Гахраман

Мы и наши соседи армяне

Мы и наши соседи армяне. Вот уже около 25 лет армяно-азербайджанский, нагорно-карабахский конфликт, не находит своего разрешения из-за деструктивной позиции определенных сил Армении и остается главным препятствием на пути обеспечения стабильности, безопасности и экономического развития в южно-кавказском регионе. Как известно, горбачевско-ельцинская проармянская военная политика (Армения - вечный союзник на Южном Кавказе) привела к оккупации армянскими военными 20% территории Азербайджана. Подписанное в 1994 году Бишкекское соглашение приостановило интенсивные военные действия начала 90-х и привело к установлению режима прекращения огня по всей линии армяно-азербайджанского противостояния. Это лишь заморозило конфликт, но состояние «ни войны, ни мира» таит в себе угрозу нового обострения ситуации. Ни инициативы международных посредников по урегулированию карабахской проблемы, ни встречи президентов Армении и Азербайджана пока что не привели к взаимоприемлемым решениям. Сложившаяся ситуация в значительной мере тормозила и продолжает препятствовать развитию обеих стран и региона в целом. Необходимо отметить, что в последние годы ряд видных представителей армянской диаспоры (Азнавур, Джигарханян, Арутюнов и др.) выступают за мирное решение данной проблемы. Например, наиболее известный на сегодняшний день представитель зарубежной армянской диаспоры французский певец Шарль Азнавур в интервью журналу Nouvelles d'Arm;nie рассказал о своем видении актуальных для Армении и армянского народа вопросов. Говоря о своих недавних высказываниях относительно термина "геноцид", Азнавур отметил: "Меня это уже утомляет. Так мы не сможем достичь и никогда не достигнем успеха. Ни одна страна не будет содействовать нам. Никогда. Армения страдает и с каждым днем опустошается. Кому это выгодно? Нескольким главарям мафии? Тысячи несчастных людей распространятся по миру. И в такое время мы выступаем против турков и концентрируемся на термине "геноцид"?". Говоря о причинах миграции из Армении, он сказал: "Здесь ничего не делается, чтобы помочь людям. Наоборот, я знаю ужасающие истории о членах мафии. Они могут сделать так, чтобы сельчанин оставался голодным на своей же земле. Этих членов мафии следует расстрелять. Хотите быть мафиози? - Формируйте вашу мафию в другой стране. Не делайте это в вашей стране, не делайте этого против вашего народа". Возвращаясь к вопросу о реальной численности населения Армении, Азнавур подчеркнул, что официальные цифры раздуты. "Единственным моим желанием является, чтобы для горстки народа, оставшегося там, делались хорошие вещи. Сколько человек осталось там? Говорят, о 2,3 миллионах. Официальные лица говорят о 3,6 миллионах, однако это не соответствует действительности. В короткий срок численность упадет до 1,8 миллиона, а там и до 1 миллиона». (http://www.regnum.ru/news/1453841.html) Ричард Ованнисян - американский историк армянского происхождения, профессор Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. В 1997 г. издал двухтомный сборник трудов видных ученых-арменистов США «История армянского народа с античных времен до современности». Ричард Ованнисян: «Когда я говорю моим студентам, что есть разные теории происхождения армян, я не изобретаю что-то новое и не содействую достижению целей «фальсификаторов» и «предателей»…Когда мои студенты спрашивают меня о загадке происхождения армянской нации, я говорю, что у меня нет ответа, и чтобы его получить, нужны крупные междисциплинарные исследования… Я понимаю, что это «горячая» тема для современной Армении, не лишенная также политической подоплеки, но я считаю неприемлемым, что тех, кто склоняется к теории многочисленных миграций и постепенной ассимиляции, называют «фальсификаторами», «предателями», «врагами» и «иностранными агентами». Доктор исторических наук, заведующий отделом народов Кавказа Института этнологии и антропологии РАН, членкор РАН Сергей Арутюнов весьма активно выступает против армянских ультра националистов. Так, например, 26 августа 2008 года в прямом эфире KM TV был организован "круглый стол" с участием Евгения Войко (эксперт Центра политической конъюнктуры), Кирилла Фролова (пресс-секретарь Союза православных граждан), Валерия Коровина (лидер Евразийского союза молодежи), Руслана Харабуа (эксперт Института стран СНГ) и Сергея Арутюнова. Отвечая на вопрос ведущего (можно ли сказать, что грузины для абхазов, для осетин - это то же самое, что турки для армян?), Сергей Арутюнов ответил: "Нет, никоим образом этого нельзя сказать. Во-первых, турецко-армянская вражда разжигается дашнаками в их собственных интересах. А в интересах Армении, армянского населения, Республики Армения - налаживание добрососедских отношений с Турцией и Азербайджаном". 28 февраля 2006 года он делится мыслями с радиостанцией "Свобода" относительно перспектив развития армяно-турецких отношений: " Армения должна признать, что армянский народ, армянские национально-патриотические круги, когда Армения еще не существовала как самостоятельное государство, но существовало национальное движение, были действительно отдельные моменты угрозы для стратегического положения или для военного положения Турции Армяне способствовали в Турции продвижению российских войск, армяне действительно активно переходили на их сторону. Но кроме того, факт то, что и армяне осуществляли геноцид в отношении мусульманского населения там, где для этого была возможность». (Академический манкурт. (http://arunion.info/news/sergej_aleksandrovich_arutjunov_tupoj_ili_eshhe_tupee/2011-06-28-886) Необходимо отметить, что ряд армянских ученых всегда объективно писали об армяно-тюркских контактах и проблеме Нагорного Карабаха, Так, например, известный армянский лингвист, действительный член Академии наук Армянской ССР Рачия Ачарян, выступая в 1926 году на Первом Всесоюзном тюркологическом съезде в Баку сказал следующее: «Влияние тюркского языка на армянский очень велико. Этому вопросу я еще в 1902 году посвятил специальную обширную работу, где отметил все заимствования из тюркского языка в константинопольском, ванском, карабахском и нахичеванском на-Дону наречиях. Число таковых доходит до 4.000. Подобно тому, как константинопольский турецкий литературный язык переполнен арабскими и персидскими словами, так и армянская народная речь во многих провинциях насыщена турецкими словами. Встречаются предложения, целиком составленные из тюркских слов…Это влияние тюркский речи на армянский в Западной части Малой Азии, на Кипре, в Булгарии, в Восточной Румелии, в Румынии и в Бессарабии, как и в некоторых деревнях Персии и Закавказьи, простиралось до того, что армяне утратили совершенно свой родной язык. Это явление имело место уже несколько веков тому назад. В Малой Азии и в Константинополе армяне развили богатую литературу на турецком языке с помощью армянских письмен...Перехожу теперь ко второй части темы, к выяснению влияния армянского языка на тюрко-татарский... Я ваше внимание остановлю на явлениях более поздних времен, которые отмечаются в разных тюрко-татарских говорах, главным образом, в анатолийских. Из этих слов часть проникла и в литературную речь, а другая живет в простонародии. Общее число таких заимствованных слов двести». (Р. Ачарян.Первый Всесоюзный тюркологический съезд Баку, 1926 http://anl.az/berpa_neshr/ts.pdf) Каринэ Хачатуровна Кушнарева ведущий российский археолог родилась в 1923 г. в Тифлисе в семье известного армянского композитора Хачатура Кушнарева. Она более 20 лет исследовала археологические памятники Южного Кавказа. Карина Хачатуровна руководила археологической экспедицией на территории Азербайджана (курганный могильник Ходжалы, поселение Узерлик у Агдама). В 1966 году в Кратких сообщениях института археологии Академии наук СССР она (работа написана совместно с известным археологом А.Л.Якобсон) пишет «Для решения проблемы возникновения и развития полукочевого скотоводства коллективу экспедиции пришлось расширить зону работ, включив сюда прилегающую к Мильской степи область Нагорного Карабаха. Лишь параллельное изучение синхронных памятников степных и горных районов могло ответить на вопрос, какие сдвиги произошли в хозяйственном укладе населения Азербайджана к концу II тысячелетия до н.э. и в какой зависимости находились эти два географически разные области? Исследованию был подвергнут Ходжалинский курганный могильник (разведки К.Х.Кушнаревой), расположенный на магистральном пути, идущим из Мильской степи на высокогорные пастбища Карабаха. Шурфовка внутри огромной каменной ограды (9 га), где не оказалось культурного слоя, позволила высказать предположение, что ограда эта служила, скорее всего, местом для загона скота, особенно во время нападения врагов. Сооружение значительных по величине погребальных курганов высоко в горах, на путях перекочевок, а также резко возросшее по сравнению с предшествующим периодом количество сопровождающего оружия (Ходжалы, Арчадзор, Ахмахи и др.) указывают на господство в этот период полукочевой, яйлажной формы скотоводства. Однако для подкрепления этого вывода необходимо вернуться в степь с целью обнаружения и изучения там поселений, куда на зимние месяцы скотоводы спускали с гор сильно разросшие к тому времени стада. Надо оговориться, что если в предгорных и горных районах Азербайджана до начала работы экспедиции было исследовано много главным образом погребальных памятников конца II - начала I тысячелетия до н.э., то ни одно поселение в Мильской степи не было открыто. В качестве объекта для раскопок избрали поселение, расположенное у подошвы одного из трёх курганов – гигантов в урочище Уч-тепе. Здесь в глубокой степи, среди обширных пастбищ были открыты небольшие прямоугольные землянки, использовавшиеся только в качестве зимников. Отсюда с весны население и скот перебирались в горы, а заброшенные землянки, разрушаясь, ждали их возвращения глубокой осенью. Таким образом, раскопками синхронных степных и горных памятников с бесспорностью было доказано, что в конце II - начале I тысячелетия до н.э., на территории Азербайджана уже сложилась та форма отгонного, яйлажного скотоводства, которая господствует здесь до настоящего времени и заставляет археологов и историков рассматривать эти районы на протяжении трех тысячелетий как единую, объединенную одной исторической судьбой культурную и хозяйственную область!». (К.Х.Кушнарева, А.Л.Якобсон. Основные проблемы и итоги работ азербайджанской экспедиции. Академия наук СССР. Краткие сообщения института археологии, 1966 год, выпуск 108.) Через 6 лет Каринэ Хачатуровна пишет: «Нам хорошо известен всесторонне обоснованный тезис Б.Б.Пиотровского о скотоводстве как о доминирующей форме хозяйствования у древних аборигенов Кавказа. Складывающаяся в основных своих чертах, по видимому уже в конце III тысячелетия до н.э. и сохранившаяся до наших дней форма яйлажного скотоводства с выгоном скота в весеннее-летний сезон на горные пастбища, заставляет рассматривать степные просторы Миля, где возвышаются курганы, и горный массив соседнего Карабаха как единый, объединенный одной исторической судьбой культурно-хозяйственный район. Природа этих районов диктует людям условия и сейчас. Форма хозяйства здесь осталась прежней. Работая в Мильской степи в течение многих лет, мы, участники экспедиции, два раза в год наблюдали «переселение народов», при котором весной кочевники со своими семьями и необходимым для длительного житья, а также переработки мясных и молочных продуктов инвентарем грузились на лошадей, верблюдов, ослов и сопровождали на кочевья в горы огромные отары мелкого рогатого скота; поздно осенью эта лавина спускалась вниз, в степь, причем часть зимников располагалась непосредственно в районе наших курганов». (К.Х.Кушнарева. К вопросу о социальной интерпретации некоторых погребений Южного Кавказа. Академия наук СССР. Краткие сообщения института археологии, 1973 год, выпуск 134.) За год до начало сепаратных выступлений армянских националистов К.Х.Кушнарева пишет: «Рядом с Ходжалинским могильником, расположенным на магистральном пути скотоводов, ведущем из Мильской степи на высокогорные пастбища Нагорного Карабаха, была выявлена каменная ограда, окружавшая площадь в 9 га; это, скорее всего, был загон для скота в периоды возможных нападений. Сам факт существования крупного курганного могильника на скотопрогонном пути, а также большое количество оружия в могилах Карабаха указывали на интенсификацию скотоводческого хозяйства и существование в этот период яйлажной формы, способствовавшей накоплению больших богатств. Для подкрепления этого вывода надо было вернуться в степь для изучения поселений, куда на зимние месяцы скотоводы спускались с гор. Такие поселения раньше не были известны. В качестве объекта для раскопок было выбрано поселение около большого Учтепинского кургана; здесь была открыта группа небольших землянок-зимников. Отсюда с весны скотоводы перебирались в горы, а глубокой осенью возвращались обратно. И сейчас форма хозяйства осталась здесь прежней, причем часть землянок современных скотоводов располагается на том же месте, где находилось древнее поселение. Таким образом, работами экспедиции был выдвинут и обоснован тезис о времени сложения отгонного скотоводства и о культурно-хозяйственном единстве степного Миля и горного Карабаха уже в конце II - начале I тысячелетия до н.э., единстве, основанном на общей экономике. Экспедицией установлено, что в древности степь жила многоукладным хозяйством, в оазисах, орошаемых каналами, процветало земледелие и скотоводство; здесь располагались крупные и небольшие стационарные поселения с прочной сырцовой архитектурой. В пустынных межоазисных районах в зимнее время обитали скотоводы; они создавали недолговечные поселения другого типа- землянки, которые с весны до осени пустовали. Между обитателями этих функционально-различных поселений осуществлялись постоянные экономические связи». (К.Х.Кушнарева. Значение азербайджанской (оренкалинской) экспедиции для археологии Кавказа. Академия наук СССР. Краткие сообщения института археологии, 1987 год, выпуск 192.) Интересные сведения об истоках армяно-азербайджанского протвостояния можно найти у известного немецкого историка Йорга Баберовски. В книге «Враг есть везде. Сталинизм на Кавказе»: «Жизненное пространство армянских крестьян в Нагорном Карабахе простиралось между городами Шуша и Агдам с юга на север в полосе длиной более 100 километров. В пределах этого района, однако, не было мест компактного проживания армян. Армянские крестьяне селились преимущественно в недоступных ущельях кавказского предгорья. Армянские деревни были окружены поселениями мусульманских скотоводов, приходивших из гор и равнинных мест. Шуша, административный и политический центр региона, насчитывала в то время 40 000 жителей. Шуша находится в верхнем конце горной дороги, берущей начало на равнине, где расположен Агдам. Это была единственная дорога, позволявшая добраться до центра Нагорного Карабаха с примыкающими к нему горными районами. Вторая дорога проходила через армянское поселение Герузы в Зангезур. На полпути между Агдамом и Шушой среди гор высилась крепость Аскеран. Местные армянские крестьяне благодаря этой крепости контролировали подходы к Кавказским горам и могли при необходимости перекрыть их. Шушу окружали плотным кольцом 12 армянских селений. Их доступность фактически обеспечивала жизнеспособность города. Чтобы компенсировать недостаточность влияния российской власти в городах Закавказья и подорвать позиции игравшей в них главенствующую роль армянской элиты, правительство стало прибегать к инсценировке армяно-мусульманских конфликтов. На рубеже веков армяно-тюркские противоречия в крупных городах региона обострились настолько, что вот-вот должна была разразиться гроза. Нападения армянских боевиков из социалреволюционной партии «Дашнакцутюн» на царских чиновников явились для царского режима удобным поводом удостовериться в лояльности мусульман. Политика, основанная на принципе «разделяй и властвуй», почти везде достигала своей цели. В городских парламентах мусульманские депутаты становились на сторону переживавшего трудные времена правительства. Армянские революционеры угрожали нападениями на исламские учреждения. В январе 1905 г. в бакинских чайханах, где агитаторы читали неграмотным вслух национальные газеты, курсировала весть о готовящемся нападении армянских террористов на процессию бичующихся в день Ашура во время траура по случаю шиитского месяца Мухаррам. Согласно местным обычаям, похороны армян и тюрков, павших жертвами с давних времен бытовавших в Баку заказных убийств, разбойных нападений и актов кровной мести, выливались в национальные поминальные шествия. После того как 6 февраля 1905 г. несколько армян застрелили в самом центре Баку мусульманского рабочего-нефтяника, в городе началась пятидневная взаимная резня. Прокурор Бакинского окружного суда докладывал в Петербург о разразившейся среди населения «панике». Местные власти не пытались обуздать зачинщиков беспорядков. Хотя подстрекательство погромов со стороны губернатора в целях срыва готовившейся рабочей демонстрации доказано не было, сомнений в потворстве со стороны начальства стихии насилия не существовало. Полиция вела себя пассивно, полицмейстер в сопровождении 50 казаков ездил верхом по охваченному пожарами городу, не пытаясь вмешиваться в происходящее. Губернатор, князь Накашидзе, умыл руки и бездействовал. На второй день после начала кровавых столкновений его видели в городе разъезжающим в экипаже в сопровождении конных казаков. Градоначальник не давал указаний о прекращении бесчинств, время от времени он останавливался в горячих точках и разговаривал с вооруженными мародерами, выволакивавшими домашний скарб из подожженных жилищ. В Зангезурском и Шушинском уездах армянские боевики громили мусульманские деревни, изгоняли со своих мест скотоводов-кочевников. Революционные войска на 70 % состояли из армян, устраивавших от имени коммуны кровавые погромы. Шаумян открыто признал, что революция могла одержать победу только как восстание армян против мусульман. 