Эмир Эмиров

обычно пастухи с овцами.) быывает с ишаками.) в общем экстрим это все.)

Эда.) всегда мечтал прочесть чтоылибо в этом духее.) красивая внешностьь нужна для одного, а внутренность для другого редко бывает чтоб совпадало, оыбчно наоборот - есть спички, но нет сигарет, либо сигареты без зажигалки.

.))) представляю себе это и .)) тем более я сейчас в хлам.) троекратное спасибо.)))

сцена с пастухом? .))) прошу прощения, на такой смех пробило вдруг.) спасибо за хорошее настроение.)

15 Когда на взволнованную душу человека внезапно наплывает облегчение, и он растворяется в безмятежном чувстве, как льдинка в теплой воде, то нет ничего страшнее новых, неожиданных тревог, которые могут возникнуть сразу же, из ниоткуда. И если сердце, бьющееся внутри, принадлежит трусу, оно способно треснуть, не выдержав столь страшной перемены. Так лопается тонкий стакан, стоит опустить его из холодной воды в горячую. Калид чувствовал себя именно тем стаканом, который вот-вот должен был лопнуть. Он уже собирался идти домой, прежде чем Мика заставил его принять участие в новоиспеченном дельце. Всю дорогу, пока они добирались от центра города к западной его части, Калид винил себя за то, что согласился. Но что же он мог теперь сделать? Повернуть назад? Признаться другу в том, что от страха у него подкашиваются ноги и текут сопли? Нет, он не мог пасть так низко. Он раболепный, но не настолько! По большому счету, Калид знал, что затея Михаэля не стоит стольких переживаний. Что, в конце концов, могло произойти? Но сам факт той возможности, того одного сотого процента, что он мог пострадать, не оставлял мужчину в покое. В подобные моменты он становился пессимистом и предсказывал самые невозможные вещи, то, чего в принципе произойти не могло. - Мы хлебнем сегодня свинца, - почти шепотом произнес Калид, когда они с другом еще заполняли собой автобус. - Брось, - Мика улыбнулся, но улыбка вышла какой-то напряженной, как и все, что он делал. - Глупец! Говорю тебе, нас убьют. Михаэль чувствовал, что друг вгоняет в него колебания. Калид просто напросто действовал ему на нервы. А когда человек, который боится и со всей присущей ему эмоциональностью распинается о своих опасениях, тут, хочешь не хочешь, начнешь сомневаться в выигрыше. - Ты можешь вернуться, если хочешь! – не выдержав, процедил Мика. – В противном случае, если и дальше продолжишь варить мой мозг, то я скорее сам заплачу этому Гарри, чтобы он нас не трогал, нежели потребую у него денег. - Вернуться? – Как сладка была эта идея. Калид ненавидел себя за то, что не мог согласиться. – Тогда мне придется сегодня же писать речь к твоим похоронам. – Помедлив секунду, он добавил. – Ты же глупец! Богатый и тихий район, в котором жил Гарри, был расположен на самом затылке города и благоухал своей скромной роскошью в огнях ночного освещения. Одно из тех мест, где ничуть не опасаешься за свою жизнь, разгуливая по улицам далеко за полночь в одних трусах и с банкой пива. Но, конечно же, никто не впадал в подобное безумство. Тут жили мирные, приветливые и успешные люди. Утром они отправлялись на работу на своих дорогих автомобилях, ближе к вечеру – возвращались в лоно семьи, ужинали, утрамбовывали пищу, разгуливая вдоль бассейнов и куря сигары, читали классиков перед походом в кровать и мерно похрапывали, настигнутые безмятежными сновидениями. Бывало, обитатели здешних мест устраивали вечеринки, праздновали какое-нибудь радостное событие, напивались, танцевали, но все это происходило в рамках приличия. Так уж повелось, что люди тут питали глубокое уважение друг к другу и ставили на первое место мнение соседей, нежели собственные желания и прихоти. У занятых семьянинов и благочестивых жен-домохозяек рождались славные детишки, похожие на родителей. То ли здешний воздух, то ли нечто иное, более специфическое, действовало на любовников в момент зачатия, но их отпрыски казались точной копией их самих. В одном лице были скоплены черты и отца и матери. Незнакомцев не было, только гости либо редкие проезжие, так как дорога отсюда вела лишь в одно место, не очень популярное. Все знали друг друга в лицо. И никто бы не удивился, если в один прекрасный день, территорию эту обвели бы высоким забором с колючей проволокой и поставили бы охрану по периметру, дабы сохранить чистый пруд в загаженном похотью городе нетронутым. Пока же, люди думали, что в этом нет нужды, так как считали, что ничто и не угрожает их дому, точно все зло, чувствуя здешнюю святую кротость, чураясь, обходило ее стороной. Но это было ошибкой! В недрах снежного сугроба уже чернела гниль, которую