Cергей Константинов
"НАЧИНАЯ с 1919 года Сталин вооружал кемалистскую хунту в Турции, руководствуясь малопонятными соображениями... "Особое" отношение к Турции заставляет всерьез задуматься, так ли неправдоподобны слухи о том, что Сталин был мусаватистским агентом и безумно боялся разоблачения со стороны своих турецких хозяев". Эта цитата взята нами из книги С.М. Айвазяна "История России: армянский след", изданной и продающейся в Москве. Можно было бы и не беспокоить читателя цитированием опуса из серии "Носовский-Фоменко" (чего только стоит утверждение Айвазяна о том, что "колыбель русских - Арарат", или о том, что Киев основали армянские князья Куар, Шек и Хореан!), если бы не "круглая дата" - 80 лет установления советской власти в Армении.
Эта дата в современной Армении окрашена исключительно в черный цвет. Большевизация страны воспринимается исключительно в контексте коварного заговора большевистской Москвы и кемалистской Турции. О стопроцентной протурецкой внешнеполитической ориентации большевиков пишет не только Айвазян. Аркадий Вартанян, президент Центра русско-армянских инициатив, пишет о том, что большевики ограбили и обкромсали Армению, "приняв за чистую монету сладкоречивые обещания Ататюрка участвовать в борьбе против мирового империализма" ("НГ", 03.12.97). Директор Института истории Академии наук Армении Грант Аветисян считает, что советизированный в апреле 1920 года Азербайджан проводил "линию "Мусавата" на территориальную экспансию" - "кемалисты и азербайджанские руководители совместными усилиями шли к общей цели, умело используя общие лозунги". Все эти утверждения подкрепляются многочисленными ссылками на пантюркистские высказывания Кемаля, Джемал-паши, Энвера-Паши, азербайджанских мусаватистов.
На первый взгляд всем этим доводам противопоставить нечего. Действительно, большевики установили советскую власть в Армении не просто с помощью кемалистов, но и во многом идя навстречу их территориальным притязаниям в Закавказье. Пантюркистские идеи, культ Кемаля имели широкое распространение и в буржуазном, и в советском Азербайджане. В 1923 году Серго Орджоникидзе приводил на сей счет следующий пример: "...В азербайджанской мусульманско-учительской семинарии учащиеся носили в первый год советизации Азербайджана значки-портреты Мустафы Кемаля, не Нариманова, а Мустафы Кемаля". Невозможно ничего возразить и против того, что советско-турецкий договор 1921 года грубо попрал территориальную целостность не только Армении, но и Грузии. Однако все же рискнем не согласиться с армянскими историками в том, что большевики в 1920 году действовали в Закавказье исключительно в интересах кемалистов, пантюркизма и панисламизма. Об этом свидетельствуют многие как опубликованные, так и не введенные в широкий читательский оборот архивные документы.
Прежде чем ознакомить читателей с этими документами, необходимо совершить краткий экскурс в историю взаимоотношений Армении не только с Россией и Турцией, но и с Азербайджаном, Грузией, а также с английскими оккупационными властями в 1918-1920 годах. Это сделать необходимо уже по той простой причине, что, к примеру, в современной азербайджанской литературе имеет хождение версия о том, что большевики были тайными сторонниками армянских дашнаков. В книге Махмуда Исмаила "История Азербайджана (Краткий обзор с древнейших времен до 1920 г.)", изданной в Баку в 1995 году, говорится, что, готовясь к захвату Азербайджана, советское правительство "вошло в сговор с армянскими дашнаками. 22 марта (1920 г. - С.К.), в день праздника Навруз дашнакские бандитские отряды организовали мятеж в местах компактного проживания армянского населения в Карабахе, а также в Гянджинском и Казахском уездах". Если это так, то выходит, что Сталин был не только агентом мусаватистов, но и дашнаков? Не слишком ли много для одного человека?
Прежде чем перейти к более подробному анализу всех хитросплетений политики большевиков по отношению к Армении в годы Гражданской войны, думается, уместно привести точку зрения известного политолога Сергея Кургиняна относительно причин альянса большевиков с кемалистами, совершенно нетипичную для современной армянской историографии: "Поддержка Ататюрка разворачивалась на фоне сильной приверженности тогдашней армянской элиты Антанте, демонстрации верности ей. Советская Россия, отчаявшись получить поддержку красному режиму в Европе, повернулась лицом к Ататюрку, и в этом смысле выбор России был спровоцирован прозападной ориентацией тогдашних лидеров "Дашнакцутюна" ("Армянский вестник, 1993, # 3).