3-тысячная бакинская армянская группировка под командованием Степана Лалаева обрушилась с террором на этот регион. В середине апреля в регион снова проник армянский контингент, который выполнял теперь официальную директиву коммуны. Как населенный пункт Шемаха прекратила свое существование, лишь развалины православной церкви напоминали о том, что когда-то здесь был город. Ее жители (около 30000 человек) были зверски убиты или изгнаны. Как впоследствии вспоминал один из очевидцев происходившего, Шемаха превратилась в грандиозное «кладбище». В городе совершались такие зверства, которые глубоко врезались в память оставшихся в живых. Пьяная солдатня дашнакского офицера Степана Лалаева убивала детей и стариков, женщин насиловали и сбрасывали с балконов, людям отрезали половые органы и выкалывали глаза. Многие женщины и дети укрылись в городских мечетях. Однако солдаты подожгли дома божьи, и беженцы сгорели в них заживо. Почти полностью были разрушены 58 деревень. В окружении и планомерном уничтожении деревень в те дни принимали участие также поселенцы из окрестных молоканских сел. Уже во время первого погрома мародерствующие банды убили 7 000 человек. Чтобы бежавшие крестьяне не вернулись назад, погромщики угнали скот и разрушили дома сельских жителей. В середине апреля Лалаев в сопровождении сотни армян и молокан нагрянул в деревню Нуз-Кеш и объявил ее жителям, что отныне он их «царь» и поэтому они должны ему отдать свою собственность. Солдаты угнали из села скот, а крестьян расстреляли в соседнем лесу. Большевистский комиссар Мешади Азизбеков, очевидец ужасов этой резни, вернулся в Баку «со слезами на глазах». Нариманов, вынужденный выслушивать душераздирающие рассказы, считал «вполне естественным, что после тех жестокостей, которые были причинены мусульманскому населению... мусульманский пролетариат был вправе отвернуться от советской власти, стать под защиту своей буржуазии и от них, и через них от Турции, ждать помощи».В конце апреля из Баку в сторону Кубы двинулась довольно крупная армянская военная группировка численностью 2 000 солдат во главе с полковником Амазаспом и большевистским комиссаром Венунцем. Амазасп выполнял приказ Шаумяна и военного комиссара Корганова — дать контрреволюции наглядный урок. Когда этот командир вошел в город, он четко обрисовал свои намерения. Он, «герой армянского народа и защитник его интересов», пришел, чтобы «отомстить за смерть тех армян, которые были убиты здесь две недели назад». Он прислан для отмщения убитых армян, и ему приказано «уничтожить всех мусульман от берегов моря (Каспийского) до Шахдага», заявил Амазасп собравшимся горожанам. Дела не заставили себя ждать. Армянские солдаты впали в кровожадное неистовство. Сначала они убили всех мусульман, попавшихся им на улицах. Затем ворвались в дома и уничтожили их жителей. На улицах происходили ужасные сцены: расстреливали детей, рубили головы младенцам, вспарывали животы и выкалывали глаза мужчинам. Солдаты насиловали женщин в присутствии их мужей, многие женщины сгорели заживо в своих домах. Имущество горожан выбрасывалось на улицу, а ценные вещи мародеры уносили с собой и раздавали солдатам. Бесновавшаяся солдатня за один день лишила жизни 2000 жителей города и разрушила 150 домов в его центре. Еще на марше в направлении Баку полк Амазаспа сеял вокруг себя смерть и разрушение: были сожжены 122 деревни в районе Кубы, крестьян, встречавших приближавшееся войско с белыми флагами, расстреливали. Жизненное пространство армянских крестьян в Нагорном Карабахе простиралось между городами Шуша и Агдам с юга на север в полосе длиной более 100 километров. В пределах этого района, однако, не было мест компактного проживания армян. Армянские крестьяне селились преимущественно в недоступных ущельях кавказского предгорья. Армянские деревни были окружены поселениями мусульманских скотоводов, приходивших из гор и равнинных мест. Шуша, административный и политический центр региона, насчитывала в то время 40 000 жителей. Шуша находится в верхнем конце горной дороги, берущей начало на равнине, где расположен Агдам. Это была единственная дорога, позволявшая добраться до центра Нагорного Карабаха с примыкающими к нему горными районами. Вторая дорога проходила через армянское поселение Герузы в Зангезур. На полпути между Агдамом и Шушой среди гор высилась крепость Аскеран. Местные армянские крестьяне благодаря этой крепости контролировали подходы к Кавказским горам и могли при необходимости перекрыть их. Шушу окружали плотным кольцом 12 армянских селений. Их доступность фактически обеспечивала жизнеспособность города. Практически армяне, как и мусульмане, зависели от свободного доступа в горы и долины. Армяне жили за счет продажи своей сельскохозяйственной продукции в Шуше и на равнине, ведущей к Агдаму, в Джеванширском уезде. Мусульманские скотоводы не могли бы выжить без высокогорных летних пастбищ. Эти кочевники пересекали со своими стадами территорию армянских крестьян. Нередко во время прогона скота между ними возникали стычки, так как скот вытаптывал поля и сады армянских крестьян. В августе 1917 г. уходящие армянские войска и мародерствующие казаки совершали ужасные зверства над местным мусульманским населением в Баязете и Шахтахтах, пытаясь изгнать его из этого региона. До марта 1918 г. в Эриванской губернии были разрушены 199 мусульманских деревень, погибли от голода и истощения, а также были убиты или бежали на оккупированные турецкой армией территории более 100000 человек. В сентябре 1918 и мае 1919 г. погромы мусульманских сел в Баязетском уезде возобновились: мародеры обычно оставались в деревне на несколько дней, угоняли скот и убивали тех, кто не в состоянии был бежать. В марте 1918 г. не только в Баку, но и в Эривани были устроены погромы, жертвами которых стали несколько тысяч мусульман. Их дома разоряли, базары сжигались, магазины грабились.В городе мусульмане оказались на положении нежелательных инородцев, отъезд которых был желателен для правительства. В апреле мусульмане в массовом порядке бежали из Эривани и ее окрестностей на запад, в горный район Зангезур. В середине декабря 1918 г. 25000 армян из Эриванского уезда окружили восемь мусульманских деревень около Ордубада и разрушили их до основания. В целом в ходе этого конфликта разорению и сожжению были преданы более 200 деревень. На жалобы мусульманских крестьян местные власти отвечали насмешками и говорили: «Вы привели турок, и вас надо резать». В Зангезурском уезде действовали партизанские отряды армянских вожаков Андраника и Шахназаряна, пытавшихся сдержать натиск турецких интервенционистских войск. В начале сентября боевики Андраника разграбили и разорили 18 мусульманских деревень и убили 500 женщин. В отчете уездного полицмейстера на этот счет содержалось лаконичное замечание, что эта расправа была учинена по просьбе армянских крестьян, желавших завладеть имуществом изгнанных и убитых. Нападения превосходящих военных сил на мусульманские деревни вызвали осенью 1918 г. отток беженцев небывалых масштабов. Около 50000 мусульман были изгнаны из своих деревень в Зангезурском уезде и бежали в соседние Джебраильский и Джеванширский уезды. Более 100 деревень подверглись полному разрушению, в результате этих набегов лишились жизни около 10 000 человек. В сентябре отряды Андраника дошли до окрестностей Шуши, сея и здесь смерть и разрушения. Город Шуша был отрезан от внешнего мира, горный перевал у крепости Аскеран перекрыт. Когда в городе распространились слухи, что город вот-вот будет занят отрядами Андраника, в армянской его части началась раздача оружия. Мусульмане заперлись в своих жилищах и сформировали небольшие боевые дружины. Оставшиеся после погромов 1905 г. окопы, разделявшие армянскую и мусульманскую части города, заполнились вооруженными людьми. В конце сентября в Шуше разразились голод и эпидемия тифа, ежедневно болезнь уносила жизни 30-40 человек. Андраник воспользовался военным вакуумом, прибегнув к тактике свершившихся фактов. Уже в декабре армянские формирования вновь двинулись маршем на Шушу. По пути на восток партизаны разрушили более 100 мусульманских деревень в Зангезурском уезде, лишив жизни и родины несколько тысяч мусульман. Английский журналист был свидетелем того, как большая часть населения была жестоко убита. Чтобы отрезать изгнанным крестьянам пути к возвращению, главари бандформирований угоняли их скот, лишая их тем самым экономических основ существования. Нередко за этим следовало полное разорение деревни. Армянские боевые отряды спускались также на равнины, потому что там селились крестьяне, которые весной старались пробраться со своим скотом на горные пастбища. В некоторых местностях армянские крестьяне перегораживали русло горных ручьев, отводя воду в специально построенные бассейны, чтобы лишить воды жителей равнин. В конце декабря 1918 г. группа вооруженных армян вторглась в деревню в Джеванширском уезде и угнала 1 350 овец и четыре лошади. Через несколько дней те же грабители появились на том же месте. Они окружили деревню, отняли у жителей вооружение и имущество, изнасиловали их жен. Прежде чем убраться из деревни, они убили нескольких крестьян. В конце концов у подвергшихся нападению не осталось иного выбора, кроме как бежать из деревни. Уездный начальник Джеваншира сообщал в Баку, что армяне стремились таким образом изгнать всех мусульман из предгорной полосы губернии. В Новобаязетском уезде Республики Армения армянская армия участвовала в планомерном изгнании мусульманских крестьян. Около 100 мусульманских деревень были полностью разрушены, уже в мае 1919 г. Новобаязетский уезд был очищен от мусульман. На прилегающих к армяно-азербайджанской границе территориях конфликты приняли особенно жесткую форму, потому что находившиеся на армянской территории пастбища были закрыты для «иностранных» кочевников. Весной 1919 г. мусульманские крестьяне из Казахского уезда пытались пробиться на летние пастбища, находившиеся в окрестностях горной армянской деревни Норашен на территории Республики Армения. Деревенские старейшины мусульман уговорили армян отозвать своих вооруженных стражей с горных перевалов и обеспечить мусульманским пастухам свободный проход. В Азербайджане руководили не народные комиссары, а их заместители. Эти заместители были русские или армяне, они определяли, чем заниматься тому или иному ведомству. В мае 1924 г. он ( Н.Нариманов- Г.Г.) написал дополнение к меморандуму, где в еще более жесткой форме повторил свои критические выпады. На сей раз он называл Мирзояна и Орджоникидзе «бессовестнейшими аферистами», заставившими его покинуть родину, насиловавшими «несчастный Азербайджан» и предоставившими армянам в Карабахе областную автономию, на которую те никогда не претендовали. Район армянского поселения Нагорный Карабах принял характер государства в государстве, так как там было национализировано не только местное управление. Коммунистическая партия также полностью попала в руки коренных армян. Между армянами Нагорного Карабаха и тюркскими крестьянами соседних уездов — Агдамского, Карягинского, Гянджинского и Шемахинского — произошли кровавые стычки из-за пастбищ и водных ресурсов. Местная армянская администрация в Нагорном Карабахе считала, что горные пастбища находились в собственности армян. Армянские крестьяне контролировали теперь также водные источники в горах, питавшие оросительные каналы на равнинах. От доступа к летним пастбищам и поступления воды в каналы зависела судьба крестьянских хозяйств в долинах. Поэтому неудивительно, что тюркские крестьяне хотели силой завладеть тем, что они всегда считали своей собственностью. Лишь немногие крестьяне занимались исключительно земледелием. Большинство жителей долин и предгорий были садоводами и скотоводами. Летом, когда крестьяне угоняли скот на горные пастбища, долины пустели. Противостояние оседлых и кочующих крестьян приводили к постоянным конфликтам из-за пахотных земель, садов и пастбищ. Ведь, чтобы попасть с одного земельного участка на другой, чтобы добраться до удаленных пастбищ, приходилось пересекать владения других крестьян. Поэтому достаточно часто во время массового прогона скота случались потравы лежавших на пути угодий. Кровавые конфликты разгорались прежде всего в регионах, страдавших от нехватки воды. А таковыми являлись почти все уезды в Азербайджане. Большевистская мания ликвидировать непонятое особенно явственно давала себя знать в конфронтации коммунистического мировоззрения с образом жизни кочевников. Кочевничество рассматривалось большевиками как злостное проявление варварства. Люди, пасшие скот на горных пастбищах и жившие в палатках, считались людьми из прошлого. Такой образ жизни не вписывался в понятие современности. Одним своим образом жизни кочевники показывали, что все они коллективно находятся в стане врага. Более того, кочующие крестьянские семьи невозможно было держать под постоянным контролем. Они обходились без советского правосудия, так как суды располагались далеко в долинах. Чтобы окончательно не утратить свое влияние на эту часть населения, партийным органам приходилось следовать за кочевниками в горы. Большинство тюркских с к о т о в о д о в вели полукочевое хозяйство: весной, когда в долинах и на равнинах иссякали источники воды, крестьяне со своими стадами направлялись в горы на летние пастбища (яйлаки). Осенью они возвращались обратно в долины. Такой цикл жизни соответствовал географическим и климатическим условиям. Кроме того, подобный способ ведения хозяйства предохранял население от малярии, свирепствовавшей в долинах в летние месяцы. Среди коммунистов тоже встречались трезвомыслящие люди. Хотя они в целом и отвергали кочевничество, все же им была понятна известная логика и рациональность кочевого образа жизни. К группе умеренных в этом вопросе принадлежал глава правительства Мусабеков. В ноябре 1923 г. на съезде Советов Азербайджана он сказал, что «благодаря отсутствию воды, наличию малярии» кочевому скотоводству пока нет альтернативы. «Без этого переселения немыслима жизнь для азербайджанского крестьянства». Такой же точки зрения придерживался заместитель председателя ЦИК Азербайджана Мусеиб Шахбазов, считавший, что вытеснение кочевых форм жизни будет означать создание привилегий для армян. Дискриминацию тюрков в контексте политики национализации он считал неприемлемой. Однако в руководящих кругах Москвы эти аргументы были отметены. Там их рассматривали как проявление нерешительности и слабости. Радикальные силы, требовавшие неу

Общетюркская утварь 2

Общетюркская утварь

Общеюркские скотоводческие термины

Туран

Рачия́ Ако́пович Ачаря́н (1876—1953) — армянский лингвист, филололог, этимолог, действительный член Академии наук Армянской ССР (1943). Известен своими работами в области изучения диалектов и говоров армянского языка. Взаимное влияние тюркских и армянских языков // Всесоюзный Тюркологический съезд, 1926. С. 152-153. Р. Ачарян. Первый Всесоюзный тюркологический съезд Баку, 1926 http://anl.az/berpa_neshr/ts.pdf Стр. 204-207 Влияние тюркского языка на армянский очень велико. Этому вопросу я еще в 1902 году посвятил специальную обширную работу, где отметил все заимствования из тюркского языка в константинопольском, ванском, карабахском и нахичеванском на-Дону наречиях. Число таковых доходит до 4000. Подобно тому как константинопольский турецкий литературный язык переполнен арабскими и персидскими словами, так и армянская народная речь во многих провинциях насыщена турецкими словами. Встречаются предложения, целиком составленные из тюркских слов. Заимствуются из одного языка в другой обычно имена существительные, иногда только прилагательные, в редких случаях глаголы. Имена числительные, как и союзы и наречия, не перенимаются. Однако, в армянский язык все эти элементы проникли в одинаковой мере. Во многих областях 70, 80 и 90–выступают в тюркских формах. Это влияние тюркский речи на армянский в Западной части М. Азии, на Кипре, в Булгарии, в В. Румелии, в Румынии и в Бессарабии, как и в некоторых деревнях Персии и Закавказьи, простиралось до того, что армяне утратили совершенно свой родной язык. Это явление имело место уже несколько веков тому назад. В Малой Азии и в Константинополе армяне развили богатую литературу на турецком языке с помощью армянских письмен. Заимствованные турецкие слова дают возможность установить хронологию турецких фонетических законов, если при этом еще использовать обильный материал, сохранившийся у армянских писателей, которые дают быт и историю тюрко-татар ранних веков. Перехожу теперь ко второй части темы, к выяснению влияния армянского языка на тюрко-татарский. Из копенгагенских ученых проф. Олгер Педерсен и из венских Крелиц-Гренфенгорст полагают, что одну группу слов тюрко-татары заимствовали у армян с очень давних времен, тут я не касаюсь этого вопроса. Я ваше внимание остановлю на явлениях более поздних времен, которые отмечаются в разных тюрко-татарских говорах, главным образом, в анатолийских. Из этих слов часть проникла и в литературную речь, а другая живет в простонародии. Общее число таких заимствованных слов двести и по содержанию распределяются по 14 группам. Так, имеются слова, касающиеся земледелия, растительного мира, строительной техники, утвари и мебели, ремесел, кухни, скотоводства и домашних животных, кустарного промысла и одежды, родственно семейных связей, болезней, календаря, всякие пословицы, поговорки, проклятия и благословения, прозвища и условно-тайные слова.