успели вынюхать, и Калид с Микой, точно мухи, летели на это дерьмо. Автобус шумно остановился, и люди повалили наружу. Дальше не ехал ни один транспорт, кроме такси. - Пошли. – Мика подозвал друга, который смотрел по сторонам, точно оказался на другой планете. Они подошли к легковому автомобилю с желтыми шашками, и сели внутрь. Таксист обернулся, осклабился и спросил: - Куда едем? Михаэль указал маршрут. Они двинулись с места. Ехать пришлось несколько минут, в течение которых друзья не проронили ни слова. Говорил лишь водитель, причем, говорил без умолку. Он успел рассказать им о том, откуда он, как жил, где успел поработать, в каких странах побывал и еще кое-что из своей личной жизни. Мика лишь изредка покачивал головой и мычал в знак согласия, и это приводило таксиста в прекрасное расположение духа. Он оживлялся и даже оборачивался назад, чтобы придать своей истории эмоций, с участием глаз. Калид глядел в окно. Он был не в себе. Ему хотелось, чтобы машина сломалась, чтоб их сбили, что угодно, хоть землетрясение, лишь бы не делать того, что надумал его друг. Порой человек, в силу своей стыдливости, не способен отказаться, даже если уверен, что согласие обернется для него смертным приговором. В любом случае, было поздно что-то менять, и Калиду оставалось лишь надеяться на благополучие. - Приехали, - проговорил радостный таксист, давя на тормоз. – Куда дальше? Мика потребовал у друга листок и показал водителю точный адрес. - Я не знаю где это, - признался обескураженный мужчина. - Хорошо. Тихий район был окутан таинственной дремотой, хотя до полуночи оставалось еще несколько часов. Повсюду росли деревья. Дома были окружены благоухающим газоном, кустиками, цветами. Не было здесь громоздких особняков, не было заборов, ворот, лишь изредка попадались живые изгороди, вносящие во все свою прелесть. Мика еще в машине заметил, что на каждом перекрестке стоят указатели в виде столбов. На почтовых ящиках можно было прочесть номер здания. Выходит, им удастся найти нужное место без посторонней помощи, не привлекая постороннего внимания. - Хотите, я поспрашиваю у людей? – спросил таксист. Это был добрый мужичок, чье нутро было пропитано верной услужливостью. Видимо, жизнь еще не успела либо просто не смогла сломать этого человека и превратить его в подобие недовольной, хмурой жабы. - Нет, спасибо, приятель, - ответил Мика. – Я вспомнил, где это находится. - Это далеко? Я могу довести вас. - Нет, нам с другом стоит прогуляться. Таксисту не хотелось их отпускать. - Что-нибудь еще? - Нет, приятель, дальше мы сами. Расплатившись, Мика вылез из автомобиля и ему пришлось дернуть друга за руку, чтобы тот последовал за ним, так как Калид будто бы заледенел на месте. - Так, тридцать семь, тридцать семь. – Михаэль повторял про себя адрес Гарри. Калид молча плелся за ним, точно мертвая собачонка на поводке. В руках он держал портфель с необходимыми уликами. Найти нужный дом оказалось легче, чем Мика думал. Это было двухэтажное здание, с прилегающим к ней гаражом с задней стороны. Белая веранда выпирала носом. Впереди из лужайки росла беседка со столом и скамейками. Уютная берлога счастливого семейства! - Так, что дальше? – погруженный в раздумья, спросил Мика у самого себя. Калид недоверчиво нахмурился. - Хочешь сказать, что у тебя нет плана? - Есть, - ответил Мика. – Сходи-ка в этот чудесный дом и вымани его наружу. Глаза Калида чуть не выползли из орбит. В своем неистовом напряжении он даже не понял, что друг пошутил. - Глупец! – на грани истерики выпалил восточный мужчина. – Ты в своем уме?! - Успокойся, - улыбнулся Михаэль. Нужно было разрядить атмосферу. Он подумал о том, что Калид может погубить все дело, но вслух сказал другое: - Послушай, еще не поздно делать ноги. Ты можешь уйти. Это, по большому счету, тебя не касается. – Он задумался, почесал щеку и продолжил: Хотя, говоря по правде, я не понимаю, чего ты так всклокочен. Мы же не банк решили ограбить! - Разве ты не понимаешь, что это преступление? - Какое еще преступление? – вскипел Мика. – Ты несешь чушь! Тут, держась за руки, мимо них прошла пожилая пара. Мужчина окинул друзей подозрительным взглядом, но все же поздоровался и повел свою спутницу дальше. - Ты видел, как они на нас смотрели? – Калид трясся от волнения. - Не бойся ты так, прекрати! - Я не боюсь, просто… - Калид резко заткнулся, лицо его вытянулось. - Что? – Мика оглянулся и увидел на веранде Гарри. В руках мужчина вертел ключи от своего автомобиля. - Дай мне бумаги, - Михаэль выхватил у друга папку и пошел в обход. Он решил действовать в одиночку. – Жди тут. Калид повиновался. Гарри