Страна самых счастливых рабочих
В Советском Союзе женщин, как известно, уравняли в правах с мужчинами, за что, как ни странно, многие дамы до сих пор винят феминистическое движение: мол, все «женские» обязанности никуда не делись, только еще вкалывать приходится. Это правда — у подавляющего большинства советских женщин после первой трудовой смены начиналась вторая — на кухне. Правда, виноваты в этом совсем не феминистки, а государственная машина. Как говорил американский советолог Александр Даллин, власть относилась к женщине как чему-то среднему между генератором и коровой. Сначала прекрасному полу, впрочем, дали образование и отправили на работу, разрешили аборты и свободную любовь. Женщины вошли во вкус и в стране начала падать рождаемость.
Поэтому в 1930-е годы государство во главе с консервативным Сталиным взяло курс на возвращение к традиционным ценностям, например снова запретили аборты. После смерти вождя разрешили вновь, а вот двойная нагрузка — на работе и на кухне — осталась. О проблеме, кстати, прекрасно знали в верхах и даже пытались найти пути ее решения, но этому всегда мешали экономические трудности и тотальный дефицит всего и вся. В итоге все свелось к осторожным и аккуратным призывам к тому, что распределение обязанностей по полу — по большей части предрассудки и пережитки прошлого, и нужно, мол, от них постепенно избавляться.
В 1972 году социологи Леонид Гордон и Эдуард Клопов в книге «Человек после работы: социальные проблемы быта и внерабочего времени» писали, что «над мужчинами в наши дни почти не тяготеет своеобразное табу на участие в мелких бытовых закупках». Мужчины на такие призывы социологов ответили почти единодушным молчанием. В 1977 году была предпринята очередная попытка «очеловечивания» прекрасного пола — в обновленную Конституцию хотели включить положение о равных родительских обязанностях, но льготы в отношении материнства все равно полагались только женщинам. В общем, на запутанное дело в итоге просто перестали обращать внимание, а потом случилась перестройка — стало вообще не до прав и свобод: выжить бы.
В СССР попытки вернуться к патриархальным традициям на местах сдерживали — проводили профилактические беседы и даже заводили уголовные дела. И часто это работало, хотя внутрисемейные разборки, конечно, оставались за кадром. Да и непонятны были навязанные сверху правовые нормы людям, которые кочевали по степям еще каких-то сто лет назад и помнили совершенно другой жизненный и социальный уклад. Преступления на основе обычаев никуда не исчезали, скорее о них просто не говорили.
— При СССР в сельских районах бывших республик все это точно так же происходило, — говорит Андрей Чупрыгин. — Традиции там сильны, а религиозные — вдвойне. Все было, просто это не входило в статистику — секретари обкомов и райкомов не хотели портить общую картину победоносного шествия социалистического строительства эксцессами на местах. Процесс продолжился после ельцинского парада суверенитетов — пропало противодействие со стороны власти. В советские времена скрепляющей народы платформой была коммунистическая идеология, а потом она в одночасье исчезла. Но вакуум не может существовать в человеческом обществе ни в какой форме. Он очень быстро заполнился традициями и религией — в восточных странах это ислам, который регулирует не только социальные, но и внутрисемейные процессы.
Но надо понимать, что обрезание девочек (и даже мальчиков) имеет весьма отдаленное — если вообще имеет — отношение к исламу. Традиционный ислам ничего про это не говорит. Так же как и в случае сокрытия лица, корни этих обычаев идут из доисламской традиции. И в последние годы мусульманское духовенство, исповедующее традиционный ислам, в странах Африки, например, не раз выступало против женского обрезания. Но процесс длительный, потому что бороться с обычаями, которые возникли тысячи лет назад, непросто. Хотя процесс урбанизации показал, что на самом деле развитие городской среды, сопровождаемое развитием образования, справляется с этими вопросами очень успешно. Только вот городская среда не захватывает большую часть территории наших бывших южных союзных республик.
Традиции и ментальное здоровье
— Восток — дело тонкое, здесь всегда были свои традиции, и к этому вопросу нужно подходить аккуратно. Если семья психологически здорова, то женщина, воспитанная в этих традициях, не будет ощущать дискомфорта. Потому что жесткости в этих вопросах не будет, кроме того, сама девушка может ощущать свою ненужность, если эти обычаи исключить. Потому что ее с детства научили ощущать свою полезность через подобные обязанности — выполнение их будет для нее удовольствием. Ей сложно будет принять другой, более демократичный образ жизни. Если же семья нездоровая, то эти традиции будут лишним поводом для жестокости, благодаря им отношение к женщинам становится просто невозможным, абсолютно садистичным. Но справедливо и обратное — чем больше фанатизм к использованию традиций, тем меньше ментального здоровья. Еще одна составляющая — образование и кругозор. Наличие этих факторов ослабляет традиционность мышления, — рассказывает клинический психолог из «Дома мамы» («Ана Yйi») в городе Усть-Каменогорске (Восточный Казахстан) Анна Аглодина.
