Ramiz Aslanov

Право на святость и непогрешимость у нас уже зарезервированно за одной семейкой. А Эмин и Аднан всего лишь умные и образованные ребята, которым небезразлична судьба народа и страны. В отличие от подхалимов и халявщиков "ирялиевцев".

Не верю я вам, что вы ДОЛГО прожили в США. Мне даже не верится, что вы там вообще были. Иначе бы не писали такую чушь, используя идеологические клише советских времен. И не надо приплетать сюда Эмина и Аднана. Как азербайджанец и гражданин вы и мизинца их не стоите, судя по вашим псевдопатриотическим и псевдорелигизным ханжеским измышлениям. И нет в Азербайджане никакой "американизации", увы! А есть самая что ни на есть еразизация всей страны+гейдаризм.

По этому поводу есть тема на Форуме: http://forum.bakililar.az/index.php?showtopic=69784 Суммы гораздо больше. Но дело даже не в импорте длинноухих. Я думаю и почти уверен, что кое-кто на самом верху увидел самого себя в этом ролике - и оскорбился, разгневался. И скорее всего, ему специально подсунули для просмотра этот ролик и соответственно прокомментировали - чтобы была реакция. И она последовала.

Не смешите, ради бога. Наше "сильное" государство это прежде всего - полицейске государство, у которого сил хватает лишь на то, чтобы держать в страхе репрессиями собственный народ. Экономика? Какая экономика может быть в насквозь коррумпированном государстве?! Даже если мы будем добывать в десять раз больше нефти, ни государству, ни народу при такой "экономике" пользы не будет и быть не может. Что касается остальных пунктов, то эти идеи громогласно вещаются с трибун лишь для того, чтобы отвлечь самую отсталую часть народа от реальных проблем. Словом, те же политические "мыльные оперы". У Азербайджана нет государственной идеологии - с этим я с вами согласен. А вот у властей она есть - и о ней вам тут уже ни раз говорили. Другое дело, что эта идеология в своей глубинной сути лжива и антинародна. А что из этого следует - думайте сами. Хоть иногда.

В вашем посте ключевое слово "по заслугам"! А теперь найдите мне, пожалуйста, в УК Азербайджана статью за желание "выделиться" или за "черный юмор". Хотя то что ребята сделали - я имею в виду клип - ни один разумный человек желанием выделиться не назовет. Этим ребятам не было необходимости "выделяться", они и без того не шпана: оба из интеллигентных семей и получили высшее образование за рубежом. А то что вы называете "юмором", есть ни что иное как политическая сатира, вполне допустимая в любом цивилизованном государстве. В клипе не было никаких имен, чтобы кто-то персонально мог это принять на свой счет и выдвинуть обвинение даже за "унижение достоинства" , "клеветнические домыслы порочащие честь" и так далее. Выходит, вы не признаете право людей на политическую сатиру и солидарны с властями, что за это надо сажать - любым способом? А насчет довода не выносить сор из избы, так это вообще смехотворно. Весь мир прекрасно осведомлен о положении дел в Азербайджане. И молча презирает нас за то, что мы это терпим. А вот узнав о таких азербайджанцах как Эмин и Аднан, уверен, начнут хоть немногие уважать.

То есть, вы фактически утверждаете, что ребят осудили незаконно, и при этом убеждаете нас, что протестовать против беззаконной власти есть преступная глупость? Нечего сказать, хорошая у вас гражданская позиция. Может потому мы и живем в такой стране, что большинство, подобно вам, слишком "умные"?

А против Эшголгейал (Эшг олсун Гейдар Алиев) они будут возражать? Или не посмеют?

Это человека, по крайней мере, остановит от прыжка с Девичьей Башни. По-вашему, иностранцы дураки, что огораживают все смотровые площадки на высотных сооружениях сетками? Публичное самоубийство, да еще в центре города и вдобавок в месте, которое считается символом города - недопустимо! И то что у кого-то есть возможность легко осуществить самоубийство в подобных местах есть результат безответственности прежде всего городских властей, и за это соответствующих придурков надо строго наказывать. Сетка также - психологический барьер, если вы не понимаете. У многих неуравновешенных людей возникает искушение спрыгнуть, когда они оказываются в одиночестве на высоте, тем более, если сделать это просто. А вот сетка такого человека могла бы остановить и, возможно, прошла бы его минутная слабость и он вообще бы не покончил с собой... А упрямо желающие прыгать пусть уж лучше прыгают со своих балконов.