подошел к гаражу, нажал на кнопку и жалюзийная дверь медленно пошла вверх. Лицо мужчины выражало страсть и нетерпение. Увидев эти светящиеся глазки и блестящую, хитрую улыбку, можно было понять, что человек готовится к чему-то сладострастному. Вероятно, это способен был распознать каждый, кроме его собственной жены. Мика выжидал момент, он знал, что ему делать. Когда Гарри сел в автомобиль и осторожно выехал, на внутреннюю дорожку, ведущую к главной, Михаэль решил, что пора действовать и вдруг возник перед бампером машины. Яркий свет фар осветил его с ног до головы. Гарри резко затормозил. - Ей, - прокричал мужчина, опустив боковое окно и высунув лицо наружу. – Что вы делаете? - Простите, простите, тут потерялась моя собачка, - не обращая внимания на водителя, проговорил Мика. – Вы не видели тут… - Что? – Гарри выключил фары. – Какая собачка? Что вам надо? Тогда Мика подошел к двери и выхватил из-за пазухи одну из фотографий. Гарри вздрогнул от испуга, ему показалось, что незнакомец полез за оружием, но когда он не обнаружил в руках второго ничего металлического, то облегченно вздохнул. - Вот эта собачка, вы ее не видели? – Мика протянул водителю фотографию больших размеров. Первая мысль, пришедшая в голову Гарри, после того, как он увидел снимок, была абсолютно сумасбродной. «Надо бежать» - подумал он, и хотел было нажать на газ, как вдруг испуганно поднял на незнакомца глаза. - Кто вы? - Тот, кто знает, что вы изменяете своей жене! Человек, которого Мика видел перед собой, уже не был таким самодовольным, счастливым и важным. Он не казался высоким чиновником, а был скорее похож на струсившее животное, готовое на любую глупость, чтобы спасти свою шкуру. - Вот еще. – Михаэль протянул ему остальные снимки. Гарри послушно взял фотографии и начал их просматривать. Неизвестно, что крутилось в голове у этого бедолаги, но он будто бы потерял дар речи. - Что вы хотите? – заглушив мотор, наконец, пролепетал чиновник. Голос его дрожал, он говорил шепотом, боясь, что кто-то может подслушать их разговор. Удивительно, как человек, до сих пор уверенный в своей великолепной смекалке и безнаказанности, может превратиться в трусливое и подозрительное существо. - Двенадцать тысяч! – ответил Мика и огляделся по сторонам. В самом начале своего путешествия, он хотел потребовать не больше пяти, но поведение его жертвы дало понять, что можно сорвать и больше. - Что будет дальше? – Гарри уже готов был вручить незнакомцу эти деньги, лишь бы все это поскорее закончилось. - Я навсегда забуду о вашем существовании и отдам вам все, что у меня на вас имеется. - Какие гарантии? – Хоть Гарри и говорил прерывающимся от волнения голосом, он все же был человеком образованным и не мог не задать этого вопроса. - Они вам не потребуются. – Мика выдумал это спонтанно. – Я никогда не возвращаюсь на одно место дважды, так безопаснее, видите ли. Ответ незнакомца прозвучал довольно убедительно, во всяком случае для Гарри. - Хорошо, я выпишу вам чек. - Нет, мне нужны наличные. – Сообщил Михаэль и понял, что нужно вставить что-нибудь острое. – Либо вы хотите, чтобы я сам пошел к вам домой и забрал эти деньги? - Нет, прошу вас! – Гарри боялся. Он боялся остаться ни с чем. – Я вернусь через пару минут. - И помните, - заявил Мика, придержав дверь, когда мужчина хотел открыть ее. – Это не ограбление, а обмен информацией. Если вы не вернетесь, то все полетит к чертям! - Хорошо. Гарри скрылся так поспешно, что оставил ключ в зажигании. Калид стоял позади друга, спрятавшись за широким кустом и свистнул. - Не показывайся, - предупредил Мика. Не известно, каким образом владельцу пустого автомобиля удалось, не вызывая подозрений, добыть нужную сумму денег из своей тихой берлоги, но уже через минуту он вновь появился, держа руку в кармане своей куртки. - Вот, - проговорил Гарри протягивая незнакомцу пакет. Мика проверил, там лежали деньги, но он не стал пересчитывать, полагая, что чиновник просто не мог его обмануть. - Держи, - Михаэль протянул ему, все что у него имелось. – А теперь кати дальше. – Обернувшись, он пошел в сторону укрытия Калида. Восточный мужчина вынырнул из убежища, и они побрели туда, где их высадил говорливый таксист. - Ну как, сколько? – вопросил Калид. Он все еще был напряжен, - Двенадцать! – ответил Мика, стараясь идти как можно быстрее. - Сколько? - Калид чуть было не взвизгнул от радости. – Глупец! - Одна тысяча твоя, - заворачивая за угол, заверил Михаэль, чем привел друга в восторг. Гарри загнал автомобиль обратно в гараж, закурил сигарету, поплевывая, сделал обход дома и вернулся назад к жене.