В.Л Величко: «Среди непрошеных опекунов армянского народа мечта о создании автономного (армянского-Г.Г.) «царства», и притом именно в русских пределах, не гаснет, а все разгорается». Как известно появление армян на Кавказе - дело рук царской России. В 1722 году началось завоевание Петром Прикаспийских земель. Русские захватили Дербент, Губу, Баку, Сальян, Ленкаран (Ленкорань) и другие азербайджанские области. В октябре 1724 года Петр подписал указ, позволявший переселение армян на захваченные Россией территории. Именно с этого периода начинается появление армян на Кавказе. Император Петр также указал, что надо делать с местным мусульманским населением: «Стараться всячески, чтобы армян призывать, если есть, и поселять, а мусульман зело тихим образом убавлять…». Однако в 1735 году русские вынуждены были покинуть Прикаспийскую область. Заселение армян на Южном Кавказе возобновилось с захватом Россией Иреванского (Эриванского) ханства в 1827 году. После захвата этого ханства массовое переселение армян на Южный Кавказ продолжилось. Всего за несколько лет Россия переселила на Кавказ из Турции и Ирана более 130 тыс. армян. И политика переселения существовала в России вплоть до ее падения, и заново возродилась в период СССР. Русский ученый и исследователь Николай Шавров в 1911 году писал: "Из 1 миллиона 300 тыс. армян, проживающих на Южном Кавказе, более 1 миллиона человек не относятся к местному населению и переселены сюда нами..." Самое главное, что сделала Российская империя для армян - это ликвидация Албанского Апостольской Церкви. Отметим, что Албанская Церковь – первая церковь на Кавказе, она основана апостолом Варфоломеем, останки которого до IX века покоились в Баку (близ Гузской [огузской] башни). Официально Албания Кавказская приняла христианство в 313 году. Христиане Албании, которые в VII веке не приняли Ислам, вплоть до XIX века продолжали называться албанами и проживали в основном в Карабахе. Когда сюда из Ирана и Турции переселили армян, албанцы потребовали не превращать албанские церкви в армянские. Однако Николай I в 1836 году ликвидировал Албанскую Апостольскую Церковь. В результате этого албанцы Карабаха к началу ХХ века «превратились» в армян, и так возникла "армянская" община Карабаха... После развала Российской империи армяне добились создания "своей" армянской республики. В 1918 году они создали свою республику в Иреванской области и части Гёкчинской области. С установлением советской власти армяне продолжили захват других исторических земель Азербайджана. Так с 1920-х годов восточная часть Гёкчи, часть Шарур-Даралаязского уезда и весь Зангезур были отторгнуты от Азербайджанской ССР и переданы Советами в управление Армянской ССР. В Карабахе Советы для армян создали Нагорно-Карабахскую Автономную область (НКАО) В 1948-1952 годах были переселены тысячи азербайджанцев из Зангезура и Гёкчи (Арм. ССР) в равнинные районы Азербайджанской ССР (согласно постановлению № 4083 Совета министров СССР от 23 декабря 1947 года). Затем на земли выселенных в 1948-1952 годах азербайджанцев были поселены армяне из Ливана, Ирана и Сирии. В постановлении Совета министров говорилось: «Разрешить Совету Министров Армянской ССР освобождаемые азербайджанским населением постройки и жилые дома в связи с переселением их в Кура-Араксинскую низменность Азербайджанской ССР использовать для расселения зарубежных армян». После развала Советского Союза в 1992 - 1994 годы армяне с помощью России оккупировали нагорную часть Карабаха и семь прилегающих к ней районов, где истребили тысячи мирных жителей. За короткое время более одного миллиона азербайджанских тюрков превратились в беженцев на своей же земле. Заселение армянами Краснодарского края. Завершив захват азербайджанских земель, армяне устремили свои взоры на российские земли. В настоящее время идёт массовое переселение армян на территорию Краснодарского края. Согласно переписи 2002 года, в Краснодарском крае проживало— ок. 275 тыс. (24,3 % от общей численности армян в Российской Федерации). При этом в Туапсинском районе армянское население составляет 21 %, в Большом Сочи — 20,2 %, более 10 % населения армяне составляют в городе Белореченске, в Анапском и Апшеронском районах. К 2002 году армяне стали второй по численности после русских этнической общностью Краснодарского края (ранее второе место после русских занимали украинцы). Однако по многим неофициальным данным, реальная численность армян в крае значительно больше официальных. По данным главы Союза Армян России Ара Абрамяна, в Краснодарском крае живёт от 650 тысяч до 700 тысяч армян. Переселенческие группы армян в России: -армяне переселенцы из Абхазии (живут в основном в Сочинском районе); - армяне беженцы из Азербайджана ( в том числе из Нагорного Карабаха) ; переселенцы из Грузии — из Ахалкалакского, Богдановского (франги, эрзерумцы) и Ахалцихского районов. В Краснодарском крае ахалкалакские армяне поселились в станице Казанской, в Гулькевичах, Кропоткине, Тимашёвске; -переселенцы из Армении, покинувшие родные места в основном из-за тяжёлых условий жизни; -переселенцы из Средней Азии; -переселенцы из Чечни и республик Северного Кавказа. В 1925 в составе Краснодарского края был создан Армянский национальный район — национальный район (в 1925—1934 — Северо-Кавказского, в 1934—1937 Азово-Черноморского) края. Первоначально Армянский национальный район входил в Майкопский округ. В1930 году окружное деление было упразднено. С конца 1930-х годов термин «национальный район» перестаёт употребляться, и район называется просто Армянским. В 1953 году район был упразднён, а его территория — разделена между соседними районами. На сегодняшний день численность армян в Новороссийске, по данным Армянского культурного общества «Луйс», составляет около 40 тыс. человек. Армянские переселенцы в Сочи. По неофициальным данным, армяне составляют около 30 % населения Большого Сочи. В сочинских сёлах Весёлое, Черешня, Калиновка, Вишнёвка, Волковка, Высокое, Горное Лоо, Нижняя Шиловка, Верхневесёлое, Барановка, Верхний Юрт, и др., армяне составляют более половины населения. По официальным данным на 2002 год, в Туапсинском районе проживало 13 тыс. армян, что составляло 20,99 % населения района, по неофициальным данным, число армян может достигать до 30-35 % населения района. В Армавир - большинство армян переселились из Крыма. В Анапе находится несколько армянских сёл, самый крупный из которых — Гай-Кодзор, в 9 км к юго-востоку от центра. В нём действует армянская церковь, строится также вторая большая Армянская церковь, также в селе действует Армянский культурный центр «Арин Берд», Армянская часовня и т. д. По неофициальным данным, число армян в Анапе может достигать 25 % от общего населения. По данным Национальной статистической службы Армении каждый год Армению покидают до 30 тыс. человек. О сокращении числа населения Армении можно составить представление также и по числу учеников в армянских школах. Если в 2006-2007 учебном году в Армении в школах обучалось более 458 тыс. детей, то в настоящее время это число сократилось почти на 90 тыс. Подавляющее большинство мигрантов выезжают в РФ - 84,2%, на Украину – 8,8% и в США – 1,9%.

Фальсификаторы истории. Примерно начиная с VII тыс. до н.э. Южный Кавказ и прилегающие территории Передней Азии населяли охотники на муфлонов, горных туров и коз. В дальнейшем древним охотникам удалось доместицировать этих жи­вотных, а также культивировать растущие здесь дикие растения (пшеница, ячмень, яблоко, виноград и др.). Таким образом, местное население постепенно из охотников превратились в скотоводов и земледельцев. Археологи выявили, что эти племена (прототюрки) были создателями уникальной курганной культуры (наскальные рисунки, царские курганы, оленные камни, каменные изваяния, каменные загоны), которая, по мере освоения кочевыми скотоводами новых земель, начиная с III тыс. до н.э. распространилась по всей территории Евразии. Необходимо отметить, что древнетюркские «царские курганы» известны во многих районах Южного Кавказа, но наиболее ранний из них это курган Уч-тепе в Мильской степи. Известный советский археолог А. А. Иессен, в 1954 году раскопавший этот древнетюркский памятник, считал, что он был возведён в начале III тысячелетия до н. э. В последующие годы археологами для кургана Уч-тепе была получена радиоуглеродная дата 3636±535г. до н.э. Древние охотники и скотоводы, волею судьбы, издавна избравшие для проживания долины и горы Южного Кавказа, были древние тюрки, предки современных тюркских народов. К началу I тыс. до н.э. тюркские племена, не покинувшие к тому времени Южный Кавказ (скифы-протоогузы), создали первое древнетюркское государство, которое они называли Аран/Алан/Варанг (в грузинских источниках упоминается государство -Рани, парфянских и сирийских-Аран, арабских- Арран, армянских-Алуанк, у Махмуда Кашгари –Варанг. Однако,армянские авторы пытаются приписать предкам современных армян все древнетюркские памятники культуры Южного Кавказа. Так авторы академической многотомной «Истории армянского народа» пишут: «Возникшие в эпоху палеолита армянские племена (?- Г.Г.), имевшие богатые охотничьи предания, должны были сохранить легенды и воспоминания о подвигах своих предков-охотников (?-Г.Г.), которые, удаляясь в свой особый мир, становились могучими покровителями-духами и, очень возможно, что большинство человекоподобных образов в наскальных рисунках Гегамских гор (Ахманганские горы-Г.Г.) и других мест представляли собой освященных, обожествленных предков в сопровождении звездных знаков, ибо в представлении многих народов мира, и особенно армян-аборигенов (?-Г.Г.)» . Российский учёный, профессор А.А. Крубер, в книге "Общее землеведение", выпущенной в 1938 году, пишет именно об Ахманганских горах на территории Южного Кавказа: «здесь поднимается громадное число вулканических конусов, хотя и не действующих в настоящее время. Эти вулканы часто располагаются рядами вдоль тектонических трещин и притом иногда сидят так густо, что сливаются между собой и образуют целые вулканические хребты (Мокрые горы, Абул-Самсарский и Ахманганский хребты в Советской Армении и Грузии). Излившиеся по трещинам базальтовые и другие лавы и громадные массы рыхлых продуктов извержений погребли под собой складчатую основу гор с прежним ее рельефом и превратили ее на обширных пространствах в вулканические нагорные плато». Необходимо отметить, что Ахманган с древнетюркского переводится как «выливающаяся кровь». Видимо, древние тюрки, вулканическую лаву образно сравнивали с «выливающейся кровью гор». То, что армяне и их предки, никакого отношения не имеют к наскальным рисункам, каменным изваяниям, каменным стелам - загонам, оленным камням и курганам Южного Кавказа, то есть ко всему тому, что относится к памятникам древнетюркской культуры, общеизвестно. Не для кого не секрет, что древние армяне появились в данном регионе на 4-5 тысячелетий позже того как древние тюрки создали здесь свою уникальную культуру, и в частности, древнетюркские художники нанесли на скалы Южного Кавказа, в том числе и на скалы Ахманганских гор свои многотысячные рисунки. С целью дезавуировать мировую общественность, армянские власти после переселения на древнетюркские земли, стали поспешно менять все тюркские топонимы на армянские и уничтожать тюркские памятники. На Южном Кавказе до настоящего времени систематически уничтожаются чуждые армянам древнетюркские памятники культуры (наскальные рисунки, оленные камни, каменные изваяния, курганы и др.). Необходимо отметить, что нынешнее армянское население Южного Кавказа о су­щество­вании высоко в горах местах летних пастбищ древних тюрков каменных памятников узнало относительно поздно. Поэтому у него были смутные представления о предназначении этих камней. Например, впервые столкнувшись с этими культовыми камнями (оленные камни), оставленными их предшественниками, армяне продолжительное время испытывали страх перед этими каменными изваяниями, и дали им название самого страшного существа известного им- «вишап», что означает дракон. К сожаленью после принятия армянами христианства большинство этих памятников были уничтожены. А вот что пишет о древнетюркских оленных камнях армянский исследователь В. Ваганян в статье «Универсальные артефакты индоевропейского мифа обнаружены в Армении: «Древний армянский памятник культуры вишапакар (камень, стела с рельефом, изображающим рогатого дракона – змея, быка)… Встречаются изображения различных животных и птиц, которые по стилю и композициям напоминают армянские наскальные рисунки». Далее В.Ваганян пишет: «Рассмотрим слово «вишап», которое по происхождению является, действительно древнеармянским (ср. слова «шапик» - рубашка, оболочка, граница и «вер”, “вира”, а также “верев” - вверх, наверх или «вер кац» - встань), ср. также с русскими словами «шапка» - головной убор, «вий» - демон, «вещий» - вечный, «вещь». «Вишап» как сложное синте­тичес­кое понятие состоит из двух корней. Оно обозначает либо измеряет границу или оболочку «верха» и/или “низа”, а «верх» - это небо, «низ» – земля, преисподняя. Таким образом, вишап – это символ, граничный камень, изображающий место, начало и конец распространения зла на небе и на земле. “Еш” или “эш” по-армянски означает осел, “веш” означает как бы “верхний” осел (небесный), “греш” - демон, дракон, имплементирует понятия “гр” (огонь) и “еш”, что вместе синтезируют понятие “огнедыщащий дракон”. ”Грештак” означает ангел и переводится как дракон, который находится внизу, под героем (слово “так” означает “низ”)». Как мы видим, господину В. Ваганяну, несмотря на все его старания, никак не удаётся найти «благородную» этимологию, для слова «вишап»-дракон, и тем самым каким-то образом «арменизировать» чуждый для армянского народа древнетюркский культурный памятник. Между тем, необходимо отметить, что ещё в 1974 году советский учёный С.И. Вайнштейн в книге «История народного искусства Тувы» писал о том, что «оленные камни (тувинские -Г.Г.) имеют поразительное сходство с вишапами». О том, что армяне на Кавказе являются пришлым народом писал ещё в 1968 году известный российский учёный - лингвист И.М.Дьяконов в книге «Предыстория армянского народа». И.М.Дьяконов написал об этом следующее: «Поскольку древнеармянский язык не родственен языкам автохтонов Армянского нагорья – хурритов, урартов и т.п., ясно, что он занесен сюда извне…Протоармянский язык был занесен на Армянское нагорье позже середины II тыс. до н.э. и, конечно, раньше середины I тыс. до н.э. – периода, к которому восходят первые пласты заимствований из иранских и семитских языков в древнеармянский. Таким образом, единственной ветвью индоевропейской языковой семьи, к которой может быть отнесен древнеармянский язык, является фрако-фригийская, датируемая в Азии XII в. до н.э… Мы приходим к выводу, что носители протоармянского языка, известные древним под названием мушков (восточных) и, возможно, также урумейцев, пришли в долину верхнего Евфрата и нижнего Арацани во второй четверти XII в. до н.э». А вот что пишет об этой проблеме известный израильский лингвист А. Долгопольский: «Из 12 (или 13) известных ветвей позднеиндоевропейского праязыка семь (или восемь) обнаружены на Балканах либо происходят оттуда. Это греческий, македонский, фригийский, армянский (ведущий происхождение с Балкан, согласно древним авторам и лингвистическим данным), фракийский, возможно, дако-мизийский, иллирийский, пеласгский». В связи с этим, вызывает недоумение утверждение президента Армении С. Саргсяна, высказанное им 16 октября 2010 года на встрече с журналистами армянской диаспоры: «население местности (Южный Кавказ -Г.Г.) на протяжении тысячелетий было однородным – там (в Карабахе - Г.Г.) жили исключительно армяне (???- Г.Г.)… Армянский язык имеет историю, по меньшей мере, 8 тысяч лет. Это означает, что мы как нация существуем, как минимум, 8 тысяч лет (???- Г.Г.». Фальсификаторам истории хочу напомнить слова Л. С. Клейна, известного российского учёного с мировым именем, который в книге «Древние миграции и происхождение индоевропейских народов» написал следующее: «Поскольку армянам пришлось не раз отстаивать свою территорию и самостоятельность от мощных соседей, в армянской науке была очень сильна тенденция доказывать исконность проживания армян в Закавказье: мол, они ниоткуда не переселялись, миграции (из Фригии) осуществлялись только внутри Малой Азии, а элементы фригийского заимствовались в результате соседства. Поэтому концепция Дьяконова наталкивалась в Армении на ожесточенное сопротивление. Ныне отдельные (автохтонность всё еще имеет хождение среди популистских политиков, всё еще звучит ультра-патриотически), но концепция Дьяконова завоевала общенаучное признание». Необходимо отметить, что, кроме армян и некоторые другие наши соседи (близкие и не очень) объявляют себя потомками древнейшего населения Южного Кавказа и в, частности, Арана. Совсем недавно в этом году мировая обществен­ность была шокирована весьма странным заявлением начальника генштаба ВС Ирана, бригадного генерала С. Х. Фирузабади о том, что «Азербайджан является «Араном» и народ здесь «аранский, в жилах которого течет иранская кровь». К сожаленью, почти аналогичную «теорию» несколько лет тому назад высказал самый высокопоставленный представитель дружественного нам таджикского народа. Так, в 2006 году в своём выступлении Президент Республики Таджикистан Эмомали Рахмонов сказал следующее: «Названия "арйа", "арйана" в качестве этнических терминов широко используются в составе личных имен и географических названий исторических территорий, являвшихся родиной арийских народов, и в Авесте, и в памятниках эпохи Ахеменидов…Этноним "арйа" сохранился в составе исторических географических названий, напр.: Алан (Алон), Албан и Арран, что подтверждает прямую связь ариев с этими территориями». Л.