*** С Фаррой стало происходить что-то странное. Как только Лот пошел на поправку, начал быстро оправляться и Фарра. В один из дней, Бина, зайдя к нему в комнату, к удивлению своему обнаружила старца сидящим в постели. Она быстро подбежала к нему и попыталась снова уложить, но Фарра недовольно оттолкнул ее руку. - Помоги лучше встать, дура! - сказал Фарра сердито. - Как же ты встанешь, хозяин? И зачем тебе? - запричитала испуганно Бина. - Помоги! Бина неуверенно подошла и подставила плечо. Фарра медленно встал, тяжко охнув и хрустнув костяшками в коленях. Затем они сделали несколько шагов по комнате - Бина с трудом удерживала его соскальзывающее тело. - Голова что-то кружится, - ослабевшим голосом сказал Фарра, и Бина из последних сил развернула старика и подтащила к постели, на которую они оба рухнули обессилевшие. - Ничего, встану я еще, - хрипел Фарра, уткнувшись лицом в подушку, - Чую, что встану. Вспомнил про меня Бог зачем-то. Уложив старика в постель и дождавшись пока он, отдышавшись, затих, Бина поспешила в общую комнату. - Хозяин-то наш ходит! - выпалила она прямо с порога. - Как ходит? - удивилась Милка, оторвав взгляд от мотков шерсти, которые они наматывали с Сарой. И Бина, захлебываясь от нетерпеливой радости, стала рассказывать о чудесной перемене, произошедшей со стариком. По ее словам выходило, что Фарра совершил по комнате почти целый круг, а Бина при этом лишь слегка его придерживала. - Нахор, Аврам! - позвала мужчин Милка, и когда они зашли в комнату, сказала, - Послушайте, какие чудеса Бина рассказывает! И Бина вновь повторила свой рассказ, приврав на этот раз еще больше. - А главное, - закончила Бина, - говорит он так ясно, будто ничего у него прежде с головой и не было! Совсем как прежний наш хозяин - разве это не чудо? И Бина заплакала, и было непонятно - радуется ли она выздоровлению своего мужчины или жалеет, что не скоро еще кончатся ее мучения со стариком. А еще через два дня Фарра сидел во дворе, на специально сколоченном для него широком стуле, обложенный со всех сторон подушками. А перед ним сидела вся семья: Аврам с Нахором, Милка с детьми и Сара. А за спинами их стояла Шира и несколько слуг из мужчин. А Бина, неожиданно приободрившаяся в последние дни, стояла, гордо улыбаясь, рядом со старцем, то и дело поправляя одеяло, которое было накинуто ему на плечи. - Значит, уезжать надумали? - спросил Фарра. - Да, отец, ты ведь понимаешь, что дальше оставаться нам здесь опасно, - сказал Аврам. - А как Лот себя чувствует? - Плохо. Не встал он еще с постели, - сказала Милка, сокрушенно вздохнув. - Да не хочет он вставать, - поправил ее Нахор. - Ни так уж он и плох. И разговаривать ни с кем не хочет - упрямится. - Это он с тобой говорить не хочет, - сердито возразила Милка. - А со мной и с Сарой очень даже и говорит. - Ну, да - подай-принеси, - усмехнулся Нахор. - Так ты говоришь, что воеводе много отдал за свободу нашу? - спросил Фарра, дождавшись пока муж и жена перестанут спорить. - Почти все, - ответил Нахор виновато. - Плохо это. И с чем мы тогда поедем? - Отец, нельзя нам больше здесь оставаться! Уходить надо, пока ворота открыты и не прознали про нас цари Халдейские! А что до добра, то разве ж мы бедны? У нас стада большие - никогда таких не было. Есть и денег немного. И даже золото есть - у женщин наших, что мы им подарили в украшениях. Как-нибудь дойдем! Милка неодобрительно посмотрела на Аврама, но ничего не сказала. Фарра надолго задумался. - Вот что я решил! Уезжать - надо! Но не следует торопиться. Стада большие только помехой нам будут, а вот золота, что в дороге необходимо, у нас почти и не осталось. А сделаем мы так! Ты Аврам, возмешь с собой большую часть стада и людей, сколько необходимо, и пойдешь в Кархемиш. Там всех животных и продашь. Не очень торгуйся, чтоб быстрее было. А когда воротишься, мы к тому времени уже выйдем из города и будем ждать тебя в стане. Тогда все и решим окончательно. А сейчас мы идти не можем. Слабый я еще, да и Лот слаб - трудно ему придется в пути. А главное - золота нет. Согласен ты? Аврам засомневался, раздумывая. - Согласен! - сказал он, наконец. - Но знайте, отец, если вы и на этот раз слово свое не сдержите - я один уйду в Ханаан! И Лота с собой уведу! Тогда уж не обижайтесь. Фарра лишь усмехнулся в ответ. Но не только Фарра с семьей решил покинуть Харран. Многие из зажиточных горожан решили уехать, и даже бедняки некоторые. Понимали люди, что не будет еще долго в Харране прежней жизни - вольной, безопасной и богатой. И, как только открылись ворота, потянулись из города люди - кто с животными, груженными добром, а кто и с узелком на палке через плечо. И разъезжались, расходились люди в три стороны от Харрана: кто на Запад - в тот же Кархемиш, кто на Юг - в Мари, а кто на Восток - в Ниневех. И только на Север никто не спешил - в царский город Ур. И не останавливало людей даже то, что многое из их добра отнимали солдаты воеводы. Обыскивали они людей и караваны на воротах, отбирали самое ценное, говоря при этом, что добро подозрительное, возможно - из наворованного, и следует его прежде проверить: не объявится ли хозяин, признавший за свое? И люди ругались с солдатами, пытаясь доказать, что добро их собственное - тяжким трудом нажитое, но, видя бесполезность споров, плевались в сердцах и уезжали, бросив отнятое на произвол жадного воеводы. И в Харран купцы стали приезжать гораздо реже - многие слышали о беспорядках в городе и боялись везти туда свой товар. И видя, как пустеет с каждым днем подвластный ему город, и, испугавшись, что так вскоре и совсем жителей в Харране не останется, приказал Уш-Ушан запереть ворота и никого не выпускать. Было снова недовольство в городе. Ходили толпой люди на площадь - к дому судьи, где жил теперь воевода, но встретили их солдаты копьями и мечами: многих побили, а некоторых, для острастки, посадили в тюрьму, потребовав с родных большого выкупа. И так получилось поэтому, что, когда Аврам вернулся из Кархемиша, распродав животных, не мог он войти в Харран без боязни, что его обратно не выпустят. А Фарра с семьей не мог выйти. *** Сара сидит в комнате Лота за низеньким столом и вышивает узоры на рубашке для Кемуила. Вечно она что-то шьет. Вот Милка, та все время с ним говорит, даже когда при работе: рассказывает новости - что в семье, что в городе. А Сара молчит. Зайдет, спросит, как он себя чувствует и, не дождавшись ответа, садится за столик со своим шитьем. Она шьет, а Лот на нее смотрит. Не может не смотреть. Стоит она у него перед глазами, даже если глаза он закрывает и претворяется спящим. Сара наклоняет голову к шитью. Сбоку падает свет от свечи. Какой у нее красивый лоб - чуть выпуклый, без единой морщинки. Нос тонкий, прямой, ноздри почти прозрачные. А губы - губы у нее маленькие, пухлые и всегда чуть приоткрыты, словно застыла на губах нежное слово невысказанное. А в глаза Саре лучше не смотреть. Когда, бывает, поднимет она вдруг голову, словно встревожившись чем-то, и посмотрит на Лота, у него сразу начинает кружиться голова - словно он падает в глубину ее распахнутых глаз, падает, и никак не упадет. И Лот быстро закрывает глаза, чтобы не упасть совсем. «Скорее бы пришла Милка ей на смену! - думает Лот, ворочаясь. - Или пусть бы Сара что-нибудь сказала». Когда она говорит, Лоту ни так беспокойно. - Что? - спрашивает Сара, словно угадав его беспокойство. - Тебе что-то надо? - Нет, Сара, спасибо, - говорит Лот смущенно. - Просто нога что-то чешется. - Это у тебя раны заживают, - говорит Сара. - Вот и чешутся. И искупать бы тебя надо. Хочешь, я скажу Шире - она тебя мочалками оботрет? - Нет, Сара. Я не малый ребенок, чтобы меня женщина купала. - Стесняешься? И напрасно. Чего ж тут стесняться, раз ты больной? Вот и меня стесняешься - дотронуться не разрешаешь. А Милке позволяешь все. Разве я тебя не такая же сестра как Милка? - спрашивает Сара с нескрываемой обидой. «Что-то она сегодня разговорилась», - думает Лот, не находя, что ей ответить. - Вот и говорить со мной не хочешь, - еще с большей обидой говорит Сара. - Почему же не хочу? - возражает Лот. - Ты сама никогда со мной не разговариваешь. - Так ты все время глаза отводишь, как я на тебя посмотрю. Или отворачиваешься. Вот я и подумала… Ты и сейчас на меня не смотришь. Лот оборачивается и смотрит на Сару. Сара улыбается застенчиво и радостно. Но вдруг сама опускает голову. Она замолчала - и словно оборвалась музыка дивная. Лоту так нравится ее тихий грудной голос. Он чем-то напоминает ему голос матери - такой же нежный и чистый. И Лоту нестерпимо хочется снова услышать Сару. - Есть вести от Аврама? - спрашивает Лот. - Да, - говорит Сара, на миг подняв глаза и опустив. - Утром снова приходил от него человек. - Как же он проходит через ворота? Ведь никого не пускают. - А по печати, - говорит Сара. - Всем кто в город входит, солдаты метку глиняную с печатью дают. А когда эти люди хотят выйти, они должны пойти к писарю воеводскому. Там они отдают эту метку, а взамен получают другую - по которой солдаты их из города и выпускают. А без метки из города никак не выйдешь. - А разве нельзя эту метку купить? - А кто же тебе ее продаст? - улыбается наивности Лота Сара, которой тоже стало спокойнее от разговора. - Писарь не продаст - пытались уже люди его подкупить - его за это воевода высечет. А люди пришлые - и подавно. Как же они потом новую метку возьмут - без старой? Эдак, они сами в Харране останутся. Да и солдаты на воротах - они уже почти всех жителей города, кто повиднее, в лицо знают - и