Великолепным великолепное. Дай Бог, когда будет что-то стоящее, я вручу тебе, обещаю. Радуй всех и дальше своей светлой улыбкой, обнимаю, сестренка-близнец.)

А чьи стихи, Маэстро?

Счастливых улыбок, тепла и высоты.) Поздравляю!

14 В городе, на центральной площади, вымощенной серым булыжником, зажглись первые фонари. От идущего рядом канала веяло влажной прохладой. Вода урчала и легонько плескалась о бетонные берега. По поверхности, на которой отражался теплый свет цокольных лампочек, бежала слабая рябь. Блеск вселялся в воду, превращая ее в золото. Сумерки опускались постепенно и неизбежно. Рождающуюся в небе луну заслоняли громоздкие высотки. Вывески, рекламные щиты, сверкающие окна гипнотизировали взгляд, и город казался одним большим калейдоскопом с искрящимися и играющими отблесками. Несомненно, тут кипела жизнь. В любое время года, в любое время суток, город не знал затишья. Заоблачные миллионеры на своих шикарных автомобилях переплетались с обычными косматыми бомжами в засаленных пиджаках и рваных накидках, чьи пальцы ног прорывались сквозь изношенные башмаки на волю. Тут все были чужими и все являлись друг другу приятелями, так как их приютила одна большая берлога. Мало кто интересовался друг другом, каждый был у себя на уме. Стоило прожить здесь хотя бы годик, как у человека менялся взгляд, походка, жесты, мимика. Некогда живые и горящие глаза превращались в бесчувственные стекляшки, шаг делался стремительным и прямым, а выражение – холодным, с одним единственным воплем «Не смейте меня трогать!». Калид был невозможно мнимым и боязливым молодым человеком. Мужчина этот верил в знаки, предзнаменования, он мог совершить какую-нибудь жуткую глупость, только ради того, чтоб не разгневать судьбу и считал, что нет зрелища печальнее, чем валяющаяся на дороге кукла с опаленными волосами. Услышав историю друга, он с ходу высказал свои подозрения на этот счет. Поначалу Мика, раз уж жены не было рядом, не собирался никому ничего рассказывать, но поразмыслив несколько часов к ряду, осознал, что ему понадобится помощь. Из лиц мужского пола, он доверял лишь Калиду. Именно поэтому Мика вызвал его к себе, заставив второго отпроситься с работы. - Что стряслось? – поинтересовался Калид, когда друг позвонил ему. - Ничего особенного, - ответил Михаэль. – Мне необходимо кое-что с тобой обсудить. - Это касается вчерашнего? - Ага, - неуверенно протянул Мика и сказал еще кучу слов, после которых Калиду ничего не оставалось, как прийти к другу в гости. - Ты в своем уме? – завопил Калид, сидя на диване и слушая невероятную историю. Мика в это время оставил его и пошел в кухню. - На! – предупреждающе крикнул он, вернувшись с картонной коробкой в руках, которая через мгновение полетела в гостя. Калид вздрогнул, но все же машинально вытянул руки. - Теперь решай, спятил я или нет! Восточный мужчина долго рассматривал содержимое, пока, наконец, не поднял на друга глаза полные ужаса и выражающие желание побыстрее убраться отсюда и забыть все как можно скорее. - Не трусь! – решительно произнес Михаэль. – Ты будешь только наблюдать и прикроешь меня в случае чего. Невероятные усилия понадобились ему, чтобы уговорить друга стать соучастником предстоящего дела. Какими только Мика не пользовался доводами и заверениями. В конце концов, ему пришлось привести самый веский аргумент! - Если я не добуду денег, то, вероятно, мы с тобой больше не увидимся! Не было в этом предложении ни одного страшного слова, но на Калида, сказанное другом, подействовало таким смертельным ядом, что он, преодолев свои страхи, утвердительно качнул головой. Теперь оба они стояли через дорогу от входа многоэтажного здания, в котором, ссылаясь на инструкцию незнакомца, должна была работать Луиза. Мика был одет как обычно, кроме кепки, которую он приобрел по дороге, ради маскировки. Мужчина опустил козырек на глаза и, пытаясь утихомирить бешеный ритм сердца, ждал. Калид же, в свою очередь, что называется, был в образе. В своем наряде он мог сойти за кого угодно; гангстера тридцатых годов, частного детектива, писателя-консерватора, блуждающего по ярким улицам в поисках вдохновения и даже на маститого кинорежиссера. На нем была фетровая шляпа, костюм в полоску, жилет, блестящие туфли, и, конечно же, кожаный плащ, ссуженный поясом. Не хватало лишь цветка в петлице. - Имбирь! – выпалил Мика, как только друг появился перед ним в своем одеянии. - Что? – удивился Калид, по всей видимости, он не знал значения этого