Прозападная, в основном пробританская, внешнеполитическая ориентация дашнаков была во многом вызвана тем, что Армения оказалась единственной страной Закавказья, открыто вставшей на сторону ярых противников большевиков - белых правительств Деникина и Врангеля, которые, в свою очередь, были союзниками Антанты. Кроме того, ставка на англичан для дашнаков была выгодной геополитической комбинацией в условиях протурецкой и прогерманской ориентации Грузии и протурецкой - Азербайджана. Именно вмешательство англичан предотвратило дальнейшую эскалацию армяно-грузинского конфликта, разгоревшегося в конце 1918 года в Ахалкалакском и Борчалинском уездах, с их же помощью дашнакам удалось в июне 1919 года занять Нахичевань и ликвидировать там так называемую Аракскую республику. Однако открытая поддержка правительствам Деникина и Врангеля, которых англичане с конца 1919 года поддерживали весьма вяло, скорее по инерции, номинально, сослужила дашнакам недобрую службу. Армения загоняла себя в дипломатическую изоляцию, поскольку Грузия, Азербайджан и Турция были противниками Белого движения. В июле 1919 года Грузия и Азербайджан приняли соглашение о совместном вооруженном выступлении против возможного продвижения деникинской Добровольческой армии. Армения отказалась присоединиться к этому соглашению, что стало одной из причин дальнейшего дрейфа Грузии и Азербайджана в сторону Москвы и Анкары.
Ничего не выиграли дашнаки и от того, что на переговорах в середине апреля 1920 года в Сан-Ремо с Грузией и Азербайджаном потребовали предоставить в распоряжение Армении часть Батумского порта и территориальной зоны для строительства железнодорожной линии к Армении. Это требование не нашло поддержки не только у азербайджанской и грузинской делегаций, но и у представителей Великобритании, которые заявили, что если закавказские государства не договорятся между собой, то союзники не окажут им никакой материальной помощи. Последним крупным достижением дашнакского правительства стал Севрский мир, по которому Армении возвращались захваченные туркам в годы Первой мировой войны вилайеты.
Еще до заключения Севрского мира кемалисты начали готовиться к новой агрессии. В Москве этой перспективе вовсе не радовались. Хотя экспансивный Орджоникидзе предложил Ленину, Сталину и Карахану (заместителю наркома иностранных дел) в конце мая 1920 года "взорвать Армению", Центр в лице наркома иностранных дел Чичерина дал Серго следующую директиву: "Политика мира и компромисса с буржуазной Грузией, с дашнакской Арменией и турецкими националистами продиктована ЦК партии по соображениям общей политики и должна неуклонно проводиться. Удерживайте товарищей от действий, идущих с ней вразрез. Наши представители - Киров в Тифлисе и Легран в Эривани - будут ее проводить..."
Именно по инициативе Чичерина Политбюро осудило инициирование Орджоникидзе и его сторонниками в Кавказском бюро ЦК РКП(б) восстаний в нескольких городах и населенных пунктах Армении, подавленных дашнакским правительством. 22 июня 1920 года Чичерин обратился в Политбюро с письмом, в котором, в частности, говорилось, что "в то время как ЦК постановил вести линию компромисса с буржуазными правительствами Грузии и Армении, дипломатическим путем вырывать там почву из-под ног Антанты, бакинские товарищи своими действиями срывают компромиссы, отвергают требуемое ЦК заключение соглашения с Арменией, способствуют восстаниям, настаивают на присоединении к Азербайджану тех спорных территорий, которые постановлено занять нашими силами и присоединение которых к Азербайджану сделает совершенно невозможным соглашение с Арменией".
Линия на "компромисс" с Арменией начинает сворачиваться в конце июня - начале июля 1920 года после того, как Политбюро приняло решение о поставках оружия и золота кемалистам. Примерно в это же время аналогичные решения принимаются и в отношении повстанческого антибританского движения в Иране и Афганистане. 8 июля 1920 года Сталин телеграфирует Орджоникидзе: "Мое мнение таково, что нельзя без конца лавировать между сторонами; нужно поддержать одну из них определенно, в данном случае, конечно, Азербайджан с Турцией. Я говорил с Лениным, он не возражает".
В конце июля 1920 года Политбюро приняло решение о советизации Армении, но в начале августа 1920 года члены Кавказского бюро ЦК РКП(б) присылают в Москву телеграмму, в которой предлагают установить тесную связь "с турецкими революционными массами" не через Армению, а через Грузию, поскольку "по военно-стратегическим соображениям Грузию завоевать легче, чем Армению. Забирая последнюю, части растягиваются, имея на фланге враждебную нам Грузию, со стороны которой не исключена возможность удара". Однако в связи с активизацией операций армии Врангеля на Кубани руководство большевиков вновь отказалось от советизации как Армении, так и Грузии. Кроме того, эта советизация далеко не всеми большевиками мыслилась как совместная российско-турецкая акция. Показательно в этом плане следующее указание Чичерина полпреду РСФСР в Армении Леграну от 28 июля 1920 года: "Турки, взяв Нахичевань, ввели там советскую власть и предлагают, чтобы наши войска туда пошли. Приказ о занятии Нахичевани нашими частями уже давно дан - об этом я Вам давно сообщил, но, в общем, - не дело турок или другого народа определять, куда и в каком количестве мы должны идти".