А.Лелеков в «Мифологическом словаре» пишет: «Вара - в иранской мифологии убежище, обитель праведников. Во второй главе «Видевдата» Вара описана как квадратное ограждение со стороной «в лошадиный бег», возведённое Йимой по предписанию Ахура­маз­ды в стране Арйана Вэджа. В этом сооружении все живые существа, люди и животные, были спасены от чудовищной зимы, насланной богом, и всеобщего потопа. Мотив квадратного ограждения, внутри которого упорядочен мир, противопоставленный силам хаоса и смерти, прослеживается в некоторых других индоевропейских традициях. Особо близкий Варе образ – квадратная «обитель Ямы» в «Ригведе» (IX 113, 7—8). Поздние пехлевийские тексты расходятся в локализациях Вары, помещая её то на небеса, то под землю, т.е. в потусторонний мир, скорее в духе «Ригведы», нежели собственно «Авесты». Мы можем предположить, что название крепости и городищ, известных у древних индийцев как «пур» и у древних иранцев-«вара», это заимствованное у древних тюрков «аран» (огузов) и «вар» (протобулгар). Необходимо отметить, что у живущего высоко в горах в Азербайджане одноаульного народа хиналугцев до сих пор в языке сохранились слова, заимствованные у древних тюрков: parax -«загон для скота» и aran- «низменность». М.И. Артамонов в книге «История хазар» пишет: «Столицею царства гуннов в VII в. выступает город Варачан. Это имя в различных вариантах упоминается в византийских, в арабских и в еврейских источниках и, очевидно, связывается с названием страны Барсилия и подразделения болгар – берсилиев, барсилов или берсула, издавна находившегося в тесной связи с хазарами. По мнению В.Ф. Минорского, Варачан находился у современного аула Башли, ранее Баршли. Barš-li или Baraš-li – тюркская конструкция с суффиксом принад­леж­ности – «li», тогда как форма – Варачан – представляет ту же основу и иранским окончанием «an». Дагестанский исследователь М.С. Гаджиев в статье «К локализации Варачана» пишет: «Памятником, с которым может быть сопоставлен Варачан, выступает городище Шах-Сен­гер, местоположение которого соответствует данным письменных источников. Обращает внимание название городища ("шахское укрепление") и расположение его вблизи сел. Баршли (Башликент), с которым исследователи связывали топоним Варачан и этноним барсил. Оборонительная архитектура городища, представляющая укрепленный камнем вал с деревянными стенами и башенными выступами и рвом перед ними, является исключи­тель­ным явлением в фортификации Дагестана и находит аналогии в лесостепной зоне, в среде кочевых народов Евразии». Борован— село в Болгарии. Находится в Врачанской области, входит в общину Борован. Вра́чанская о́бласть (др. булгар. -Вара́чан)— область в Северо-Западном регионе Болгарии. Граничит с Румынией. Э.М. Мурзаев «Словарь народных географических терминов»: «- Аран - др.-тюрк. аrаn – «скотный двор»; «конюшня». - Вар - Венг. var - "замок", "город". Сюда же венг. varos - "город"; молдавский- ораш». Варош, Вареш, Вариш - город, центр села (укр. диал. Закарпатья). В современном марийском языке слово «ор» означает «крепость», «укрепление», в коми-зырянском «йор» - «загон для скота, «огороженный участок». В «Этимологическом словаре чувашского языка» В.Г. Егорова: «Вырăн -'местность'; уйг., туркм., тур., карач., кирг. орун; алт., хак., казах., к. калп., ног. орын, узб. урин, башк., тат. урын 'местность'; ср. монг. орон 'страна', 'государство', 'край', 'местность', сов.монг. орон зай-'площадь'».(218) В современном чувашском языке пӳрт и в марийском – пöрт - означают «дом». В Чувашии населённый пункт Тăватпӳрт - "Четыре дома". Этимологический словарь Фасмера: русское слово «варок»-"загон для скота". Итак, как мы убедились, Южный Кавказ до начала первой половиной I тысячелетия до н.э. оставался вне пределов путей переселения индоиранских народов, и, естественно, к созданию государства Аран они не имели какого-либо отношения. Не имели они отношения и к древнетюркской курганной культуре. Однако, индоиранские народы, захватывая территории, соседние с древнетюркскими землями, постепенно заимствовали у древних тюрков некоторые элементы духовной (лексика, мифы, сказания и др.) и материальной (скотоводство, строительство жилищ и укреплений и др.) культуры.

Русский публицист Василий Величко об армянах. В. Л. ВЕЛИЧКО Василий Львович Величко (1860 — 1903) — русский поэт, публицист и общественный деятель. Отрывки из книги КАВКАЗ 1886-1895 http://www.amsi.ge/istoria/somx/velichko.html http://www.avantapersonnel.ru/writer/6886/book/21776/velichko_vasiliy_lvovich/kavkaz/read/ Кто такие армяне? Основное их происхождение мало выяснено. С антропологической точки зрения они, в большинстве, крайние брахицефалы, т.е. короткоголовые, и наиболее сходны в этом отношении, как видно из исследований Шантра, Эркерта, Пантюхова и др., с горскими евреями и сиро-халдеями (айсорами). Английский ученый Бертин считает их людьми одного типа с евреями допалестинского периода. Профессор Д.Н. Анучин говорит, что армяне племя не арийское, а скорее арианизованное (по языку). Помимо всего сказанного, далеко не все, причисляющие себя к армянам, принадлежат к коренному армянскому племени. Весьма интересен также вопрос о закавказской Албании, или, по-армянски, Агвании. Эта страна, в состав которой входили и нынешняя Елисаветпольская губерния, и части Тифлисской и Дагестана, была населена народами не армянского происхождения, получившими христианство от армян. До начала XIX века существовал отдельный агванский или гиндзасарский каталикос, соперничавший с эчмиадзинским и по временам совершенно независимый от последнего. В настоящее время христиане, бывшие некогда паствою агванского каталикоса, считаются армянами и, перемешавшись с ними, усвоили их характер. Здесь, кстати, нужно отметить, что армянские меценаты из нефтепромышленников усиленно заботятся о создании совсем особенной истории Армении, о возвеличении этого маленького народа и его героев, начиная со случайных генералов, достойных уважений, и кончая неслучайными контрабандистами всякого рода, достойными… уважения, но с другой стороны. В частности, они не упускают случая выдвигать свои исторические «заслуги» и теперешние достоинства паразитическим способом, т. е. попутно набрасывая тень на соседние с ними народности, у которых была история более ясная, несомненная и достойная. Грузин они в области историко-археологической грабят бессовестнейшим образом: сцарапывают грузинские надписи с памятников, захватывают древние православные часовни и опустелые церкви *), сочиняют исторические нелепости и указывают, как на древние армянские владения, на такие области, где каждый камень говорит о прошлом грузинского царства. Болезненное самолюбие и тщеславие армян и склонность их рекламировать своё величие в прошлом и настоящем - объясняются и отчасти оправдываются тем, что они в течение веков стяжали себе плохую репутацию, от которой хотели бы избавиться. Строго говоря, интеллигентные армяне давным-давно сознают, что репутация у их племенного имени - нелестная. Доселе и они, и публицисты, сочувственно к ним относящиеся, склонны, где только возможно, заменять слово «армянин» словами «туземец», «кавказец», и, в особенности «христианин». Это напирание на «христианство» весьма характерно, как потому, что армяне не прочь поживиться насчет своих соседей-мусульман, так и потому, что название «христианин» даёт им положение привилегированное. В собственной Армении, т.е. на армянском плоскогорье, сколько-нибудь независимое царство было упразднено довольно-таки давно, в пятом веке, когда Армения стала открыто персидской провинцией и фактически, как власть ближайшая и организованная, над армянским народом воцарилась теократия с каталикосом во главе. С тех пор не менее наглядно армянские заправилы, так сказать, торгуют на две лавочки: продают отечество и народ то персам и затем мусульманам вообще, то Византии, исподтишка ведут свою линию борьбы за племенную самобытность. Некоторый призрак государственности возник в конце XI века в маленькой Киликии и окончательно рассеялся в 1375 году. Масса армянского населения, пожалуй, подумывала в Турции и Персии об автономии; перейдя же в пределы могущественной России и притом в Закавказье, довольно рационально тогда управлявшееся, армянский народ первое время не поддавался нелепым бредням. Он отдыхал от тяжких испытаний, богател и незаметно подготовлял для себя сперва экономическую почву. Автор изданного по Высочайшему повелению «Обозрении российских владений за Кавказом» (Спб. 1836) указывает на умение армян по внешности ассимилироваться, воспринимать чужие имена, одежды и обычаи. В Грузии масса армян приняла фамилии с окончанием на «швили», в мусульманских провинциях появились Юсуф-беки, Кара-беки, Ибрагим-ханы и тому подобные прикрытые армяне; в России появились не только имена с армянским корнем и русским окончанием, но даже Красильниковы, Сапожниковы, Лисицыны, Сергеевы, Поповы. Мусульмане, жители завоеванных областей, спрашивают не без горькой иронии. - «Где же русские? Для кого же они нас завоевали? Во всяком случае, не для себя. Мы видели храбрых русских солдат, а теперь видим только слабых и корыстных российских чиновников, зачастую нерусских по происхождению. Ни ваших купцов, ни ваших хлебопашцев здесь не видно! Все армяне, наши вчерашние рабы. Нечего сказать! Стоило воевать, чтобы дать господство таким нехорошим людям!..» Среди непрошеных опекунов армянского народа мечта о создании автономного «царства», и притом именно в русских пределах, не гаснет, а все разгорается. В Турции не было территории, - и она искусственно создается в Закавказье. Десятки тысяч турецких эмигрантов вторгаются в наши пределы, а наши воины не решаются стрелять в эти «мирные» шайки, потому, что армяне выдвигают вперед женщин и детей. Никаких турецких «зверств» нет и в помине, а турецкое правительство не принимает обратно беглецов. Упомянутые политиканы хотят извести также мусульманское население края и испортить репутацию мусульман, чтобы в будущем воспользоваться их землями. В результате все мусульманское Закавказье уже опутано армянскими сетями, как и остальные места, кроме, отчасти, Кутаисской губернии. Армянские миллионеры, - киты, на которых строится промышленно-политический террор «Армении», - скупают за гроши десятками тысяч десятин земли грузинских князей, татарских агаларов и захватывают плохо лежащие казенные угодья *); а эти угодья доселе нередко очень плохо лежат, отчасти, вследствие неприменимости общеимперских законов к местным условиям. За отсутствием в крае национальной финансовой политики, экономическое положение именно мусульман ухудшается с каждым годом. Армянская плутократия составляет сплоченную стачку, обесценивающую труд татар-земледельцев и скотоводов, завладевшую всеми рынками, кредитом и денежным обращением вообще. Весь край разделен на районы, разобранные более или менее крупными пауками-армянами, эксплуатирующими местное татарское население. Армянам выгодно также, чтобы о мусульманах слагалось в русском обществе недоброе мнение, как об элементе некультурном, диком и во всех отношениях ненадежном. Для армянствующей печати возможность сообщать о татарских разбоях, оттеняющих якобы мирное настроение «христиан», т.е. армян, и подрывающих доверие к силе русской власти в крае, представляет истинный праздник… Доверие, к которому азербайджанские татары в основе склонны, подвергается нередко жестоким испытаниям, при мысли о которых становится больно и страшно. Администрация местностей, населенных азербайджанскими татарами, стоит вообще значительно ниже своего призвания. Места плохо оплачиваются, без соображения с постоянно растущими ценами на жизненные продукты, находящиеся в руках армянской стачки; назначения носят большею частью случайный характер, причем есть примеры назначения на довольно высокие места людей опороченных по прежней своей деятельности, например, исключенных из военной товарищеской среды, и т.п. Татарин-простолюдин, не говорящий по-русски, не гарантирован ни от какой неправды, ни от какого насилия, ни от каких чудовищных ошибок. Он может смирно сидеть на холме, пасти свое стадо и жарить шашлычок, а в этот момент прискачут ревнители порядка, пристрелят его и как трофей повезут к приставу. Пристав знает его в лицо, так как раза два в год получает него «пешкеши», в виде баранов или иных земных благ; но пристав пошлет его труп к уездному начальнику, который, может быть, тоже знает убитого, ибо купил у него краденую лошадь для поднесения важному городскому чиновнику. Тем не менее, труп пастуха везут в губернский город, откуда по начальству посылается донесение, а в газеты телеграмма о том, что «во время перестрелки между всадниками новой земской стражи и разбойниками убить грозный гачаг Ибрагим оглы, наводивший панику на население значительного района». Особый интерес представляет статья французского писателя-армянофила, г. Пьера Морана (журнал «Correspondant» от 10 апреля 1897 года), заведомо «подготовленного» кавказскими политиканами и также открывающего их карты. По мнению этого писателя, Россия морально не упрочила своего господства между Черным и Каспийским морями , — что совершенно верно. Наиболее глубока и активна, — говорит он, — идея самобытности и жажда обособления именно у армян. Они жалуются на равнодушие к их положению со стороны Франции, которая-де в унизительном для нее (?!) франко-русском союзе забыла свои принципы и отреклась от своих традиций; русское же правительство, не выполняя своей обязанности выручать армян зарубежных. Армян-де преследуют (?!) в России за их деятельную энергию, благосостояние, сильную умственную культуру (!) и, наконец, просто «за то, что они армяне». Г. Моран находит, что они люди с железной волей, стойки, цепки и трудолюбивы, — словом, люди с большой внутренней силой. Он признает, что они везде в Закавказье «захватили места, предназначенные, казалось бы, скорее русским», и что они создают себе в русских пределах новое отечество, овладевая всеми большими предприятиями не совсем добросовестно, так сказать, снизу (par les dessous), как безжалостные ростовщики, темные дельцы, «христианские жиды», которым русские завидуют по невозможности конкурировать с ними. Сведения по географии, истории и литературе, почерпнутые Мораном, очевидно, у армянских политиканов, страдают соответственной нечестностью. Так, например, он говорит, что Батум, Карс и Ардаган, с их территориями представляют собой исконно-армянские владения, и что грузины давно сидели, в сущности, также на армянских землях. Ведя остальное население Закавказья к объединению и, так сказать, зоологическому недовольству , армянские заправилы надеются превратить остальных туземцев в своих кондотьеров , которые пригодятся в случае неудачной для России войны. Весьма характерно, что армянским политиканам особенно ненавистна всякая мера, всякое доброе слово в пользу или защиту других туземцев. Они нисколько не сердятся на тех русских, которые огульно бранят «всех кавказцев »: таким русским патриотам армяне готовы деньги платить, ибо огульные суждения, всегда несправедливые, особенно на руку армянской формуле «Кавказ для кавказцев». Основная черта их — светобоязнь, страх перед неподкупной гласностью, и в этом они единодушны с ненадежными служилыми людьми, стоящими за условную «отчетную», а не жизненную правду. Особенно возмущают армянских политиканов указания на то, что армянская гегемония губит остальные кавказские племена: они тогда кричат, что это разжигание междуплеменной розни. Колоссальные капиталы в руках людей, политически замечтавшихся, могут представить серьезную опасность не только в случае каких-либо осложнений, но и в обыкновенное время. Будучи плодом не упорного труда и вдохновенного знания, а глупо-случайного или неправого стяжания, эти капиталы в невежественных, некультурных руках составляют социальную опасность как фактор подкупа и разврата Неисчислим экономический и духовный вред, наносимый армянскими вожаками на Кавказе и русскому народно-государственному делу, и самому армянскому населению . Эти вожаки ужасны, как растлеватели, как микробы социального разложения, как паразиты.