слова. Михаэль рассмеялся. - Ты – вылитый имбирь! – нужно было разрядить атмосферу. - Глупец! – занервничал Калид. – Что это значит? - Это ты, имбирь. - Пошел ты к черту. – Но после потехи друга, мужчина в шляпе не упускал возможности поглядеть на свое отражение в магазинных витринах. Люди выходили из здания потоками. К примеру, в пять вечера наружу вырвался первый сель, далее, в пять тридцать – второй, за ним, в шесть – третий. И хотя незнакомец, в своем письме, указал, что Луиза, как правило, покидает офис в семь вечера, все же Мика, да и Калид, которому он дал одну из фотографий, выискивали в каждом потоке похожую на их объект женщину. Не редко в дверях показывалась одиночная птица, но и на нее друзья обращали внимание. К семи часам напряжение их было на пределе. По лицу Калида струился пот. Он то и дело вытягивал из переднего кармана платок и тер им свое смуглое лицо. Первым, кто вышел из здания, оказался пожилой мужчина, с клочковатой белой бородой и в очках. В руке он держал трость, на которую опирался. Очутившись на воле, он с жадностью оглянулся по сторонам и глубоко вдохнул, будто воздух, пропитанный выхлопными газами, был много слаще того, что витал внутри здания. Жалкое зрелище! Сразу после него наружу повалила толпа людей. Среди них была и Луиза. Заметив ее, Мика дал знак другу и оба они напряглись, точно готовые к нападению хищники. Женщина обошла здание. Она оставила свой автомобиль не на внутренней, а на внешней стоянке, прилегающей к высотке с задней стороны. Незнакомец указал и это. Красный жук моргнул оранжевыми глазами, когда палец ее коснулся кнопки на пульте. У Михаэля не было точного плана. Они с другом решили действовать по обстоятельствам, ведь в их намерениях не было ничего криминального. Можно было просто подойти к этой платная женщинае, сказать ей, что им все известно, показать доказательства и потребовать свои дивиденды за молчание. - Ей, мадам, - прокричал Мика, когда рука Луизы уже тянулась к дверной ручке. Женщина испуганно обернулась. - Прошу прощения, - Михаэль поднял ладони, видимо, пытаясь показать, что он не грабитель. Калид шел за ним, с опаской озираясь по сторонам. Если вид Мики заставил сердце женщины подскочить к горлу, то когда она увидела Калида, у нее онемели пятки. Несмотря на всю свою элегантность, он выглядел зловеще. - Что вам надо? – От страха Луиза сунула руку в сумку и начала шарить внутри пальцами в поисках газового баллончика. - Мне нужно обсудить с вами кое-какое дельце. Возможно, женщина не пережила бы такой стресс, не будь у Мики этой кепки, скрывающей глаза. Он встал у багажника ее машины. Луиза, не сумев найти своего оружия, почти в судорогах, решила, что сейчас самое время что-то предпринять. Она резким движением открыла дверь, впрыгнула в салон, закрылась в автомобиле, так, что кусочек ее одежды остался снаружи, и завела двигатель. Михаэль постучал по багажнику. Калид не решался подойти ближе. Он стоял и наблюдал за происходящим с отвислой челюстью. - Открывай! – Мужчина врезал по железному листу кулаком и изнутри поднялся глухой звук «бом». В следующую секунду автомобиль взвизгнув, словно поросенок, понесся прочь, оставляя за собой следы покрышек. - Я знаю о чертовом Гарри! – прокричал ей вслед Мика, но было уже поздно. Калид подошел к другу с улыбкой на лице. Возможная опасность миновала, он почувствовал облегчение, и именно поэтому взял в руки шляпу и с наигранным почтением произнес: - Ей, мадам, у меня к вам дельце. – Мужчина расхохотался. – Глупец! – Он был счастлив. Ощущая невероятную легкость во всем теле. - А что мне, по-твоему, надо было говорить? – Михаэля раздражало поведение друга в то время, как они потерпели неудачу. - Глупец! – неугомонно издал Калид. – Наверно, тебе показалось, что ты в Париже. - Теперь нам придется доить второго, этого Гарри, - абсолютно серьезно проговорил Мика. - Как? – вырвалось у друга. - А что прикажешь делать? – Михаэль обернулся по сторонам. – Раз ее мы не поймали, то оставим на следующий раз. Но сегодня я обязан получить хоть что-то. Так что навестим Гарри. - Но как ты его найдешь? – взволнованно спросил Калид. - Так же, как и эту. – Мика указал на черные следы от колес. Калид смотрел вниз. Он был трусом по натуре и не мог самолично прыгнуть из одного пекла в другое. - Ты со мной? Калид молчал. - Помни, я могу и сам сделать это, - заверил его Мика, втайне надеясь, что друг его не оставит. – Просто так мне спокойнее. - Хорошо, чертов глупец! Идем вместе.