Легран, в свою очередь, жаловался в Москву на самоуправство "бакинских товарищей" и военных властей, которые "предъявляют ультимативные требования непосредственно армянскому командованию, не согласованные с нашей общей политической линией, причем сопровождают их угрозой приведения в исполнение, которые выходят за пределы его компетенции и фактической возможности. В сообщениях же, адресованных нам, командование
11-й армии договаривается до решительного намерения перейти в наступление и ликвидировать "Араратскую республику". Превышение своих прямых обязанностей, приводящее нередко к нежелательным для Москвы политическим последствиям, было характерно не только для командования 11-й армии и не только в Закавказье. Достаточно вспомнить о тех художествах, которые творили буденновцы на Украине и войска Туркестанского фронта при взятии Бухары, приводивших в ужас ответственных эмиссаров Москвы. Показательны в этом плане признания в письме на имя Ленина одного из руководителей Туркестанского бюро компартии Григория Сокольникова в сентябре 1920 года: "Вы спрашиваете, каковы итоги? Итоги те, что с гор. Бухарой обошлись, как, к несчастью, обходятся со всяким "освобождаемым" городом наши части, когда они "вырываются из рук". Не лучше было и в Персии. А Ростов? А Харьков? Будем политически залечивать, елико возможно".
Красноармейская вольница времен Гражданской войны принесла много горя и вреда всем без исключения национальностям России. Не только московским политикам, но и военачальникам было весьма трудно удержать разгулявшихся красноармейцев от насилия в отношении мирного населения. Это насилие носило стихийный характер и не являлось результатом коварного заговора большевиков и кемалистов против армян. Об этом, например, красноречиво свидетельствует следующий документ: "Приказ по войскам 11-й армии. 8 июня 1920 г. Тяжелая обстановка партизанских действий повстанцев (речь идет о мусаватистах. - С.К.) начинает сказываться на наших частях пагубно. Все чаще устанавливаются случаи участия красноармейцев в мародерстве и грабежах. Производятся разгромы мечетей и мусульманских святынь. Красноармейцы, командиры и комиссары поддались чувству злобы против повстанцев и начинают придавать больше характер религиозных и национальных гонений (так в тексте. - С.К.) Так, например, красноармейцы охотно пользуются услугами армян, содействующих разгрому татар, хотя известно, что армяне руководствуются чувствами национальной розни. Установлены случаи непринятия должных мер против армян, грабивших татарские аулы. Такие действия красных частей провоцируют мусульман. При таких условиях будут иметь успех симпатии беков и ханов, и война против нас приобретет национальный и религиозный характер, если красноармейские части не изменят своего поведения. Реввоенсовет армии категорически требует от красных войск выдержки, уважения к религии, величайшего политического и классового сознания. Необходимо воздерживаться от излишней жестокости или покровительства одной из наций. Реввоенсовет выражает уверенность, что рабочие и крестьяне России с честью справятся со всеми задачами на востоке. Командующий армией Левандовский. Член РВС Лестник".
Эти пожелания остались во многом на бумаге. В июне-августе 1920 года армянское правительство неоднократно информировало Москву о жестоких расправах частей Красной Армии с мирным населением. 10 августа 1920 года Чичерин сообщает Леграну, что из Еревана его информируют о следующем: "Нашими войсками разгромлены многочисленные армянские деревни Зангезура, остатки спасшегося крестьянства живут под открытым небом. Наши части расстреливали из пулеметов даже мальчиков и девочек двенадцати-тринадцати лет, население доведено до отчаяния. Другие нашими войсками увезены в Азербайджан, где многие расстреляны. В самом Баку были массовые расстрелы армян. Эриванское правительство видело русские приказы о расстрелах. Ждем от Вас объяснений, ибо такие эксцессы заставят армянские массы нас ненавидеть".
В ответ Легран сообщал Чичерину о том, что все эти сведения являются провокацией дашнаков, но признал, что "во время неудач под Герусами имели место некоторые жестокости, быть может, даже излишние".