Взять те же взаимоотношения келим и ене в Казахстане. В нездоровой семье невестка будет не только выполнять все домашние дела, но и работать. Свекровь при этом имеет право забрать у нее всю зарплату, может спокойно избить ее или ее детей, выставить за дверь, настроить против нее мужа.
Клинический психолог из «Дома мамы» («Ана Yйi») в городе Усть-Каменогорске (Восточный Казахстан) Анна Аглодина
— На днях к нам в «Дом мамы» приехала девушка — они переселенцы, казахи-оралманы из Китая, — продолжает Анна. — Она воспитана в традициях, но получила образование. Муж ее бил. Но больше всех ее избивала свекровь, не давала отдавать детей в ясли и детский сад, не позволяла работать — сиди, мол, дома с детьми (их уже к ее 25 годам двое). После последнего избиения девушка собрала детей и уехала к нам в Усть-Каменогорск. Обратилась в социальный центр, отдала детей в сад и благодаря этому вышла на работу. Но в данном случае мы имеем дело со здоровой и сильной психикой, это редкий случай — очень многие женщины готовы терпеть это вечно.
Скорее всего, свекровь прошла тот же путь, что и невестка, и срывает свою злобу на ней. У психологов это называется отыгрыванием. Тот же самый механизм у армейской дедовщины: куда проще «отомстить» ни в чем не повинным новобранцам, чем долго и нудно работать над своими психотравмами.
Анна Аглодина: «Это зависит от внутренней работы человека, его осознанности и от информации, которую он получает из вне. Если он живет в своем мирке, где все считают, что надо поступать так и никак иначе, то вряд ли он остановится. В связи с этим можно вспомнить знаменитый Стэнфордский эксперимент: если людям «официально» разрешают издеваться над другими, то многие охотно идут на это и у них не формируется чувство вины».
Насилие дома и на улице
При СССР женщины в том же Узбекистане или на юге Казахстана были более свободными, этому способствовало общение со множеством культур, высокий уровень образования. Сегодня русскоязычного населения стало намного меньше, культурного обмена тоже, и расцвели былые традиции. К счастью, такое характерно в основном только для сельской местности на юге.
— Проблема в том, что «вернуться к истокам» в принципе невозможно. Почти везде есть интернет, в котором легко можно найти сайты эротического содержания. Поэтому в сельской местности, где раньше не было изнасилований, они вдруг появились. В том числе насилие над детьми от пяти лет и старше. В восточных культурах испокон веков было принято жениться на совсем юных девушках — оттуда, вероятно, и отголоски. Большому риску подвергаются девушки, у которых нет братьев или отца, способных их защитить, женщины без мужа. Их здесь нередко воспринимают как легкую добычу. При этом в Казахстане много социальных центров, которые могут помочь таким женщинам.
Изнасилование или беременность без брака для традиционной казахской семьи — позор. Родители не только не поддерживают родную дочь, но могут даже выставить ее на улицу и не спешат обращаться в полицию. Это тоже происходит чаще всего в сельской местности, но проблема в том, что об этом мало кто знает: в восточных культурах не принято говорить о внебрачной беременности и насилии.
— Вот вам пример: молодая девушка забеременела в одном из сел в Восточном Казахстане, — рассказывает Анна Аглодина. — Она сирота, жила с бабушкой и дедушкой. Выяснилось, что она беременна и на большом сроке — аборт уже не сделать. И бабушка, недолго думая, посадила ее на автобус, дала ей в руки 500 тенге (около 65 рублей по нынешнему курсу. — прим. NS) и сказала не возвращаться. И та прямо в халате и этими 500 тенге в кулаке приехала к нам (акушерка из женской консультации предварительно позвонила и удостоверилась, что мы ее примем). Мы помогли ей с обустройством, и домой после этого она не вернулась. Сейчас вышла замуж, счастлива. Правда, такие вопиющие случаи нельзя назвать повсеместными, но они случаются, и очень часто. Важно подчеркнуть, что дедушка с бабушкой — вовсе не деспоты, просто страх этого позора до сих пор настолько силен во многих традиционных семьях, что проще отказаться от внучки, чем переживать его.
Неизвестно, сколько лет должно пройти, чтобы подобные традиции канули в прошлое. Но, как известно, чтобы достичь цели, нужно только одно — желание к ней идти.