Внутренняя или внешняя, осталось уточнить.

.))

И слеза с глаз твоих струится? Нет, Маэстро, слух режет, наоборот, данная замена.

тоже любимая

"Психология страха" - Ю.В.Щербатых тут все есть

ночью всегда все страшнее, как правило, хотя бывают и исключения.

.) все бывает

О Генри - поросячья этика

ничего обидного, мне наоборот кажется, что это я чем-то вас обидел

возможно так и сделаю

А ведь и ты, наверное, порой, Когда Луна над городом искрится И ветра слышен дикий вой, И звездам в вышине не спится, Лежишь, бессонницей больна; Желает память возродиться, Возможно, с кем-то, но одна И влага с глаз твоих струится. А сердце собрано в комок, И ничего не помогает, Но кто из нас не одинок, Когда вдруг вера умирает?! Когда внезапно память бьет Туда, где шрам, где боль таится, В такую ночь любой умрет, Но утром снова возродится. Возможно, счастьем жизнь полна, А прошлое? Да все бывает, Но ведь и ты порой одна, Когда вдруг вера умирает…

мои книги не продаются, как я знаю.) Да, бывает, когда дарю, но в них нет ничего особенного.

13 Не секрет, что все неизвестное, все странное и таинственное в любом человеке вызывает подозрения. Подсознание срабатывает мгновенно. Мысли о том, что за дверью таится опасность становятся навязчивыми. Начинается война между любопытством и страхом! Будь Колубрида рядом, Михаэль непременно рассказал бы все супруге на одном дыхание, но, увы. Женщина находилась далеко, и Мика посчитал, что говорить об этом по телефону – не самая лучшая идея. Пообщавшись с женой о ее самочувствие, о том, как поживает Клеменса и об его собственном здоровье, мужчина снова взялся рассматривать фотографии и перечитывать письмо. В одно мгновение ему вдруг захотелось выбросить все это к черту, он даже сунул все обратно в коробку и уже шел к двери, но остановился и повернул обратно. Михаэль метался из стороны в сторону. Он залез в интернет, вписал в поисковик имя отправителя, но не получил никакой информации по этому поводу. Видимо, такого имени не существовало. На свете много жен и мужей изменяют друг другу, это естественно. Михаэль относился к подобным вещам с презрением, но то было не его делом. Почему же тогда незнакомец отправил свою посылку именно ему, и почему он выбрал именно тех людей, что были на фотографиях. Мика не переставал думать о том, что в этом деле замешаны кредиторы. «Возможно, - рассуждал он. – Они хотят сделать из меня козла отпущения». Но поразмыслив, делал выводы, что будь у них эдакая информация, они бы сами вышибли из порочных супругов немалое состояние, без его помощи, так было бы вернее. Размышления Михаэля прервал звонок. Номера не было. Мужчина ответил. - Здравствуйте, мистер Эгенс, говорит Бручс. «Сукин сын» - подумал Мика, но сказал лишь: - Да, слушаю вас. - Как вы себя чувствуете? – поинтересовался звонящий без какой-либо иронии. – Сердечко не пошаливает? Удивительно, как некоторые люди издеваются над другими совершенно серьезным тоном. - Нет, - сухо сказал Мика. – Но я понимаю, почему вас это беспокоит. - Должен признаться, да! Но у вас же есть доверенное лицо, которое способно выплатить долг, коли с вами что-либо случится. Михаэль сжал зубы от злости. - Со мной ничего не случится, будьте уверены. - Я на это надеюсь. – Бручс покряхтел. – И так, перейдем к делу. Я звоню вам, чтобы сообщить, что у вас в запасе несколько дней. Вы уже предприняли какие-либо шаги? - Как раз сейчас вы отвлекаете меня от копирования денежных купюр! – съязвил Мика, на что звонящий рассмеялся. - Мне нравится ваше чувство юмора! - Я сам в восторге. - Хорошо, выходит, у вас все идет по плану, и в воскресенье я получу свои вложения обратно. - С процентами! - А как же иначе. - Возможно, я даже преподнесу вам кое-какой презент. - И что же? - Утку с печальными глазами. Бручс завелся неподдельным смехом. Он смеялся долго и откровенно. Михаэль в это время готов был его придушить. Он не был убийцей, но звонящий снова коснулся своим гнусным языком запретной темы. - Вы мне нравитесь, мистер Эгенс. Скажу больше, я без ума от вашего юмора, но бизнес есть бизнес, так что в условленный срок я жду вашего визита. - Непременно! Швырнув телефон в сторону, точно трубка каким-то мистическим образом оказалась головой Бручса, Михаэль подошел к посылке. Он взял первую фотографию, с женщиной в темных очках и поднес ее к глазам. - Шлюха! – вырвалось у него. Затем он дошел до снимка, где любовники лежали в постели. Сейчас Мика видел в этих двоих лишь омерзительных, коварных предателей, в то время, как два других человека из следующего конверта казались ему ангелами. Даже в чертах лица Луизы и Гарри не было ничего достойного. Михаэль был уверен, что Иуда выглядел так же! Жанна и Чарли напротив, казались ему мучениками, несущими бремя неизвестной тяжести на своих плечах. Чем дольше Мика вглядывался в фотографии, тем сильнее ненавидел любовников и все больше чувствовал жалость к их спутникам, пока, наконец, не решил, что он должен вознести справедливость, он должен положить конец этой грязной комедии, он обязан просветить бедолаг, он должен наказать лжецов, он должен получить свои деньги!