даже с меткой не выпустят. - Да, хитро придумал этот воевода! - искренно удивляется Лот. - А как же мы из Харрана выйдем, чтобы в Ханаан идти? - А ты хочешь в Ханаан идти? - спрашивает Сара. - Да, хочу, - отвечает Лот. - А что мне здесь делать? - А если только мы пойдем - Авраам и я? Пойдешь с нами? - с надеждой спрашивает Сара и голос ее чуть дрожит. - А ты хочешь, чтобы я пошел с вами? - спрашивает Лот и смотрит испытующе в глаза Саре. Сара чуть замешкалась с ответом и опустила взгляд. А потом снова подняла и сказала, улыбаясь: - Конечно, хочу. Ты ведь брат мне. - Тогда - пойду. Сара поднимается со своего места и подходит к постели Лота. Она разглаживает морщины на его подушке, поправляет край одеяла, что сполз с его груди. - А если хочешь идти, надо тебе быстрее выздоравливать, Лот, - говорит Сара. - Аврам передал сказать, чтобы мы готовились. Он что-то придумал. Лот берет ее руку, и рука Сары чуть вздрагивает - Сара, - говорит он, - а можно я у тебя кое-что спрошу? Как брат. - Можно. Конечно можно, Лот, - говорит Сара. - Ты любишь Аврама? Сара неловко пытается высвободить руку, но Лот держит крепко. - Лот, как же я могу не любить своего мужа? - говорит она укоризненно. - Он ведь муж мне! - Так ты его любишь как мужа? - А как же мне его еще любить? - удивляется Сара и, видя, что Лот не отпускает ее руки, добавляет. - Когда замуж выдавали, я не очень хотела идти. Это правда. Пугало меня, что он старше намного. А потом, когда узнала его хорошо… Кого ж мне любить еще, Лот, как не собственного мужа?!.. Сара вырывает руку и идет к своему месту. Сара снова принялась за шитье. Они молчат долго. А потом Лот говорит: - Ты красивая, Сара. Сара улыбается тихо и отвечает, не поднимая головы: - И ты красивый, Лот. Мне приятно, что у меня такой красивый брат. И все у тебя будет хорошо, Лот. Уж ты поверь мне. *** Нахор несколько раз ходил к Уш-Ушану, чтобы напомнить о его обещание выпустить их из города. Но каждый раз воевода отклонял просьбу, говоря, что еще не время. Пусть, мол, люди успокоятся, перестанут уезжать, тогда он их и выпустит. Да и вообще - зачем им уезжать? Чем им здесь плохо? Жизнь в городе постепенно налаживается и, пока он, Уш-Ушан, правит Харраном, Фарра с семьей может рассчитывать на его покровительство. А в последний раз Уш-Ушан даже наорал на Нахора, пригрозив ему наказанием, если он еще раз побеспокоит его, и приказал немедленно открыть лавку и заняться восстановлением кузни. Тогда Аврам и предложил свой план. И Фарра согласился, хотя Нахор и был против, поскольку считал план очень рискованным. С этого дня Аврам начал посылать в Харран своих людей под видом купцов. И заходило их каждое утро пять-шесть человек, а выходило вечером меньше - один или двое мужчин оставались в доме Фарры. А те, что выходили, вывозили в мешках с пшеницей или открыто, под видом купленного, кое-какое добро семейное - не самое дорогое, но необходимое. И так получилось, что вскоре собралось в доме Фарры до двадцати молодых и крепких слуг, а многое из добра сумели вывезти. И Нахор время не терял также - смог он продать кое-что в городе из своих прежних товаров и добра семейного и обратить в золото и серебро. Только дом и кузню не стали продавать они, и мебель с утварью, что у них была, чтобы не вызвать подозрения. И вот, в одно утро, вошел в город сам Аврам на ослах и верблюдах, и были с ним еще семь слуг. И не стал брать Аврам у солдат метки, сказав, что приехали они надолго - к семье своей, и назвал свое имя. И в тот же день, вечером, незадолго до закрытия городских ворот, увидели вдруг солдаты, которые в это время были обычно заняты погрузкой на повозки отобранного добра, чтобы отправить в городские амбары, как приближается к воротам большой караван. Тогда некоторые солдаты по приказу старшего из них бросили свое занятие, и пошли навстречу каравану. Но не успели солдаты приблизиться, как вдруг выбежали из задних рядов люди с мечами и смяли их в короткой драке. И тех солдат, что остались у ворот, тоже быстро перебили, а некоторых связали. И тогда караван свободно вышел из города. Так Фарра с семьей своей и всем добром, что удалось спасти, вышел из Харрана. За воротами их уже ждала подмога - большой отряд, что прятался до времени за ближайшим холмом. И, пропустив караван вперед, встал этот отряд, который возглавил Аврам, перед городом, чтобы встретить солдат Уш-Ушана, если они будут высланы в погоню. Но из города так никто и не вышел - закрылись вскоре ворота: хоть и был разгневан Уш-Ушан на семью Фарры, и хотелось ему их наказать, но, обдумав дело, решил воевода оставить как есть, ибо понимал, что у Аврама людей много и будут они биться до последнего. И прождав до темноты, двинулся Аврам с людьми вслед за караваном по дороге в Кархемиш.