Древние тюрки – создатели курганной культуры Советская историческая наука утверждала, что древние индоиранцы являются потомками степных скотоводов (андроновцев, скифов и др.), однако, современная наука отвергает это. Например, немецкий ученый Майкл Витцель пишет: «Андроновская культура обычно рассматривается как культура индоиранцев, хотя у нас нет прямых свидетельств, которые бы указывали на эту идентификацию…Кочевые степные комплексы не обнаруживаются на Иранском нагорье, нет даже косвенных свидетельств контакта или взаимодействия». Знаменитый английский археолог Гордон Чайлд в книге «Арийцы. Основатели европейской цивилизации» пишет: «В гатах Зороастра, где зарисовки сельской жизни представлены в изобилии, главным достоинством ария считается занятие земледелием, а кочевники проклинаются, как грабители из Турана… В VIII веке до н.э. народ, который ассирийцы назвали ашгузай, a греки — скифами, пересек Кавказ, чтобы вторгнуться в Месопотамию. Многие исследователи считают, что скифы были иранцами. Данные лингвистики, которые ограничиваются несколькими именами собственными, в основном более позднего времени, являются не очень убедительными. Однако археологам этот народ хорошо известен. Решающее значение для этнической идентификации скифов приобретает изучение их погребального обряда. Он сильно отличается от того обряда, который был присущ иранцам или индийцам, как, впрочем, и любому другому индоевропейскому народу. Эти обычаи описаны Геродотом, их следы найдены при раскопках многих курганов, но они совершенно неарийские. Они находят точные соответствия у кочевников Монголии, которых никак нельзя отнести к ариям, причем они существуют у них на протяжении многих веков, как было показано Миннзом. (Миннз Эллис, английский археолог –Г.Г.) Он считает скифов предшественниками гуннов, татар и печенегов, и это не вызывает сомнения». Необходимо отметить, что индоиранцы, будучи изначально собирателями растений и земледельцами, а из домашних животных знакомых в основном с крупным рогатым скотом (коровой, которую они обожествляли), только после контактов с древними тюрками, постарались перенять у своих новых соседей некоторые скотоводческие навыки. Как известно, в эпоху бронзы скотоводство в евразийских степях получило повсеместное распространение. Основным видом погребения для степных культур становится курган, сооруженный из земли и камней. Необходимо отметить, что для большинства не политизированных учёных никогда не было большим секретом то, что создателем Евразийской курганной культуры являются именно предки современных тюркских народов. Например, известный итальянский учёный Марио Алинеи без всяких сомнений пишет об этом: «В четвертом тысячелетии до нашей эры курганные народы распространились по всей области к северу от Черного моря, по северной Европе, и вероятно к востоку от естественного барьера Уральских гор. Как известно, евразийские курганы были не просто насыпями над могилами. Они были своеобразными храмами. С их появлением религиозная жизнь выходит за пределы посе­лений. У курганов собирались общины, чтобы почтить память умерших, принести жертвы богам, произвести праздника, решить важные дела. Курганы через чествования предков олицетворяли для степняков их исконную связь с определенной территорией. Возвышаясь над степными просторами, они обозначали территории расселения скотоводов и пути их передвижения. На вершине многих курганов устанавливались вертикально камни, напоминали человеческую фигуру, а впоследствии антропоморфные скульптуры. Первые курганы появились свыше пяти тысяч лет тому, в первой половине III тысячелетия до н.э. Наиболее значительное курганное строительство развернулось во времена эпохи бронзы (III-II тысячелетия до н.э.), когда в евразийских степях существовали ямная культура, катакомбная культура и срубная культура. В настоящее время в ареале расположения евразийских курганов проживают десятки тюркских народов, а также славянские народы (русские, украинцы) и практически отсут­ству­ют ираноязычные народы. Ранее мы уже убедились, что современные западные европейцы, арии-индусы, славяне, иранцы (персы, таджики, осетины), а также их далёкие предки с курганной культурой никак не были связаны. Рассмотрим некоторые письменные, археологические, антропологические и этнографические данные, подтверждающие идентичность древних тюрков и населения, создавшего евразийскую курганную культуру. Слово курган на тюркском языке означает холм или могила. Курганная культура характеризована ямными могилами или курганами, т.е. специфическим методом похорон. Самые ранние курганы находятся к северу от Черного моря, откуда они распространяются примерно к 2000 г. до н.э по Центральной Европе, пересекая Днепр. Везде, где рас­пространяется Курганная культура, это отмечается общими элементами в отличие от окружающих культур Бронзового века... Традиция возведения курганов на могилах всегда была одной из самых характерных особенностей алтайских (тюркских- Г.Г.) степных кочевых народов, от их первого исторического появления до позднего Средневековья. Как известно слово курган не русского, не славянского, и не индоевропейского происхождения, а заимствование из тюркских языков. В моих книгах я привел доводы в пользу алтайской (тюркской- Г.Г.) аборигенности в Евразии… Слово курган ‘погребальная насыпь’, проникло не только в Россию, но и во всю Юго-Восточную Европу (Русс. kurgán, Укр. kurhán, Белорусс. kurhan, Пол. kurhan, kurchan, kuran 'насыпь'; Рум. gurgan, Диал. Венг. korhány), и является заимствованием из Тюркского: Др. Тюрк. курган 'укрепление', Тат., Осм., Кум. курган, Кирг. и Джагат. korgan, Каракир. korqon, все от Тюрко-Тат. kurgamak 'укреплять', kurmak 'возвести'. Область распределения его в Восточной Европе близко соответствует области распространения Ямной или Курганной культуре в Юго-Восточной Европе. Как известно, Ямная, или Курганная культура идет от степной культуры называемой Средний Стог. Именно в пределах этой культуры впервые произошло приручение лошади и верховая езда. Средний Стог, как и Ямная культура, согласно этой гипотезе, являются Тюркскими, и это означает, что Тюркские народы были первыми, кто успешно приручил лошадей, и передал это новшество соседним народам». Известный советский археолог А.Н.Бернштам считает что: «Прослеживая по архе­оло­гическим памятникам историю развития кочевых обществ и выявляя автохтонный процесс их развития, мы приходим к выводу, что там, где начиная с эпохи бронзы, шел процесс формирования кочевого общества, там конечным результатом процесса являлся тюркский этногенез. По мнению большинства учёных, этнокультурные особенности древних тюрков, пол­нее всего, отражены в их погребальном обряде. Вот что пишет о погребальном обряде тюрков российская исследовательница С.А.Плетнева в книге «Кочевники средневековья»: «Именно в погребениях прослеживается наибольшее количество черт кочевничества: это, как правило, погребения всадников с останками коней, сбруей, нередко роскошно изук­рашенной, оружием – также часто богато орнаментированным и разнообразных укра­шений одежды – изделий своих и чужих ремесленников. Наиболее живые рассказы о кочевнических погребениях помещены в хронике Таншу, у Ибн Фадлана, у Карпини и Рубрука. Так, китайский летописец пишет о тюрках: «Тело покойника полагают в палатке. Сыновья, внуки и родственники обоего пола закалывают лошадей и овец и, разложив перед палаткою, приносят в жертву; семь раз объезжают палатку на лошадях... Потом в избранный день берут лошадь, на которой покойник ездил, и вещи, которые он употреблял, вместе с покойником сжигают: собирают пепел и зарывают в определенное время года в могилу. В день похорон, так же как и в день кончины, родные предлагают жертву, скачут па лошадях и надрезывают лицо. В здании, построенном при могиле, ставят нарисованный облик покойника и описание сражений, в которых он находился в продолжении жизни. Обыкновенно, если он убил одного человека, то ставят один камень. У иных число таких камней простирается до ста и даже до тысячи. По принесении овец и лошадей в жертву, до единой вывешивают их головы на вехах». Ибн Фадлан писал о похоронах гуза таким образом: «Если умрет человек из их [числа], то для него выроют большую яму в виде дома, возьмут его, наденут на него его куртку, его пояс, его лук... оставят перед ним деревянный сосуд с набизом, принесут все, что он имеет, и положат с ним в этом доме. Потом посадят его в нем, и дом над ним покроют настилом и накладут над ним нечто вроде купола из глины (курган.— С. П.). Потом возьмут его лошадей и в зависимости от их численности убьют из них сто голов, или двести голов, или одну голову и съедят их мясо, кроме головы, ног, кожи и хвоста. И право же, они растягивают это на деревянных сооружениях и говорят: «Это его лошади, на которых он поедет в рай Как известно, на сегодняшний день, самым древним тюркским народом о котором нау­ка располагает достаточно обширным историческим, археологическим и антро­пологическим материалом являются хунны. Вот как описывает погребальный обряд хуннов российский учёный Л.Л.Викторова в книге «Монголы»: «Наибольшей информативностью в этнокуль­тур­ном отношении обладают знаменитые погребения хуннских шаньюев в горах Ноин-Улы. Осо­бенно знатных хоронили под курганом с каменной наброской, сооружая возле них жерт­венники. Под курганом находилась ориентированная по сторонами света пог­ребальная камера, которая была сделана в виде двух срубов, заключенных один в другом и раз­де­лен­ных коридором, т. е. во внешнем и внутреннем гробах. Гробы ставились во внут­рен­ний сруб. Пог­ребенного клали головой на север. С ним хоронили богатый и разнообразный инвентарь, сос­тоявший из оружия, одежды, обуви, головных уборов, украшений и других предметов» Необходимо отметить, что большинство археологов утверждают, что хуннские погре­бения в Ноин-Улы похожи на курганы Пазырыка. Как известно, в некоторых Пазырыкских и Ноин-Улинских курганах благодаря суро­вым природным условиям Горного Алтая и севера Монголии, а также особенностям погребальных сооружений (двойные погребальные камеры с полом и двойным, тройным и даже шестирядным бревенчатым перекрытием сверху) в глубоких, вырытых в глинистом грунте могильных ямах, перекрытых в средней части линзами мерзлоты, а снизу заполненных водой, сохранились предметы из органических материалов, которые, обычно, не доходят из столь глубокой древности. Ранее мы уже писали о Пазырыкских курганах, а вот как описывает Ноин-Улинские курганы российский учёный П. К. Козлов: «Много труда было затрачено в свое время для установки большой капитальной деревянной погребальной камеры-гробницы с прахом и убранством знатного покойника. Огромные глубокие могилы рылись саженными уступами, с выходом лестницей в полуденную сторону; с этой же стороны и по этому же сходу и вносили торжественно покойника. Большой массивный деревянный гроб, в своем шествии вниз, останавливается на дне могилы, в том же направлении от юга к северу. Внутри гроб отделан узорчатыми тканями, а снаружи - черным лаком с цветными рисунками и золотом; под гробом на полу разостлан ковер с шитьем бегущего во всю прыть рогатого лося, с крылатою рысью на спине, теребящей зубами и когтями свою жертву, или рассвирепевшего быка, дерущегося с леопардом. Ковер оторочен цветной шелковой, со сложным орнаментом, тканью. На стенах погребальной камеры и прилежащих коридоров висят тонкие шелковые драпировки, а поверх их - шерстяные темно-коричневые вышивки с фигурами людей, иногда важных сановников или вождей, на белом породистом коне, окруженных блестящей свитой, или просто охотника со стрелою, направленной в огромную птицу, со змеею в клюве». Известный российский археолог А.А.Тишкин в автореферате докторской диссертации «Алтай в эпоху поздней древности, раннего и развитого средневековья» пишет, что «К середине VI в. до н.э. культура населения Алтая существенным образом меняется. Это свя­зано с проникновением сакских племен, а также с приходом из Малой Азии сильной кочевой орды, подчинившей местные народы. В результате сложилась новая общность, получившая в археологии название «пазырыкская культура»… Во II в. до н.э. на Алтай проникло новое население, которое сыграло главную роль в становлении булан-кобинской культуры… Генетическая связь погребальных комплексов булан-кобинской культуры с аналогичными объектами тюрок, на наш взгляд, несомненна. Следовательно, именно полиэтничное «булан-кобинское» население составило местный компонент новой общности, принявшей вскоре после 460 г. самоназвание «тюрк». Тюркская культура сохранила многие предшествующие элементы, но вместе с тем появились и весьма существенные новшества». Древнетюркские котлы являются наиболее выразительной «этнографической» чертой тюркского сообщества, по которой мы можем судить о его распространении в европейской степи и лесостепи. Все они примерно одинакового размера и формы (полуяйцевидные, вытянутые, на поддонах). Их ручки и тулова пышно украшены геометрическим орнаментом. Готовить пищу в таких котлах вряд ли целесообразно. Они слишком красивы и дороги для утилитарного использования. Скорее всего, эти котлы несли смысловую нагрузку, а именно были «символами единства» – в данном случае единства патриархальных семей – кошей, из которых и состояло общество периода военной демократии. О символическом значении котлов свидетельствует один из рассказов Геродота о скифах. В местности Эксампей, лежавшей где-то между Днепром и Днестром, «один скиф­ский царь по имени Ариант пожелал узнать численность скифов. Он приказал для этого всем скифам принести по одному наконечнику стрелы и каждому, кто не послушается, грозил смертью. Тогда скифы принесли такое множество наконечников, что царь решил воз­двиг­нуть из них себе памятник: он повелел изготовить из наконечников... медный сосуд и выс­тавить в Эксампае». Сосуд был огромным – толщина его стенок равнялась шести пальцам, а объем – 600 амфорам. Царь Ариант был главою большого скифского объеди­нения, и его «котел», отлитый из стрел (что также символизирует объединение), отличался громадными размерами. «Таким образом, и в скифское, и в гуннское, и в половецкое время «котел» был символом единения: чем больше котел, тем больше группа, «кормящаяся» от него!». О том, что верхняя одежда – одна на из важных этнокультурных особенностей на­писано немало книг. Так, например, Л.Л.Викторова пишет о том, что по одежде «древние народы с первого взгляда различали «своего от чужого… С. И. Руденко полагает, что в ком­плексе ноин-улинские памятники наиболее близки к древним алтайским и западно­си­бир­ским, а культурная традиция хуннов явно прослеживается у современных казахов, киргизов и башкир в типе одежды, обуви, головных уборов, прикладной искусстве и пр.». О том, что «пазырыкцы» генетически близки к древним и современным тюркским народам можно судить также сравнивая отдельные элементы их мужского костюма. Вот что пишет о войлочных мужских головных уборах российский археолог Н.В.По­лосьмак: «К настоящему времени на Укоке найдено три целых войлочных шлема и три войлочных мужских головных убора других фасонов…Аналоги пазырыкским воинским шлемам обнаружены благодаря удивительной сохранности вещей из органических материалов в погребениях северо-западного Синьцзяна. В могильнике эпохи бронзы Гу му гоу на головах мумий европеоидных людей были найдены невысокие войлочные колпаки, сшитые из двух деталей, которые можно интерпретировать как прототипы войлочным колпакам-шлемам евразийских кочевников: скифов, саков и юэчжей (пазырыкцев) в том числе… Головные уборы пазырыкцев - это их племенной символ. На них расположены духи-помощники, олицетворяющие верхний, светлый мир, в который они возможно "улетали" после смерти. Слово "улетел" в значении "умер" отражает целый комплекс религиозных представлений, связанных как с путешествием умерших на небо у древних тюрок, так и с путешествием шаманов у современных алтае-саянских народов» Английская исследовательница Тамара Райс в книге «Сельджуки» пишет что «В.В. Бартольд отмечал интересную вещь: упомянутое в орхонских надписях поверие – что покидающая тело душа умершего превращается в птицу или насекомое – и в настоящее время находит отражение в речи оттоманских турок. Так, говоря о смерти, они часто употребляют фразу «он стал соколом». (132) А вот что о женском головном уборе из пазырыкского кургана пишут российские исследовательницы Л.Л.Баркова и Е.И.