12 Мика ощутил слабую боль в левой руке еще до того, как открыл глаза. Прошлой ночью он вырубился и проспал до самого утра. Не дойдя до спальни, мужчина повалился на диван. Ближе к рассвету он наткнулся пальцем на осколок разбитой бутылки вермута, который втиснулся ему в кожу. Мика ничего не почувствовал так как спал алкогольным сном. Он пролежал так около часа. Тоже самое происходит и в воде, когда выходя на песок вдруг замечаешь, что из пятки сочится кровь. Когда Михаэль, наконец, разжал веки и перевернулся с живота на спину, слабый свет, бивший в окно, вынудил его зажмуриться. Мужчина вяло поднял руку и увидел небольшую стекляшку в пальце. «Неужели я не чувствовал инородного предмета в теле» - подумал он и жмурясь, точно съел лимон, вытянул осколок. Еще минуту назад боль была ноющей, теперь же подушечка пальца остро пульсировала. Неприятное, противное ощущение. Он вытер руку о куртку, которую так и не снял с ночи и толчком поднялся на ноги. Голова его поплыла, будто он все еще был пьян. Обычно похмелье его никогда не мучило, хоть он и пил не так уж часто, но сейчас Михаэль был подавлен. Потирая запястьем глаза, он пошел в кухню, выпил стакан воды, затем еще. Горло нуждалось в орошении. Пожар был побежден. Мика снова налил себе воды. Все-таки нет ничего лучше этой жизненной влаги. Сняв с себя куртку, он умылся и вернулся к дивану, чтобы прилечь. Воспоминания о вчерашнем уже томились у двери в его сознание, но он всячески пытался сдержать их. И только когда прилег - явственно увидел все то, чем он занимался ночью. Он будто был сторонним зрителем, который с каждой секундой все больше ненавидел героя действия. По мере того, как Мика вспоминал детали, в груди его пустело, словно оттуда выкачали весь воздух. Он презирал себя, но вместе с тем, он испытывал отвращение и к своему другу Калиду, который оставил его в таком состоянии, к тому, кто мог предотвратить весь этот ужас. Жизнь человека состоит из множества сожалений. Некоторые из них связанны с тем, что он наделал, остальные с тем – чего не сделал. Мучимые совестью, люди часто пытаются исправить то, что впоследствии считают неправильным ходом. Порой у них выходит сгладить кочки, порой ситуация меняется в худшую сторону, не редко все остается так как есть. Но бесспорно одно - существо, способное мыслить и испытывающее горечь за совершенный поступок не может прогнать либо заглушить тот мерзкий, внутренний голос, который, надрываясь, сверлит хуже бура одной простой фразой: «Ты изменил самому себе!» Стук в дверь был тихим и даже приятным. Никогда еще Михаэль не слышал такого гладкого соприкосновения костяшек с деревом. Обычно, когда в дверь барабанили, и он заранее не знал кто это, на него находила странная паника, возникало некое предчувствие, что стук сулит проблемы. Но сейчас, услышав звук влетающий через дверь внутрь квартиры, Мика не испытал никаких волнений. Мужчина поднялся с места, направился в коридор, по привычке глянул в глазок и открыл. Перед ним появился молодой, невысокий, худощавый парень. Он был в очках, красной кепке, плотной куртке, такого же цвета, и клетчатых штанах, которые спадали на белые кроссовки. В руках у парня была небольшая коробка. Хозяин квартиры сразу же понял, что человек этот работает курьером почтовой службы. Так же скоро Михаэль узнал бы разносчика пиццы, сантехника либо рекламного агента. - Здравствуйте, - поздоровался парень и, шмыгнув носом, посмотрел вглубь квартиры. – Вы Михаэль Эгенс? - Да, а в чем дело? - Вам посылка. – Парень пихнул коробку Михаэлю. – Распишитесь. – Он протянул ему бланк и ручку. - От кого это? – поинтересовался Мика, держа посылку под мышкой. - Там все написано, - заявил посыльный. По всей видимости, ему абсолютно не хотелось распинаться перед незнакомцем. Он сделал свою работу, нужно было убираться. - Хорошо. – Михаэль взял у него ручку и расписался. – Когда к вам поступила заявка? - Там написано, - повторил парень в кепке и, разделив бланк пополам, отдал одну копию получателю. – До свидания. - Пока, - изрек Мика, слегка недоумевая. Парень обернулся и побежал вскачь по лестнице. Видно он прыгал через ступеньки, такой шел звук. Михаэль закрыл дверь и, хмурясь, направился в кухню. Стоя у стола он начал рассматривать посылку. Ничего