Ага, всех выслушает, а потом пихнет танку про гипотенузу: Гипофиз Гипотезе гипотенузу загипопотамил!

И что из этого? Может футболистам руки отрезать? Попадание мяча в руку и игра рукой - вещи разные. И трактовать так или иначе подобные случаи вправе только судья. По-вашему, этот английский судья-полицейский был продажным? НА этом ЧМ были такие безобразные судейства, что финал прошел, можно сказать, без единой грубой ошибки. А мелочи - не в счет. У галландцев была возможность забить гол - и не раз. Вот забили бы - и стали бы чемпионами. А сваливать все на судью могут только болельщики. У самих голландцев, насколько я понял, серьезных притензий к судье нет. кстати, они сегодня отомстили испанцам. Правда, в пляжном футболе ЧЕ .

Да уж, уже есть намеки, что кое-кто подаст в отставку, а командир штурмовой группы вообще будет наказан. Но для турков это будет лишь поводом еще жестче требовать извинений и компенсации пострадавшим.

Я болею за Барсу, поэтому не могу быть объективным. Судья провел матч нормально, скажем так. Сомнителен был лишь эпизод Пуйоль-Роббен. Но Пуйоль во время его отпустил, а Роббен не упал вовремя. Вот и все. Поэтому и не было красной карточки и штрафного ( нарушение было за линией штрафной площадки). Лично мне жаль, что Месси выбрал не ту сборную. В сборной Испании (Барсе) его как раз не хватало. А в сборной Аргентине он оказался лишним - "белой вороной".

Лучше всех про биссектрису сказал А. Вазнесенский: Девочка писает по биссектрисе. Стебайтесь дальше.

А кто же тогда имеет отношение к Исламу? Может быть, Азербайджан? За прелюбодеяние так или иначе наказывают ВО ВСЕХ странах, где Ислам является государственной религией. Что касается мужчин, то их тоже наказывают. И очень жестоко иногда - вплоть до смертной казни. Но только в тех случаях, когда доказана его связь с замужней женщиной (мусульманкой). Просто по Исламу мужчина может иметь несколько жен. Также в Исламе фактически узаконена проституция в виде неограниченных по числу краткосрочных браков. Поэтому мужчине легче усладить свою похоть.

Уважаемая, ни вы, ни я не можем что-то определенное утверждать по этому частному случаю. Что мы можем, это обсуждать общую проблему. А именно: правомочность казни за прелюбодеяние. В одном случае мжет быть оговор и подкуп судей. В другом - все может оказаться правдой. Но что это меняет? Вы сами сказали, что " клевета и подстава" есть повсюду. Что касается самой практики казни, то она, как я уже сказал, в точности соответствует установлениям Шариата. Это положение записано в Каране. А Каран является откровением Аллаха, ниспосланным Мухаммеду. И в праве ли кто-то в Исламском государстве что-то менять в Шариате по собственному усмотрению? Если вправе, то ко всем чертям летит обязательность и всех остальных установлений и от Ислама ничего не останется, как не осталось от Христианства. Ведь Христанство, с одной стороны, тоже жиждется на откровениях Богочеловека Иисуса. а с другой стороны - на Библии. Так же как Иуадаизм,основой которого является та же Библия - Тора тоже есть откровение Иеговы данное Маисею. Так вот, те кто "уезжает", те кто хоть в какой-то части не признает божественности писаний, будь то Каран, Библия или Евагелие, те кто не хочет жить по законам религий, к которым себя ханжески причисляют, не могут считаться верующими. И осуждая в данном кнкретном случае казнь женщины, вы автоматически осуждаете Ислам - сознательно или по неразумению. Если вы неверующая, как я, к примеру, то это вполне понятно. А если вы "верующая"... то вы, выходит, неверующая на самом деле.

Ок, свидетели были, казнили обоих - в этом случае вы сочтете справедливым наказание? Вы сами готовы жить по таким законам?

