчибея, харизматичность, политическая воля Г. Алиева и образованность И. Алиева. И еще, чтобы понять этих людей, можно для примера представить их президентами, скажем... Австрии. Как бы, по-вашему, развивалась их карьера? Я считаю, что Муталлибов худо-бедно дотянул бы свой первый и последний срок без особых послествий для себя и страны. Эльчибея выкинули бы очень быстро, - за сумасбродства и полную профнепригодность, - и присудили к принудительному лечению у психиатора-нарколога. А вот оба Алиевых, рано или поздно, перекочевали бы с президентских кресел прямохонько на скамьи подсудимых. Или я не прав?

При всех слабых сторонах натуры, как то - слабоволие, отсутствие аналитического ума и профессиональная некомпетентность в качестве руководителя столь высокого ранга, - единственный ПОРЯДОЧНЫЙ их всех наших президентов.