необычного, официальная упаковка компании. Тогда он глянул в бумажку, которую оставил курьер. В графе «от кого» он прочел «Vis Scir», заявка поступила сегодня утром. «Что еще за Вис Скир» - подумал Мика, отложив бланк. Но тут до него дошло, что это мог быть только один человек – тот, кому он должен был пятьдесят тысяч или шестьдесят... Мужчина уперся руками в стол и задумался. Он не решался обнажать содержимое. Некое опасение зародилось у него в груди, точно внутри посылки его ждала ядовитая змея, которая, стоит ему раскромсать упаковку, сразу же ужалит. Но, поразмыслив, Михаэль понял, что это глупо. Не станет же кредитор убивать его раньше того, как он выплатит долг. Разорвав обертку, Мика открыл картонную коробку и обнаружил внутри железную шкатулку, похожую на ту, в которой продаются воздушные, шотландские печенья. К верху был приклеен стикер со словом «Привет». Мужчина вынул шкатулку и открыл крышку. Взяв в руки набухший пакет, он разорвал его, и на стол упала стопка фотографий. Мика поднял ту, что лежала сверху. На фотографии была запечатлена привлекательная женщина в темных очках. Волосы ее трепал ветер, она смотрела куда-то в сторону, точно не знала, что ее щелкают. На следующей - женщина садилась в автомобиль. На другой – она шла под ручку с высоким мужчиной в синем пальто и шарфом, обмотанном вокруг шеи. Мика положил снимки на стол и выпил воды. «Что, черт возьми, это такое?» - задал он самому себе вопрос и снова взял фотографии. Просматривая их, Михаэль сделал вывод, что эти двое являются любовниками. На последнем снимке они лежали в постели, и хотя фотография эта явно была сделана через оконное стекло, все же можно было разглядеть, что это те самые люди. Не долго думая, Мика заглянул в шкатулку. Оказалось, что за обычной бумагой, там был спрятан еще один желтый пакет. Мужчина разорвал и его. На этот раз вместе с несколькими фотографиями в руках у Мики оказался конверт. Первым делом, он просмотрел снимки. Абсолютно другой мужчина и женщина были запечатлены по отдельности. Михаэль открыл конверт и, найдя в нем письмо, стал судорожно читать. «Здравствуйте Михаэль. Надеюсь, вы соблюли порядок и просмотрели снимки по отдельности. Женщина, которую вы увидели первой – Луиза Пекатриче - преуспевающий рекламный агент. Мужчина, с которым они так страстно целуются в парке – Гарри Витиозум – чиновник, помешанный на своей внешности. Ей – сорок два, ему - пятьдесят, и да, они любовники. Вторая женщина, из следующего конверта – Жанна Фидели – она является супругой Гарри. А мужчина, с этой добродушной улыбкой, этот несчастный! – Чарли Ванна. Он супруг Луизы. Возможно, вы уже догадались, что Чарли и Жанна не имеют понятия друг о друге, но это не мешает им быть родственниками по несчастью, так как Луиза и Гарри вовсю крутят свой страстный роман на стороне. Обе семьи являются достаточно состоятельными и, насколько я понимаю, способны выплатить кругленькую сумму ради того, чтоб их секрет не выплыл наружу, ведь Луиза считается примерной женой и отличной матерью, а Гарри - влиятельный человек, семьянин, который может лишиться всего из-за своей похоти. Наверно, вы спрашиваете себя, зачем вам об этом знать? Почему я вам это отправил и кто я такой? Не утруждайте себя домыслами. Я отвечу прямо. Я человек, желающий сделать наш мир чище, а так как у меня нет возможности покидать свою обитель, то я отсылаю собранную мной информацию, не спрашивайте, как я добыл ее, неизвестным людям, которые способны что-то исправить. Вы можете оставить этих негодяев ни с чем, можете сломать их, но так же вы вправе потребовать у них денег! Именно так они должны расплачиваться за свои деяния! И будьте уверены, они выплатят вам столько, сколько вы скажете, но и после не найдут успокоения, зная, что их тайна раскрыта! Так вот, дорогой мой Михаэль, вы сами должны решить, что вам делать. И поверьте, в любом случае, вы не совершите ничего дурного, ведь грешников необходимо наказывать, а иначе к чему это высокопарное слово «справедливость»?» На следующей странице послания были адреса, места работы и расписания всех четверых. Мика спрятал фотографии обратно в шкатулку, сварил себе кофе, после чего в волнительном возбуждении перечитал письмо еще несколько раз.

Моя самая любимая песня

Дай Бог.)