Приведите конкретные доказательства, что в данном деле не было свидетелей. Статья правозащитника - не в счет. Уверен, что где-где, а в Иране соблюдается Шариат, а значит - свидетели были. И еще, если даже свидетели были, это оправдание казни? Мое замечание направленно на то, чтобы обратить внимание юзеров на ханжество тех, кто на словах - человек верующий, а на деле не готов им быть. Невозможно быть наполовину верующим. И бессмысленно подходить к традициям и законам клерикального государства с позиций человека живущего в светском государстве. В США, стране светской и демократической, тоже существует смертная казнь. Но что-то этим никто не возмущается. А что касается меры наказания, то она тоже может считаться неадекватной или адекватной в зависимости от ментального состояния общества и необходимости. К примеру, в Китае крупных взяточников расстреливают. Для Китая борьба с коррупцией весьма актуальна. А в Иране забивают камнями за прелюбодейство. И, наверное, с точки зрения теистических установок на чистоту и обязательность исполнения ВСЕХ законов Шариата, это тоже актуально. Во всяком случае, для правящего режима и его целей.

Да уж, у кого не спросишь, все - мусульмане. Или христиане. Или иудеи. А как доходит до дела, не признают законов религии. Ведь женщину казнят именно по законам шариата - один к одному. Что ж вы за мусульмане, если не уважаете шариат? Кстати, обряд побития камнями взят из Библии. Так что это еврейский обряд. А из Библии перешел в Христианство и Ислам. Можно сказать, что побитие женщин камнями за измену - божеское предписание. Так верите вы в бога или нет?