Чехова в статье «Войлочный колпак из второго Пазырыкского кургана»: «В кургане было найдено большое количество предметов одежды, деталей головных уборов, выполненных из разнообразных материалов: кожи, меха, войлока. К числу таковых относится головной убор из войлока, найденный в трех фрагментах. Колпак выкроен из двух кусков плотного, толстого, 4-5 мм толщиной, войлока коричневого цвета. Колпак представлял собой высокий головной убор (84 см) с небольшими полями и так же, как Пазырыкский, был окрашен в красный цвет. Ближайшей аналогией акалахским и пазырыкским колпакам являются войлочные головные уборы, высотой до 60 см. надетые на головы женских мумий, обнаруженные в могильнике Субаши (Синьцзян) IV в до н. э. Интересно, что у казахов существовал похожий головной убор, так называемый саукеле. Он представлял собой конусообразный каркас высотой до 70 см. Саукеле обычно обтягивался сверху сукном или бархатом и украшался бисером, подвесками. Этот головной убор не был каждодневным. Его надевали лишь тогда, когда девушка выходила замуж. Невесте волосы заплетали в две косы и на голову надевали саукеле. Он переходил но наследству от матери к дочери, уже ко второй половине XIX в. он стал исчезать из быта». О сходстве многих предметов быта древнейшего скотоводческого населения Евразии пишут многие исследователи. Например, известный советский археолог А.Д.Грач писал, что «Неправомерно не замечать очень широкого распространения у кочевников деревянной, а также берестяной посуды – такая посуда бытовала в Центральной Азии и на Алтае в скифское, гунно-сарматское и древнетюркское время, и подобное положение сохранилось вплоть до XIX-XX вв…Надёжным историко-этнографическим индикатором кочевого образа жизни древних племён справедливо считается присутствие в погребениях предметов конского убора или сопроводительных захоронений коней. Этот индикатор надёжно «работает» при интерпретации памятников самых разных исторических эпох – от скифского времени до средневековья и нового времени. Другим важным индикатором, по мнению учёных, свидетельствующим об образе жизни древних тюрков, является наличие в погребениях остатков различных частей бараньих туш. Как известно, во многих случаях в курганах обнаружены остатки ритуальной пищи, представленной костями овец. Необходимо отметить, что эти находки дают вполне ясное представление о составе стада у древнего скотоводческого населения Евразийской степи. В те далёкие времена основу поголовья домашнего скота у древних тюрков составляли лошади и овцы. Из шерсти овец изготавливались ткани, образцы которых сохранились в промёрзших курганных усыпальницах. Именно в эпоху древних тюрков доминирующим стало разведение мясных жирнохвостых овец. Длительное существование отгонного животноводства связано с необходимостью сезон­ных перегонов животных на большие расстояния иногда по бесплодным местностям. Поэтому некоторые породы овец «решили» вырастить «про запас» специальные курдюки - жировые образования на месте хвоста. Такое приспособление позволяет овце легко пере­но­сить кочевья и жить в таких местах, где дикого муфлона ожидает быстрая и неминуемая смерть. Вот что об этом пишет Марио Алинеи: «В некоторых могилах были найдены кости хвостов овец. Хвосты курдючных овец предназначались покойникам в качестве сопро­во­ди­тельной пищи. Сами курдючные овцы, выращивались тюрками, с тех пор как началась исто­рия. В отличие от европейских пород, эти овцы выращивают огромные хвосты (по тюркски 'куйрук'), подобно горбам верблюдов, жир и костный мозг, подобные вещества запасены в их хвостах, так как в горбах верблюдов, и сами овцы более приспособлены жить в засушливой стране». Судя по материалам курганов пазырыкского времени, основной хозяйственной деятельностью у племен, населявших Южную Сибирь было кочевое скотоводство. Основу домашнего скотоводства составляли овцы мясной породы (курдючные овцы). Погребальный обряд пазырыкцев свидетельствует о том, что курдюк был одной из самых ценимых и излюбленных частей барана. В 2006 году в горах на границе республики Алтай и Монголии обнаружена могила воина, возраст которой больше двух тысяч лет. Находка сделана сотрудниками Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН. Вот что об этой находке говорит зам. руководителя Сибирского отделения РАН В.И.Молодин: «На ледяной подушке мы нашли прекрасно сохранившийся укрытый войлоком лиственничный сруб, на нем останки двух ло­ша­дей с упряжью, а внутри - в меховых шитых одеждах останки воина со снаряжением. Муж­­чина был в тонкой работы шапке и шубе: из сурка - верх, из овчины - подкладка, низ оторочен беличьим мехом, воротник соболий… Войлочные штаны, меховые ботфорты, останки мягких тканей. Все прекрасно сохранилось. Здесь же глиняный, деревянный и ро­го­вой сосуды на войлочных подставках, деревянное блюдо с бараньим курдюком, железный нож». (135) Знаменитый российский тюрколог В.В.Радлов в книге «Из Сибири» следующим образом описывает курдючную овцу: «Характерным признаком киргизской овцы является ее жировой нарост (куйрук). Он формируется с ранного возраста и состоит из двух толстых сальных подушек, отделенных друг от друга хвостовыми позвонками. У взрослых овец этот курдюк приобретает большие размеры и может весить до пуда. Такой курдюк животное уже не в силах носить и с трудом волочит его по земле на согнутых задних ногах. Киргизы говорят в таких случаях кой куйругун шауланады, и тогда человек приходит па помощь бедному животному и укрепляет под хвост подставку на двух колесах, с ее помощью животному становится легче передвигаться. Киргизские овцы не могут потерять в других землях свои курдюк точно так же, как другие виды овец – обрести его в киргизкой земле. В Кулундинской степи киргизские овцы живут вместе с русскими. Если бараны в стаде – русские, то у новорожденных овец курдюк уменьшается, но исчезает совсем он лишь в третьем поколенни. Если же в стаде киргизские бараны-производители, то постепенно появляются курдюки». Необходимо отметить, что во времена В.В.Радлова в России киргизами называли современных казахов, а современных киргизов называли кара-киргизами. Как известно, в эпоху бронзы и раннего железного века у скотоводческих народов различные бараньи кости могли применяться одновременно для игры, для гаданий, в качестве оберегов и погребального инвентаря. В курганах, которые расположены на обширных территориях Средней Азии, Восточной Азии, Урала, Сибири, Поволжья, Кавказа и Закавказья и Восточной Европы археологи периодически находят бараньи косточки (ашык - «альчик»). Так, например, Марио Алинеи пишет, что «Коленные кости овец были найдены во многих могилах (особенно могилах детей) по всем европейским местам. Коленные кости овец - игральный предмет». Российская исследовательница А.В. Давыдова в статье «Иволгинский комплекс (городище и могильник) – памятник хунну в Забайкалье» пишет, что «В погребальном инвентаре Иволгинского могильника изделия из кости ограничены и главным образом представлены оружием – накладками на лук (только концевыми) и наконечниками стрел с расщеплённым насадом. Иногда в могилы клали альчики, полые трубочки-игольники и ложечковидные застёжки. Игральные кости – ими служили альчики с прочерченными знаками, отверстиями, зазубринами и без них. Костерезание может быть названо самым распространённым домашним ремеслом хунну…Характер, формы костяных и роговых изделий, находящих широкие аналогии в культурах сибирских кочевников, как скифского, так и гунно-сарматского времени (Тувы, Алтая, Минусинской котловины), подтверждает исключительно степное происхождение костерезного ремесла. Особенно близкие аналогии, почти полное тождество, костяные изделия Иволгинского комплекса находят в материалах тесинских памятников Минусинской котловины». Необходимо отметить, что с давних времён тюркские мальчишки любили играть в «альчики» - по тюркски ашыг ойну. У многих современных тюркских народов эта игра су­ществует до сих пор. А название ашык –«альчик» сохранилось в большинстве совре­менных тюркских языках: древнетюркский по М.Кашгари – ašuq, азерб.- aşıq, турк.- aşık, туркмен.- aşıq, татар.- aşıq, узбек.- oşıq,, уйгур.- oşuq, казах.- aşıq, киргиз.- aşıq, каракал.- asıq, балкар.- aşıq, башкир.- aşıq, караим.- aşıq, кумык.- aşıq, ногай.- asıq, алтай.- azıq, чуваш.-аšăк. Видимо, русские мальчишки играть в альчики научились у своих тюркских соседей. Вот что об этом слове написано в этимологическом словаре М. Фасмера: «а́льчик -"костяшка, суставчик из ноги молодого рогатого скота…Заимств. из тюрк., тат., крым.-тат., азерб. alčy -"одна из четырех граней игральной кости", казах. alšy -"вогнутая сторона игральной кости". (22) Каракалпакский исследователь Х.Есбергенов пишет о некоторых древнетюркских ритуалах, связанных с ашыком -«альчиком»: «Одной из форм проявления культа предков является закапывание последа ребенка под порогом юрты, чем стремились сберечь жизнь последующих детей. Причем необходимо отметить, при рождении сына послед закапывали под порогом вместе с костью для игры асык (алъчик). Если рождалась дочь, то с последом закапывали просо. Этот ритуал, видимо, был вызван представлением о тесной связи последа и новорожденного, и поэтому осуществлялся ряд мер по охране последа. Обычай закапывания последа с костью для игры и просом, видимо, был связан с полукочевым типом хозяйства: асык символизировал скотоводство, а просо – земледелие. Аналогичные обычаи закапывания последа и связанные с этим обряды и верования были и у других народов Средней Азии и Казахстана. По данным Г.П. Снесарева, в Хорезме узбеки всюду послед зарывали в доме, у порога его дверей. Вместе с ним помещали альчик, если желали, чтобы следующим ребенком был мальчик. Узбеки при рождении сына также послед закапывали под порогом с асыком. А.Л. Троицкая, описывая обряды оседлого населения бывшего Ташкентского и Чимкентского уездов, отмечает, что послед закапывают с ошиком (альчик), если родился мальчик, с куклой, если - девочка, в той же комнате, в углу, или у порога, выбирая место, где меньше ступают. Истоки этого обряда связаны с древними традициями народов Средней Азии. Об этом свидетельствуют археологические данные. Например, при раскопках на городище Топрак-кала, памятника античности и раннего средневековья IV-V вв., среди предметов найдены альчики. Археологами Каракалпакии на городище Курганча Тахтакупырского района обнаружены альчики под порогами в слоях VII—VIII вв…Видимо, альчики хранились как культовые предметы. Память об их сакральном значении сохранялась у местного населения до недавнего времени. Не случайно старые каракалпаки говорят: «Пусть всегда твой альчик примет стойку "алшы"», что равноценно доброму пожеланию счастья на все времена». (138) Необходимо отметить, что в Атырау (Казахстан) альчику -ашыку установлены сразу два памятника. Один из них установлен в Атырауском Институте Нефти и Газа, видимо, с надеждой на то, что этот ашык принесёт удачу студентам. Как известно у древних тюрков основу питания, наряду с мясными блюдами, составляли различные молочные продукты. Вот что об этом пишет российская исследовательница И. Ю. Чикунова в статье «К вопросу о рационе питания саргатского населения»: «В рационе любого скотоводческого общества несомненно присутствовали молоко и произведенные из него продукты. Скифы, по свидетельствам древних авторов, употребляли не только мясо, но и продукты из кобыльего молока – кумыс и сыр. Скотоводческие племена Центрального Алтая в это же время знали кумыс (молоко), сыр и творог, подтверждением чему служат находки в Пазырыкских курганах бараньих желудков с сухим сыром». Необходимо заметить, что молочные продукты ( сыр-мотал, творог, кумыс, масло и др.) тюркские народы с давних времён готовят в бурдюке, «посуде» из желудка или шкуры овцы, коровы или лошади. Древними тюрками молоко различных животных (коровье, козье, овечье, кобылье) использовалось для получения разных видов молочных продуктов. Можно предположить, что молоко древними тюрками употреблялось как в сыром виде, так и для приготовления сметаны (гаймаг), масла, творога и сыра (курут). Как известно, кобылье молоко, богатое сахаром и бедное жирами, незаменимо для приготовления кумыса. Из овечьего молока, которое отличается высокой калорийностью и повышенным содержанием жиров, тюрки вырабатывали различные сыры. Как известно ещё с древних времён у тюркских народов было высоко развито войлочное производство, традиции которого дожили до современности. Удивительно прочные, теплые и мягкие, они широко использовались в быту у древних тюрков. Разложенные на земле и развешанные на стенах степных кибиток и юрт, войлочные ковры защищали от морозов и дождя, сырости и зноя. Позже, когда многие тюркские народы стали вести оседлый образ жизни, коврами застилали пол, завешивали плетеные или каменные стены, на коврах спали, а наиболее тонкими и красиво выделанными укрывались как одеялами. В поисках истоков традиций войлочного ковроделия на территории Евразийской степи можно обратиться к войлочному производству тюркских народов Кавказа, Южной Сибири, Центральной и Средней Азии более позднего времени, их богатым традициям в этой области. Известная российская исследовательница Студенецкая Е.Н в статье «Узорные войлоки Кавказа» пишет: «Мы хотим поставить вопрос об использовании узорных войлоков как одного из дополнительных источников при изучении этногенеза и культурно- исторических связей народов. Войлок -один из древнейших материалов, созданных человеком. Первая в истории человечества шерстяная сотканная ткань. Возможности использования войлока очень разнообразны. Он был «строительным материалом» для кочевников, употреблялся для изготовления одежды, защищавшей от холода, дождя и жары. Войлок-это матрас, и одеяло, и подстилка на пол, и настенный ковер. Практические свойства войлока были известны ещё древним насельникам Азии, что подтверждается материалами пазырыкских курганов.( 5-4 вв до н.э). Вот как писал о пазырыкских войлоках С.И.Руденко; «В одном только пазырыкском кургане встречаются изделия войлока пяти основных сортов….». Как показывают материалы Ноинулунских курганов (рубеж н,э), хунны, создавая войолочные изделия, применяли самые различные способы нанесения узора: простёгивание, наложения шнура, аппликация, инкрустация». пишет, что на Кавказе наряду с перечисленными способами изготовления войлока существовал ещё «Следующий способ-выкладывание узора из шерсти непосредственно на подстилке. Поверх накладывался толстый слой шерсти, который при валянии становился основой готового изделия. В ряде случаев узор предварительно вырезался из слабовалянного войлока в виде гладких или вырезанных зубчиками полосок. Такая технология нанесения узора была характерна для курдов, азербайджанцев, армян, иранцев. Существовала она и туркмен, и у южных киргизов…Тушинцы-овцеводы в зимнее время находились на пастбищах в Азербайджане и могли перенять у местных жителей зубчатый орнамент. Орнаментика войлоков с зубчатым узором у народов Закавказья имеет много общего…Тюркские народы Азии и Северного Кавказа называли войлок кийиз, наи­менование, известное ещё у кипчаков. Но туркмены называли войлок кече, азербайджанцы и турки- кеча. Тюркский термин кеча широко употреблялся армянами и курдами, бытует и у тушин, хотя у этих народов имеются и собственные названия для войлока, употребляющиеся чаще в литературном языке (у армян тагик, у курдов- калав, у тушин –тека или надбур). Термин кече, кеча, видимо, пришёл из огузских языков. Описанный выше способ нанесения узора и характер орнамента встречается у многих народов различного происхождения, различной языковой принадлежности. При этом у них бытует общее тюркское наименование войлока. Как можно объяснить это явление? Говорить об общем компоненте в этногенезе в данном случае не приходится. Возможно, известную роль в распространении войлоков этого типа в Закавказье ( а также термина кече- кеча) могли сыграть тюрки-сельджуки, вторгшиеся в 11в. Они приняли участие в этногенезе турок. Армянский мастер Анушиван Манукан говорил «валяние войлоков-турецкое дело. Из армян им занимались только переселенцы из Турции или их потомки». Непосредственное соседство армян, азербайджанцев и курдов, длительные экономические, историко-культурные связи между ними, а также с народами, жившими за Каспием, в Турции и Крыму, могли также способствовать изготовлению войлоков этого типа и их наименования (кече, кеча)». В этимологическом словаре М.Фасмера о происхождении русского слова войлок написано:«др.-русск. воилокъ, воилукъ "чепрак", с конца XV в., польск. wojɫok "попона". Из тюрк. ojlyk "покров, покрывало", а о слове «кошма́»- "войлок из овечьей шерсти". По-видимому, заимств. Чагат. kоšmаk "связывать". А российская исследовательница А.Я.Кузнецова в книге «Народное творчество карачаевцев и балкарцев» в разделе «Кийизы - войлочные ковры» пишет, что: «Многие роговидные образования карачаевских н балкарских кошм имеют аналогии в орнаменте тюркоязычных народов, находящихся на довольно большом расстоянии от Северного Кавказа. Так, очень характерные фигуры, образованные парными рогами, популярны у алтайцев, киргизов, тувинцев, бурят, каракалпаков. Это лишний раз должно свидетельствовать о степени распространения, о древних корнях рогообразных мотивов, а также об этногенетических связях указанных народов».