10 августа 1920 года Легран заключил договор с правительством Армении. Стороны заявили о прекращении боевых действий. Красная Армия оставалась в Карабахе, Зангезуре и Нахичевани, причем п. 3 Договора оговаривал, что занятие этих территорий не предрешает вопроса о правах на них ни со стороны Армении, ни со стороны Азербайджана. Не все пункты Договора понравились наркоминделу. 11 августа 1920 года Чичерин шлет Леграну депешу, в которой отмечает, что, отдавая Армении Шахтахты - связующий пункт с Турцией, Россия и Азербайджан становятся "совершенно отрезаны" от Турции, кроме того, "дашнакам отдаются железные дороги, так что пути в Турцию и Персию и Макинское ханство в руках дашнаков, необозримые запасы провианта Макинского ханства вместо нас пойдут в руки дашнаков и грузинских меньшевиков, а мы их лишимся. Неужели это было неизбежно?".
Однако, несмотря на критику Леграна, Москва не дала санкцию денонсировать договоренности с Арменией. Чичерин попросил Леграна проинформировать Орджоникидзе о том, что его намерение захватить Шахтахты и Сарыкамыш встречает противодействие главкома и РВС. Вообще ситуация в Закавказье менялась летом-осенью 1920 года с такой головокружительной быстротой, что казавшееся актуальным еще вчера становилось сегодня ненужным. Так, если 20 августа 1920 года Чичерин убеждает Леграна в том, что он ничего не имеет против занятия Шахтахты турками, поскольку "это не было бы нарушением Договора (от 10 августа 1920 года. - С.К.), ибо мы не обязались защищать эти места против турок", то через некоторое время он же пишет российскому посланнику в Армении о том, что "транзита через Армению надо добиваться дипломатическими путями. Десанты Врангеля, восстание кубанцев убедили нас в невозможности идти дальше Договора десятого августа. Поэтому решения, принятые здесь Серго о перемене линии, были отменены".
Осенью 1920 года, когда турецкие войска начали стремительное успешное наступление на Армению, большевики испытывали серьезные колбиипия при выработке дальнейшей политики по отношению к Армении. Они оказались перед сложной дилеммой. С одной стороны, им импонировало то, что кемалисты выдавливали с Кавказа Великобританию, с другой - потворство Турции в войне против Армении было и опасно из-за территориальных претензий турок не только к армянам, но и к Грузии, включая стратегически важный порт Батуми (единственный, откуда Россия могла экспортировать нефть из бакинских промыслов на внешний рынок). Кроме того, осенью 1920 года на Северном Кавказе вспыхнуло мощное антибольшевистское восстание во главе с Н.Гоцинским. Москве было необходимо позаботиться о том, чтобы не потерять этот регион.
4 ноября 1920 года на заседании Политбюро ЦК Компартии Азербайджана Сталин проинформировал собравшихся о том, что "Кемалю была послана из Москвы телеграмма, чтобы он прекратил наступление, но получил ли он ее - неизвестно Недавно прибывший от Кемаля коммунист говорит, что Кемаль не прочь вести переговоры с султаном (он - за Антанту). Кемалисты предъявляют требования на Фракию и еще кое-какие, но у него нет денег и припасов. Переговоры с султаном могут изменить положение в сторону, для нас не лучшую".
Чичерин 8 ноября 1920 года посылает Сталину телеграмму, в которой убеждает его в том, что необходимо "накоплять силы" для одновременного скорого вторжения в Армению и Грузию, чтобы предотвратить "поголовную резню" армян и возможность заключения Грузией соглашения с Англией. В ответ Сталин сообщает, что действует по обстановке, готовит работу по вторжению в Грузию в случае оккупации Батума англичанами, но в конечном счете все его действия будут зависеть от того, "какую позицию займут турки в связи с переговорами с Антантой".
В ноябре 1920 года самым активным сторонником скорейшей силовой советизации Армении был все же не Сталин, а Орджоникидзе (хотя, конечно же, все основные вопросы Серго решал с "Кобой"). Именно он создал из частей 11-й армии так называемый армянский полк, именно он бомбардировал Москву депешами о том, что советизация Армении необходима, что "все пройдет без особых затруднений". Москва же осторожничала до самого конца. 27 ноября, т.е. за четыре дня до провозглашения советской власти в Армении, Политбюро приняло следующее решение по докладу Сталина: "Принять по отношению к Грузии, Армении, Турции и Персии максимально примирительную политику, т.е. направленную больше к тому, чтобы избежать войны. Не ставить своей задачей поход ни на Грузию, ни на Армению, ни на Персию. Главной задачей признать охрану Азербайджана и прочное обладание всем Каспийским морем. Орджоникидзе предписывается остаться в Баку и принять на себя политическое руководство Азревкомом".
Все эти документы лишний раз свидетельствуют о том, что слухи о коварном сговоре кемалистов и большевиков, направленном против Армении, причем в форме утверждений о том, что Сталин являлся "мусаватистским агентом", мягко говоря, сильно преувеличены. Советизация Армении была стечением целого ряда обстоятельств, зачастую на первый взгляд не связанных между собой.