3. - Ты должен меня понять! - твердит она отчаянно. - Мы с тобой нормальные люди. А эти… Она нервно ходит по веранде, сжимая в одной руке бокал, а в другой - дымящуюся сигарету. - Иногда мне кажется, что я живу среди насекомых, в какой-то подземной дыре. Они - как муравьи! Нормальный человек не позволит с собой такое вытворять… Я сижу в кресле и смотрю на ее босые ноги, звонко шлепающие по деревянным полам. У нее короткие и широкие ступни. И пальцы рук тоже - толстые и короткие. Не очень-то это и красиво. И вообще, если присмотреться к ее фигурке беспристрастными глазами эстета, вряд ли ее можно назвать изящной. Сейчас-то она еще ничего, но лет через пять-шесть наверняка превратиться в обычную биипстую бабенку с оплывшей талией и обвислыми титьками. Если к тому времени не загнется от спиртного. - Как ты сюда попала? - спрашиваю я. Дэля останавливается, бокал резко рисует в воздухе некий иероглиф возмущенного недоумения и при этом из него выплескиваются золотистыми искрами капли шампанского. - Как попала? - переспрашивает она. - Как муха в дерьмо! Она допивает и размашисто зашвыривает бокал в ближайший куст. Подходит к ступенькам и сутуло опускается - руки висят меж раздвинутых коленок. - Я ведь тоже была когда-то веселой наивной девчонкой. Ну, был у меня дружок, само-собой. Красивый парень, стройный и кудрявый как Аполлон. Он снял для меня квартиру, катал на шикарной тачке… Мы даже съездили с ним на Кофру, где у них имелась небольшая вилла… А потом его убили. И оказалось, что его папаша не торговец недвижимостью, а крупный наркодиллер. И сам Кирос был в деле… Меня, конечно, сразу взяли в оборот лягавые. Но ничего не смогли пришить, кроме хранения: нашли при обыске немного порошка. Впаяли год условно и огромный штраф. Таких денег у меня не было, вот и пришлось полгода отрабатывать должок на ткацкой фабрике. Хорошо, что удалось продать кое-что из шмоток, чтобы снять скромный уголок, иначе пришлось бы жить в коммуналке и питаться в столовке на талоны. - А родители? - Мать и брат. Я с ними порвала еще раньше. Да и чем они могли мне помочь? Даже когда отец был еще жив, мы жили очень бедно…А ты, наверное, из богатеньких? - обернулась Дэля. - Да. Но после смерти отца мне ничего не досталось. Немного помогла сестра. - А мне вот некому было помочь, - сказала Дэля и снова отвернулась, уставившись в какую-то точку на горизонте. - Я пыталась найти работу, - продолжила она, что-то про себя обдумав. - Но куда податься восемнадцатилетней девушке, которая даже школу не закончила? Разве только в продавщицы. Но в приличных маркетах девушкам с судимостью сразу указывают на дверь… Работаешь по двенадцать часов, через день, все время на ногах, улыбаешься всем подряд, терпишь их хамство и капризы - и за все это тебе платят какие-то крохи, которых едва хватает на оплату квартиры, жратву в забегаловках и самые дешевые шмотки на распродажах. А ведь ты молода, красива, на тебя облизывается каждый второй козел в штанах, когда идешь по улице, и готов выложить твою недельную зарплату, если согласишься подставить задницу или хотя бы отсосать на заднем сидении… В то время я просто ненавидела мужчин. Всех подряд… А потом сошлась с Полидоросом - хозяином дома, в котором снимала каморку. Я задолжала ему за три месяца. Нет, он не стал по-хамски требовать расплатиться натурой. Он предложил мне другую квартиру - большую и прилично обставленную. В другом его доме, для жильцов посолиднее. У него было несколько доходных домов. И с десяток мясных лавок по всему городу. А еще - толстая волосатая жена и четверо детей… Мясник…Я была для него свежим мясцом. Он приходил дважды в неделю. Просил раздеться и станцевать что-нибудь. Я не умела танцевать. Стеснялась и, наверное, это выходило нелепо и смешно. Но он не смеялся. Сидел в кресле, выставив свой необъятный живот, и беззвучно хлопал в ладоши. Пил вино и мне подливал, заставлял пить, пока я не вырубалась. Только после этого он стягивал штаны и наваливался на меня… Утром я почти ничего не помнила, обнаружив себя голой на ковре, всю в синяках… А однажды утром я увидела на столе стопку денег мелкими купюрами - 1000 евро - и записку. Раньше он мне никогда не давал больше сотни. Еду и все необходимое покупал сам. А тут целая тысяча… - А что было в записке? - спросил я замолчавшую женщину. Деля как-то по-детски пожала плечами, вскочила, подошла к столу, налила себе водки, выпила одним махом и присела напротив. - Освобождение, - сказала она, глядя мне в глаза и облегченно улыбаясь. - Он просил меня съехать в течении недели, поскольку нашелся выгодный жилец на эту квартиру. Очень вежливо составленная записочка, с извинениями и самыми лучшими пожеланиями. Здорово, правда?.. Я съехала в тот же день. Сняла номер в дешевом отеле. Проспала двое суток. Просыпалась, принимала ванну и снова ложилась спать. Ничего не ела. Только воду пила из крана…. Первое, что я сделала - купила себе красивое платье. Далеко идти не пришлось - магазинчик был в том же квартале, наискосок от отеля. Еще я купила новую сумочку, симпатичные туфельки и красную помаду. Вернулась, переоделась, накрасилась - и пошла гулять по городу. Словно я в нем не родилась и не прожила все свои восемнадцать лет. Словно я была не я, а какая-то другая девушка - из другой страны или даже с другой планеты…Вкусно поела в ресторанчике. Потом купила мороженное. Потом баночку колы. Потом пила кофе с пироженными за столиком открытого кафе, курила с наслаждением и грызла семечки… Я была в тот день какой-то ненасытной - все время что-то хотелось есть или пить… А вечером пошла в бар. И мне было очень весело. За мной многие ухаживали, угощали коктейлями, приглашали танцевать, а ушла я с одним высоким блондином. Его звали Марек и он оказался поляком. Студент, будущий врач, приехал в Афины на каникулы… Утром он стыдливо сунул мне две сотни, сказав, что это практически все его последние деньги, потому что вечером он уезжает в Варшаву. Жалел, что мы не встретились раньше…. С этих двух сотен все и началось. У мальчика оказалась легкая рука… Деля медленно выпрямилась, отвела взгляд и застыла как фарфоровая статуэтка. Только сжатые губы играли тонкой печальной улыбкой. - Ты давно в Гюлистане? - спросил я, чувствуя себя неуютно от ее молчания. - Я почему-то уверен, что давно. Почему ты не уедешь? Тебе ведь здесь плохо? - Куда? - глухо спросила Деля. - Куда я уеду? Меня ищут. Как только я появлюсь там, меня схватят и посадят за решетку. - Но что ты сделала?! - вскричал я скорее от любопытства и страха, чем от удивления. - Убила человека. - Любовника? - Нет, - презрительно отчеканила Дэля. - Его жену. Тупую, некрасивую и жестокую биип. И я не о чем не жалею, если хочешь знать. Хотя мне все пришлось бросить и податься в бега с одним чемоданчиком и жалкой суммой денег, что я успела обналичить… Но что деньги, квартира, любимые шмотки и безделушки? Все это можно снова купить, если постараться. А вот чего не вернешь ни за какие деньги, так это саму себя, если тебе пришлось однажды от себя отказаться. Не вернешь родных, старых друзей, любимого города, хотя ты и была в нем всего лишь удачливой проституткой. Ты уже не имеешь права ни на что, чем раньше владела только лишь благодаря своему имени. Даже на свою внешность ты не имеешь права - и приходится перекрашиваться или носить парики, ходить в очках, носить какие-то необъятные балахоны, чтобы скрывать свою стройную фигурку… Ты когда-нибудь жил под чужим именем? - Нет. Но я жил в коммуне. - Ты был наркоманом? Плотно сидел?.. Нет, коммуна - это не совсем то. Хотя, я бы не смогла жить в коммуне. Это уже какое-то свинство, в котором полностью теряешь себя, свою индивидуальность, свое прошлое и последние надежды. Оставаться собой и при этом бежать от себя - гораздо страшнее. Прятаться, изворачиваться, все время лгать окружающим и сочинять истории… И - никому нельзя верить! Если б ты знал, сколько мне пришлось пережить за два года, пока я скиталась!.. - А за что ты ее убила?.. Ну, ту женщину, - спросил я осторожно. - Это была месть, - хмурится Дэля на вопрос. - Я не очень-то соображала, что делала. До сих пор не могу сообразить, как это все у меня вышло. Сунула свою беретту в сумочку, поймала такси… Она сама открыла мне дверь. А ведь в их доме было полно прислуги… Я разрядила в нее все обойму. В упор. Она отлетела метров на пять, к стене, а я все еще стреляла… - Любовь? - предположил я. - Какая там любовь! - возмутилась Дэля. - Я просто трахалась с ее мужиком. У него было полно баб, кроме меня. Но эта стерва почему-то решила оторваться на мне. Подослала кого-то. А меня как раз не было в ту ночь дома. Но, к несчастью, остановилась одна подруга. Даже просто - знакомая. Я с ней познакомилась в Испании и как-то сразу сошлась. Она всего лишь приехала на пару дней посмотреть город… Если б ты видел, что с ней сделали!.. Когда я подумала, что это должны были сделать со мной…Нет, я не жалею. Повторись все, я бы снова ее пристрелила. Только не так быстро и не так глупо. - Но почему - Гюлистан? - спросил я. - Мне посоветовали. Сказали, что здесь можно спокойно отсидеться. Что можно за деньги сделать хорошие документы. Вот я и сижу - как мышь в мышеловке… А год назад я приняла гражданство, - нервно улыбнулась Дэля. - Представляешь? Я теперь гюлистанка! «Голубая»! Разве это не здорово?.. Сотрясаясь всем телом от беззвучного смеха, Деля поспешно плеснула в бокал и начала судорожно глотать вино, словно захлебываясь. А я оторопела наблюдал, как две алые струйки медленно, но неотвратимо сползают вдоль ее остренького подбородка, текут по тонкой шее и заливают обнаженную грудь.