Этнография. Как известно, главным занятием азербайджанцев в течение многих веков было отгонное скотоводство. В скотоводческом хозяйстве азербайджанцев нашли, в первую очередь, скотоводческие традиции древних обитателей этого края. Его традиционность не может не быть поставлена в связь с теми археологическими данными, которые доказали наличие в горах и долинах Южного Кавказа ранних форм отгонного (яйлажного) скотоводства уже с IV тыс. до н. э. Известный советский археолог А.Н.Бернштам писал: «Прослеживая по археологическим памятникам историю развития кочевых обществ и выявляя автохтонный процесс их развития, мы приходим к заключению, что там где, начиная с эпохи бронзы, шел процесс формирования кочевого общества, там конечным результатом процесса являлся тюркский этногенез». (Древнейшие тюркские элементы в этногенезе Средней Азии. Советская этнография № 6- 7 1947, стр.148) Скотоводство с древнейших времен наряду с земледелием занимало ведущее место в быту и экономической жизни населения Азербайджана. Археологические данные свидетельствуют о развитии скотоводства на Южном Кавказе как формы хозяйства начиная с III тыс. до н.э. Наибольшее развитие скотоводство получило в районах Малого Кавказа, в Шеки-Загатальской зоне, а также в Ширванской, Муганской и Мильско - Карабахской степях. Развитию этой отрасли во многом способствовали природные условия и географическое положение региона. Предки азербайджанцев с давних времен выработали присущий только им собственный уклад хозяйствования (отгонное скотоводство), весьма отличный от форм хозяйствования других народов Южного Кавказа. О хозяйственном укладе азербайджанцев азербайджанскими и зарубежными авторами написано много интересных книг. После присоединения Южного Кавказа к Российской империи о хозяйственном укладе азербайджанцев наиболее подробно стали писать российские авторы, в первую очередь налоговые служащие российской администрации на Кавказе (И.Шопен, Зейдлиц и др.). Затем в период переселения российских крестьян (молокане, духоборы и др.) на Южный Кавказ к ним присоединились и российские этнографы. Селения русских переселенцев на Южном Кавказе по большей части были основаны в 1840-ые - 1850-ые г.г. членами отколовшихся от православия сект: молоканами, духоборцами и субботниками. На Южном Кавказе русские переселенцы встретили существенно иные природные условия и, соответственно, принципиально новые формы скотоводства местного населения. Так, в России скотоводство русских крестьян в XIX веке было придомным - весь скот в течение года содержался в пределах присельского хозяйственного ареала. Основным Летом животных пасли в окрестностях села, ежевечерне пригоняя стадо домой; зимой скот стоял в стойле на усадьбах владельцев. Такой вариант скотоводства, сохранившийся в личном хозяйстве до сего дня, обычно называют выгонным. Основу их немногочисленных стад составлял крупный рогатый скот. Российско-советский этнограф Ямсков А.Н. в статье «Эволюция форм скотоводства у русских старожилов в Азербайджане» пишет: «Процессы этнокультурной адаптации к природным условиям освоенной территории наиболее ярко проявляются в таких взаимосвязанных областях культуры, как хозяйство и система расселения. Но поскольку эти процессы протекают весьма медленно (в течении веков) и практически сливаются в общей эволюцией хозяйства и системы расселения в сторону интенсификации и повышения плотности заселения, вычленить собственно адаптивные изменения указанных компонентов культуры обычно оказывается весьма сложно, а то и вовсе невозможно. С точки зрения развития скотоводства, основной физико-географической особенностью региона является наличие обширных сезонных пастбищ (зимних равнинных и летних высокогорных), расстояние между которым составляет от 50 до 150-200 километров. Безводные в летнее время полупустыни и сухие степи Куро-Араксинской низменности в XIX веке были практически не заселены, если не считать немногих приречных азербайджанских селений. Зимой же на эту низменность мигрировали со своими стадами полукочевые и кочевые родоплеменные группы азербайджанцев. Высокогорья (альпийский и субальпийский пояса) занимали горные луга, издавна служившие летними пастбищами». (Ямсков А.Н. Эволюция форм скотоводства у русских старожилов в Азербайджане. Русские старожилы Закавказья: молокане и духоборцы. 1995) Ямсков А.Н. далее пишет: «Хозяйство переселенцев в первые годы не отличалось особыми успехами - видимо, навыки орошения полевых и огородных культур вырабатывались или заимствовались довольно медленно, а выгорание трав в летний период очень затрудняло разведение рабочего и молочного скота. Скотоводство молокан и духоборцев Восточного Закавказья менее чем за полвека приобрело формы, нигде более не встречавшиеся у русских крестьян; в значительной мере оно повлияло и на трансформацию системы расселения. Ближайшими соседями русских поселенцев в основном были именно азербайджанцы - как оседло-земледельческие их группы, так и полукочевые скотоводческие. Кроме того, именно полукочевые азербайджанцы повсеместно считались самыми искусными пастухами…Оседлые же азербайджанцы практиковали придомное скотоводство без сезонных хозяйственных баз и дальних отгонов скота, тем самым не отличаясь в этом плане от первых русских поселенцев. Помимо сохранившегося различия в ряде существенных материальных атрибутов скотоводства, русские старожилы нигде не перешли к свойственной кочевникам и полукочевникам (вне зависимости от степени подвижности последних или удельного веса скотоводства в их хозяйстве) неоседлой модели освоения хозяйственного ареала, требующей сезонных перемещений со скотом полных или почти полных семей скотоводов, включающих и неработающих членов (детей и стариков, например). Напротив, у русских старожилов Восточного Закавказья, как и у оседлых горцев Кавказа, на отдаленные сезонные пастбища со скотом уходили только некоторые работники, то есть всегда лишь меньшая часть членов большой (неразделенной) семьи, ведущей совместное хозяйство. Скотоводство местных народов основывалось на содержании овец, сезонно перегонявшихся с летних на зимние пастбища, тогда как русские сектанты стали таким же образом содержать гужевой крупный рогатый скот и лишь небольшие отары овец. Видимо, главную роль в возникновении у русских старожилов Закавказья новых для них форм скотоводства, в том числе пастушеского, или отгонного, сыграло знакомство и заимствование местной практики зимнего выпаса скота на равнинных пастбищах и на "пригревах" (склонах южной экспозиции). Это могло произойти как в результате наблюдения за своими соседями - кочевыми и полукочевыми азербайджанцами». (Ямсков А.Н. Эволюция форм скотоводства у русских старожилов в Азербайджане. Русские старожилы Закавказья: молокане и духоборцы. М.1995) Прекрасные летние и зимние пастбища Южного Кавказа с давних времен были хорошо известны всем тюркским народам. Грузинский исследователь Н.Н.Шенгелия приводит слова средневекового грузинского историка: «Прежде тюрки осенью сходили со своих летних пастбищ в горах со всеми фалангами своими, а затем оседали они по берегам Куры, от Тбилиси до самого Бардави, и по берегам Иори и на всех тех превосходных зимних стоянках, где зимою, как и весенней порой, косят сено и имеются в изобилии дрова и вода, и водится там множество всевозможной дичи, и есть всякие иные блага. В этих местах и ставили они свои кибитки. Не было числа их коням, мулам, овцам и верблюдам и жилось им привольно: охотились, отдыхали и веселились и не терпели нужды ни в чем. С приходом весны начинали они подниматься в горы на летние пастбища… А весна тоже сулила им утехи и покой среди прекрасных полей и лугов, родников и цветущих местностей, и столь велики были силы их и число, что даже говорили: „Все тюрки со всех сторон туда собрались". С давних времён на Южном Кавказе наибольшее развитие скотоводство получило в Ширванской, Муганской и Мильско- Гарабагской степях. Отгонно-пастбищный тип скотоводства был характерен для некоторой части скотоводов на склонах Большого и Малого Кавказа, а также для восточной части Губа-Хачмазской зоны, низменных и предгорных районов Ленкеранской и Нахчыванской зон. Следует отметить, что точно определить ареал этого типа трудно, так как в этих же зонах бытовало и оседлое, и стойлово-выгонно-йайлажное скотоводство. В отгонно-пастбищном типе скотоводства основным направлением было овцеводство всех видов (мясное, племенное и шерстяное) и табунное коневодство. Выгонно-стойловый тип скотоводства был распространен среди основной массы оседлого (отурга, отураг) крестьянства Азербайджана предгорной и отчасти равнинной зоны. В хозяйстве населения этих зон скотоводство занимало второстепенное место после земледелия и ремесленного производства. Продукты скотоводства удовлетворяли только домашние нужды. Стойлово-выгонно-йайлажный тип скотоводства был характерен для населения горной зоны (Зуванд, зона Шахдага и Малого Кавказа). Скотоводство здесь занимало ведущее место. В этих зонах зимой скот содержался на стойловом корме. Вообще следует отметить, что в Азербайджане отсутствовал чисто стойловый тип скотоводства, хотя этого нельзя сказать в отношении тех местностей, где разводили лошадей. Их держали круглый год в стойле. Подобный тип содержания лошадей был характерен для таких мест, как Лагич, Баскал, Абшерон, а также крупных населенных пунктов. Сами скотоводы были известны под различными локальными названиями - елат (Нахчыван, Мугань), кечери (Мугань), табурга или табырга (западная зона Мугани), тире (кочевая единица 20-100 дымов), кеше (мелкое родовое подразделение) и др. В целом кочевничество называлось обачылыг, кечерлик. Кроме того, в западной зоне (особенно в Газахе) сезонный житель в горах назывался "дагчы". Для обозначения вообще скотовода широкое применение имел термин "терекеме". Природные и благоприятные климатические условия Азербайджана, его плодородная почвы издревле обусловили здесь существование обширных летних и зимних пастбищных угодий, что в свою очередь, способствовало развитию скотоводческого хозяйства. В зависимости от специфических особенностей скотоводческого хозяйства скот содержался двумя способами - круглый год на подножном корму и в стойле. Для подножного корма скота использовали зимние (гышлаг) и летние (йайлаг) пастбищные угодья. Под йайлаги использовались летние пастбища Тарсчай (Газахская зона), Ахаманган, Алагез, Кейти-Яных (на территории Западного Азербайджана, именуемого ныне «Армения»), Гарабагские, Губинские, а также пастбища Малого и Большого Кавказа. Гышлагами служили Верхний Караязы (Борчалы), Нижний Караязы Джейранчел (Гянджа-Газахская зона), а также Ширванские, Гарабагские и Мильско-Муганские степи. Каждый яйлаг делился на пастбищные участки, названия которых соответствовали названиям вершин гор. Среди отраслей скотоводческого хозяйства ведущее место в экономике сельского населения Азербайджана занимало овцеводство (даварчылыг, гойунчулуг). Продукция этого вида хозяйственной деятельности служила не только для удовлетворения домашних нужд, но и давала сырой материал для изготовления различных предметов кустарного и ремесленного производства. Столь значительная роль овцеводства была обусловлена рядом причин, из которых особо следует отметить следующие: возможность содержания овец круглый год на подножном корме, благодаря наличию гышлагов и йайлагов; редкая и невысокая растительность гышлагов лучше поедалась овцами, нежели крупным рогатым скотом; природные условия Азербайджана (горный рельеф) делали яйлаги почти недоступными для крупного рогатого скота и др. Овцы, разводимые в Азербайджане, принадлежали к местной породе курдючного и грубошерстного типа. Они значительно различались между собой как по качеству, цвету шерсти, так и по наружному виду. Среди широко распространенных разновидностей местной породы выделялись ширванская, гарабагская, лезгинская, шахсеванская, бал-бас, гызыл гоюн, касмарак и др. Наряду с этим следует отметить, что овечьи стада включали в себя животных самых различных пород Шерик, дымых, шал пах, сары гулаг и др.). Это происходило от того, что выпасаемые на пастбищах овцы принадлежали различным хозяевам, а каждый хозяин разводил овец той породы, которую считал наиболее выгодной для себя. Чаще всего овцеводы предпочитали разводить овец белой масти, так как белая шерсть легко окрашивалась в любой цвет. Кроме вышеуказанных пород в Азербайджане русские переселенцы разводили тонкорунных мериносовых овец испанской (в народе их называли шпанка, шлепки) породы, привезенных с юга России в начале 40-х годов XIX в. Они отличались белой шерстью и не имели курдюка. Мериносовая овца в Азербайджане широкого распространения не получила. Эта порода к концу XIX в. была распространена главным образом в Елизаветпольском уезде (так в пору русских захватнических войн на Кавказе назыалась Гянджа). Наличие разнопородистых овец позволяло пастухам делить стадо на группы и облегчало работу по проверке их численности. Кроме того, в основу деления закладывались и такие признаки, как масть, формы ушных раковин, наличие рогов и др. Все это позволяло чобанам контролировать количество овец, не прибегая к счету, что по древнему поверью, могло принести несчастье. В Азербайджане разводили также коз, ослов и одногорбых и двугорбых верблюдов. Наибольшее число коз встречалось в Нахчыванском уезде в зоне Малого Кавказа. Верблюды разводились больше всего в восточных и северо-восточных регионах (Абшерон, Ширван и др.) Азербайджана. Следующей отраслью скотоводства, получившей широкое распространение в Азербайджане, было разведение крупного рогатого скота (сыгыр). Эта отрасль, занимавшая значительное место в хозяйственной деятельности азербайджанцев, предназначалась для получения молочных продуктов и мяса. Кроме того, скот употреблялся в качестве тягловой силы. Разнообразие кормовых, климатических, почвенных и других условий Азербайджана оказывало существенное влияние на разведение той или иной породы скота. Существующие названия пород - гарабагский, газахский, таракаминский и азербайджанский указывали на принадлежность к тому или иному региону. Большое развитие в Азербайджане с древнейших времен получило и коневодство. Здесь были распространены в основном лошади местной породы. Они различались по типу, экстерьеру, размерам тела, работоспособности. Отличительными особенностями азербайджанской лошади были ее выносливость, приспособленность к горной местности, неприхотливость к условиям содержания, она быстро могла восстанавливать свои силы после длинного пробега. Азербайджанское коневодство делилось на три типа: коневодство табунное, заводское и коневодство сельских хозяев, в отдельных случаях коневодство, так сказать, полузаводского типа. Заводское коневодство в Азербайджане было развито слабо и возникло сравнительно недавно, поскольку здесь не было для него хороших природных условий. Интерес представлял только завод помещика Зульфугарова в Елизаветпольской (Гянджинской) губернии, имевший до 75 маток при четырех жеребцах и выращивавший верховых лошадей текинской и Гарабагской породы, рослых и красивых . В Азербайджане использование лошади в качестве упряжного животного (гошгу) не было характерным для местного населения. В коневодстве Азербайджана с незапамятных времен ведущее место занимал Гарабаг, который оказывал существенное влияние не только на коневодство всего Азербайджана, но и соседних стран, Следует отметить, что при Ибрагим-хане, который был любителем коней, в Гарабаге еще существовали прекрасные коневодческие заводы, слава о его лошадях распространилась по всему Ближнему Востоку. На рынках Тегерана и Тебриза гарабагские кони пользовались большим спросом. Кроме известной гарабагской породы в начале сороковых годов XIX в. в ханских заводах Гарабага выращивали золотистые кехланы трех пород лощадей: маймун (по-арабски – счастливая) эльетмаз (дословно - недостигаемая) или джейран. Они имели одинаковую масть, известную как "нарындж". От скрещивания этих трех пород с другими местными породами Азербайджана произошли лошади золотисто-гнедые (сары кэхэр), золотисто-рыжие (сары-кюрен), золотисто-бурые (сары-гара кюрен), золотисто-серые и пр. Таким образом появились золотистые лошади - "сарылар". К этому времени относится и появление таких типов коней, как "тохмах". Этнографические сведения, собранные среди бывших кочевников-шахсеванов Мильско-Гарабагской степи, сообщают о выращивании здесь в недалёком прошлом лошадей типа "тохмах". Порода тохмах считалась самой сильной и выносливой. В народе говорили: "Тохмаг jатмаз, jатса даха галхмаз" ("Тохмах никогда не сядет, а если сядет, то никогда и не встанет"). Кроме вышеуказанных разновидностей со второй половины XIX в. появились и другие типы карабахской лошади, как-то: "шахмар", "дурналар", "агаджидалы" и "балакяхер" ("балакэхэр"). Можно сказать, что лошадей чистой гарабагской породы (кеглан, сарылар) в XIX в. встречалось мало. Но, несмотря на это, дочь Мехти Кулу-хана Хуршид Бану Натаван продолжала активно заниматься развитием коневодства и восстановлением бывшей славы гарабагских породистых лошадей в Гарабаге. Она первая отозвалась на решение русского правительства (1877 г.) о создании в Гарабаге нового конного завода, имеющего государственное значение. "Следует отдать полную справедливость, - писала газета "Кавказ", - дочери Гарабагского хана Хуршид Бану Бегим, которая только одна, поняв благую цель правительства, охотно отозвалась на его зов и отдала в распоряжение дела не только до двадцати штук лучших кобылиц-маток своего завода, но и лучшего производителя своего - Джейрана" . Еще одним свидетельством, указывающим на широкое распространение и высокий уровень развития коневодства в Гарабаге, является герб Шушинского уезда. На зеленом поле герба имеется изображение скачущего золотого коня с азиатским (вернее, местным) седлом и уздечкой, символизирующее разведение в уезде отличных лошадей прославленной гарабагской породы. В XIX в. Газахский уезд также славился своей прекрасной породой лошадей. Хорошо был известен завод, где выращивали особую породу верховых лошадей, носивших название делибоз (буквально: бешеная-серая; встречается разное произношение: "дилбоз", "дилбаз", "дилбази", "дилибоз"). Порода делибоз имела две разновидности (или типа), одна из них "халдар" исключительно серой масти со слегка раздвоенным языком явилась результатом скрещивания гарабагских маток с турецкими жеребцами; другая, "дурналар" была создана скрещиванием турецких жеребцов с местными кобылами . "Порода "делибоз", - пишет А.