Этот пассаж, в качестве "аргумента" демократичности израильского общества, особо умилил. Хотелось бы задать пОСЛУ следующий вопрос: а где вообще и когда, в какой стране проводились акции в поддержку политики Израиля, если только эти мероприятия не организовывались самими евреями? Что-то я таких пикетов, митингов и демонстраций не припомню. Выходит что - во всем мире нет демократии, если во всем мире обычные граждане осуждают сионистов Израиля, а есть она только в Израиле?.. Странно ведь. А вот то, что такие акции проходят в Израиле - совсем не странно. Это говорит как раз о том, насколько очевидна для самих же евреев жестокая и тупая политика властей, где каждый второй премьер министр - бывший генерал или бывшей член террористической организации. Это говорит о том, что народу Израиля надоело быть заложниками сионистких агрессивных устремлений радикалов, надоело жить вот уже шестой десяток на казарменном положении, в состоянии перманентной войны с соседями, когда быть израильтянином значит быть потенциальным убийцей невинных людей и самому быть мишенью ненависти...

Вы еще и при Сталине жили?!.. Тяжелый случай... Это дело США, России, ПАСЕ и прочих - с кем и с чем они собираются или не собираются мириться. Факт в том, что Турция не собирается мириться с Израилем, пока Израиль не извинится перед Турцией официально. А насчет "правил игры", то Турция отменила лишь одно правило - обходится в своих действиях без констультаций с мировым еврейством. А вот упомянутые вами страны и органанизации, увы, пока без этого не могут. Но кроме правительств есть еще и народы этих самых стран. А теперь скажите мне - в каких странах питают особую любовь к евреям вообще и к израильтянам в частности? Вот вы любите рыскать в инете. Так порыскайте на этот счет - прикиньте, сколько в сети юдофобских сайтов и статей, а сколько - юдофильских. Вся "вина" Турции лишь в том, что она осмелилась обращаться с Израилем так, как того заслуживает Израиль. Если говорить правду в политике и действовать по совести и справедливости не есть хорошо, то что тогда хорошо?

А причем здесь "польский", дорогой? Я про израильского, интервью которого "Зеркалу" вы привели. Отвечал он как осел, упрямый и тупой. А то что он еврейский осел, это уж извините - с кем не бывает? Кстати, про вояж Митчелла. С каких пор Турция стала страной Ближнего Востока? То есть, если спецпредставитель Белого Дома совершает поездку по Ближнему Востоку, почему он обязательно должен завернуть в Турцию? И главное - почему вас так радует, что он туда не залетит попить кофе, отклонившись от маршрута?.. А насечт языка дипломатов... неужто вы "дипломат", коллега нашего президента? Оно и видно.

Всего три кружки! Так что в "поддержке" не нуждаюсь.