Ерицов, - дала свое название содержателям конского завода, местным агаларом Делибоз оным, занимавшим место при выходе из Акстафинского ущелья на равнину. Делибозы отличались силой, выносливостью и всеми достоинствами доброго коня для верховой езды. По преданию, делибоз есть смесь завезенной сюда монголами среднеазиатской лошади с арабской" . На Абшеронском полуострове коневодством в широких масштабах не занимались, однако отдельные сельчане имели лошадей для извоза в город продуктов садоводства и огородничества, а также для транспортировки нефти и мазута. В некоторых селениях (Кала, Гобу, Гюздек и Сарай) разводили местную породу лошадей. Кроме того, лошадь здесь была единственным животным, за исключением осла, выполнявшим сельскохозяйственные работы (пахоту, молотьбу и пр.) и использовавшемся при подъеме воды из колодцев, а также почти единственным транспортным средством для перевозки пассажиров на фаэтонах. "Калаиские лошади, - читаем в источнике 80-х годов XIX в., - пользуются в целой губернии (автор имеет в виду Бакинскую губернию - Ред.) известностью. Они отличаются плотным сложением, красивыми статями, хорошей рысью и годны для экипажной упряжки" 7. Наряду с описанием двухколесных абшеронских (вернее, употребляемых на Абшероне) арб для перевозки нефти, имеются и интересные сведения об отношении местного населения к своему коню. Коневодство составляло любимое занятие и зажиточных крестьян Борчалинского уезда, благосостояние которых определялось количеством и качеством конских табунов. Табуны Дащдамир-Ага Касумова, Алиага Султанова и других состояли из нескольких тысяч прекрасных лошадей известной газах-борчалинской породы. Порода эта, представлявшая смесь гарабагской с местной, пользовалась вполне заслуженной известностью. Будучи наделена многими ценными качествами гарабагской породы, газах-борчалинская порода имела еще то преимущество, что являлась несравненно более выносливой и менее прихотливой к кормам, чем гарабагская лошадь. Но с течением времени число типичных лошадей этой породы стало уменьшатся, и в конце XIX в. их было так мало, что во всем Газахском и Борчалинском уездах с трудом можно было достать несколько десятков типичных лошадей газах-борчалинской породы. В XIX в. коневодством славился Губинский уезд. Разведением лошадей занимались в Шабране и преимущественно в приморских селах уезда. Эти лошади отличались средним ростом, были довольно легки и красивы. Основным достоинством губинской породы лошадей являлись удивительно крепкие и прочные копыта, приспособленные к горному рельефу местности, а также смелость и ловкость. Благодаря этим качествам такие лошади легко перевозили вьюки по крутым и опасным горным тропам. Эти лошади легко брали галопом такие подъемы и так смело спускались с таких обрывов, что не причиняли никаких неприятностей седокам. Их использовали в основном для верховой езды. Однако следует отметить, что уже в 80-х годах XIX в. табуны лошадей встречались только в некоторых селениях уезда. Это говорит о том, что с проведением железной дороги необходимость в разведении лошадей во многих селениях отпала. В зависимости от природно-географических условий, бытовых особенностей жизни азербайджанского народа возникла необходимость содержание лошадей в хозяйстве для удовлетворения собственных нужд. Большинство крестьян обращало должное внимание на хорошее содержание лошадей. Лошади из илхи (табуна) Натаван неоднократно участвовали на различных выставках {Парижская всемирная выставка 1867 г., сельскохозяйственная выставка в Москве -1896 г., в Тифлисе - 1892г. и др.), занимали первые места, награждались медалями и почетными грамотами . Подтверждением особого значения лошади в быту и хозяйстве является также бытование в Азербайджане в прошлом многочисленных названий лошадей по масти и другим внешним показателям, а также и по возрасту. Масти лошадей были чрезвычайно разнообразны: в общем преобладали серые и гнедые, вороные лошади встречались сравнительно редко, а золотистого цвета еще реже. Существовали следующие масти: пегие (алабула, алапача, эблэг), темно-серые (дэмир боз, боз дэмир), гнедые (гырмызы кэхер), буланые (сэмэнд), светло-золотистые или золотистые (эшрэфи, сэры, сары кэхэр), темно-гнедые (зогалы кэхэр, зогалы гызыл), белые (аг), чалые (чал), темно-серые (дэмирбоз, боздэмир), рыжие (шух, курэн, тара курэн) и т. д. По поведению и характеру лошади разделялись так: выносливая (бэдов), спотыкающаяся (будрэйен, дырнаг вуран), пугливая (уркэн, сэксэк, диксинэн), злая (хайин), трусливая (хойкир), горячая (башапаран), тугоуздая (башы бэрк), разбрасывающая корм (алаф бурунлаян), необузданная (даштюлэк), резвая (шух) и т. д. По характеру использования различались: упряжная (араба аты), скаковая (чыдыр аты), вьючная (йук аты), верховая (миник аты) и др. Лошади отличались также по внешним признакам, по возрасту (йашар, дайлаг, дайча, гулан и др.), по походке (галопирующая - дэрд дэмэ, рысистая - йорта и др.). Уход за лошадями в Азербайджане был не всегда и не везде одинаков, он осуществлялся в зависимости от того, с какой целью держалась лошадь. Большое значение лошадей в прошлом, их значение в хозяйстве, быту и военном деле определили роль, которую лошадь играла в поверьях и приметах населения Азербайджана, перешедших отчасти в фольклор и сохранявшихся в некоторых регионах, до недавнего времени. Большое значение в скотоводстве имела организация хозяйства. В зависимости от породы скота, выпасаемого на пастбищах, для правильной удобной пастьбы и присмотра скот разделялся на четыре стада (сюрю): крупный рогатый скот (сыгыр), ярки (тоглулар) и ягнята (гузу), мелкий рогатый скот (давар) и валухи (буруг коч). Состав стада в большинстве случаев зависел от хозяина, времени сельскохозяйственных работ и других, иногда случайных причин (например падеж скота). Начало йайлажного периода зависело от ряда обстоятельств - времени освобождения йайлагов от снежного покрова , наличия кормовых средств для весенней пастьбы скота на гышлагах, а также на йаздагах (весенние пастбища) и, конечно же, от уклада жизни и бытовых особенностей скотоводческого населения, По существовавшим многовековым обычаям, к подготовительным работам для перекочевки приступали после праздника Новруз, Скотоводы начинали готовить веревки (сичим, чаты, алачыгбагыидр) разных размеров для вьючного транспорта, переметные сумки (хурджун, чанта, хейбе), мешки (мефрэш, мэрфэш, майрандж, марадж, чувал), кожаную посуду (тулуг, дагарчыг, гарын) и другие необходимое для перекочевки продукты и вещи. Одновременно приступали к ремонту изношенных вещей домашнего обихода. Мужчины проверяли готовность принадлежностей вьючного (чул, алыг, гом и др.) и колесного транспорта. По традиции» накануне отправления на йайлаги девушки, невесты и молодые женщины шили себе новую одежду, приводили в порядок свои украшения. Обрученные молодые люди посылали в дом невесты барана (гоч) или ягненка (гузу). Все это считалось необходимым для успешного проведения йайлажного периода. За 2-3 дня до начала перекочевки быков и лошадей нагружали вьюками, что было необходимо для их привыкания к грузу. В день выступления девушки украшали лошадей, верблюдов и быков, предназначенных под вьюки. К ошейникам впереди идуших козлов (сейиз) подвешивали медные колокольчики с разноцветными украшениями. При сопровождении стада на йайлаги существовал определенный порядок, который строго соблюдался чобанами: стадо, состоящее из 50 тоглугов (каждый тоглуг - 20 овец), обслуживало 8 пастухов, 6 собак и 2 осла. Два чобана с двумя собаками и одним ослом шли впереди, столько же позади, в горных местностях по одному чобану с собакой по бокам. Выбору скотопрогонных дорог (эл чадасы) уделялось особое внимание. Скот перегонялся по целой сети разветвляющихся вьючных дорог и троп, извивающихся в узких ушельях, по течению горных рек и ручьев. В некоторых местах существовали специальные дороги для перекочевки на йайлаги и обратно под названием "кеч иолу" или "йайлаг иолу". Прежде чем окончательно подняться на йайлаги, скотоводы в течение нескольких дней останавливались на йаздагах для акклиматизации скота, стрижки овец и т.п. Кроме того, необходимо было дождаться высыхания почвы на йайлагах, ибо на мокрой почве скот легко вытаптывал зеленый покров, после чего там долго не росла трава. Первой заботой скотоводов по прибытии на йайлаги был вопрос обустройства семей. Для сооружения летних помещений каждое общество разбивалось на отдельные группы под названием оба. Это разделение соответствовало распределению пастбищных участков, на которых устраивали жилье. Место расположения чобанов на йайлагах называлось также "чобан бинеси", место кочевки - "дущерге". Возвращение с йайлагов происходило в том же порядке, что и подъем. Выбор дорога в большинстве случаев определялся заранее собранными сведениями о состоянии пути. Во многих зонах Азербайджана скотоводы пользовались двумя видами осенних пастбищ под названием "пайызлыг" и "чеп". При спуске с йайлагов стада сначала останавливались на чепах, а затем перемещались на пайызлыг. Остановка на осенних пастбищах перед спуском на гышлаги была обусловлена условиями содержания скота и климатическими особенностями отдельных зон. Большинство скотоводческих обществ имело свои постоянные гышлаги, где заготовлялись зимние запасы сена. Место поселения на гышлагах называлось "йатаг" (керми, дущерге, кеч йери и др.). Название населенных пунктов Кермехане, Чанйатаг и др. свидетельствуют о том, что эти места в прошлом использовались как гышлаги. На гышлагах сосредоточивались все помещения, необходимые для содержания скота и проживания чобанов. Хозяйственные постройки, т.е. помещения для содержания скота (загоны) на пастбищах (в основном давара) по своей конструкции были несложными и имели собирательное название - агыл. Среди них различались: 1) конюшня; 2) помещение из камыша для овец; 3) загон для скота. Агылом в переносном смысле называли также участок зимнего пастбища и кормушку для скота. Особое внимание скотоводы уделяли загону для только что родившихся ягнят. Это помещение имело различные локальные названия - демек (Зангилан), "кейе бахан" или "айа бахан" (Абшерон и Муган), "бала кюз" (Гядабей - Дашкесан), "керпелик" (с. Гобу и прилегающие местности) и др. В керпелике ягнят держали до тех пор, пока те не могли твердо встать на ноги, после чего их переводили в кюз. Кюзы по своему размеру делились на "орта кюз" и "беюк кюз". Размер кюза зависел от количества ягнят. Слово "кюз" встречается и в языках других тюркских народов. Кроме временных загонов для скота на гышлагах строили и каменные хлевы. Они несколько превышали человеческий рост и покрывались двускатной крышей (балыг бели), покрытой камышом и засыпанной землей. Шерсть азербайджанских овец отличалась большим разнообразием как в отношении цвета, так и по другим качествам. Преобладающими цветами шерсти были светло-серый (бозах), пепельно-серый (кюль ренги), белый, черный, темно-бурый и красно-коричневый. Помимо цветовой гаммы велико было разнообразие по таким качествам, как длина, тонкость, мягкость, густота и др., зависящим главным образом от совокупности различных местных условий. Кроме того, на качество шерсти влияли также особенности содержания и кормления овец. В тех овцеводческих районах, где основное внимание обращалось на производство молока и молочных продуктов, например, у крестьян нагорной полосы Малого Кавказа, период доения овец был продолжительным. Там, где овцеводы рассчитывали на доход от шерсти (например, Газахская, Губинская и Гарабагская зоны), овец доили мало, оставляя молоко для ягнят. Наконец, в тех районах, где скотоводы уделяли основное внимание получению мяса, стада составлялись из валухов, которых практически не стригли, что позволяло сохранить тело животного в хорошем состоянии. Стрижкой овец занимались обычно сами чобаны. Это операция производилась ножницами особой конструкции (гырхылыг). Шерсть весенней стрижки (яз гырхымы) называлась "йапагы". Шерсть осенней стрижки, производившейся перед спуском с йайлагов, называлась "кюзем". Коз, так же как и овец, стригли весной. После стрижки вычесывали пух - гезил, тифтик. Гезил употреблялся для изготовления зимних перчаток, руковиц, а тифтик служил главным образом для изготовления веревок (чаты, сичим), бечевок и отчасти паласов. В организации скотоводческого хозяйства большое значение имел процесс найма чобанов как для крупного, так и для мелкого рогатого скота. Чобанов обычно нанимали или отдельные скотохозяйства или группы мелких скотоводов. Для каждого вида скота, в зависимости от возраста, нанимали специальных чобанов: для крупного рогатого скота - нахырчи (или сыгырчы), для телят - бузовчи, для овец - чобана, для ягнят - гузучу. Нанимались чобаны из бедных односельчан, чаще из родственников. Для охраны и пастьбы стада существовало разделение на группы - старший чобан (баш чобан, беюк чобан) и младшие чобаны (кичик чобан, бала чобан). В летний период в обязанности чобана, кроме пастьбы овец, входила и охрана стада от нападения воров, хищников, а также защита от стихийных бедствий. Поэтому выбору чобанов для летного сезона уделяли особое внимание. Исходя из этого оплата их была выше, чем зимних чобанов. В Шеки-Загатальской зоне в прошлом чобан за один сезон получал 15 овец (число ягнят, выдаваемых чобану за пастьбу овец называлось "чобанлыг"). Кроме того, его обеспечивали одеждой и пищей. Питание, получаемое чобанами от скотовладельцев, носило название "чире". Часто вместо печеного хлеба чобанам выдавали условленное количество муки. Среди скотоводов северо-восточной и центральной зон Малого Кавказа шестимесячный срок найма чобанов назывался "луган", различали "гыш луганы" (с 15 сентября до 15 марта) и "йай луганы" (с 15 марта до 15 сентября). По истечении шести месяцев, т. е. за один луган, пастух получал одного барашка с 25 овец, а если овец было меньше одного тоглулуг, то ему давали козленка. Для пастьбы ягнят нанимали подпасков (гузучу). Вознаграждение их было меньше, чем у чобанов. В некоторых местах оно заключалось в молоке овец, получаемом раз в неделю. Этот день среди скотоводов был известен как "сюд поню". Плата натурой, выдаваемая гузучу и бузовчу, называлась "базар". Образ жизни и быт азербайджанских скотоводов можно разделить на два периода -летний, время пребывания на йайлаге и зимний, время пребывания на гышлаге. Каждый из этих периодов имел свои особенности в организации трудовой деятельности и быта. Место для стоянки йайлагов обычно выбиралось у источников воды - родников и горных ручейков. Эти места располагались там, откуда удобно наблюдать за скотом. Жилища скотоводческого населения Азербайджана, основной особенностью которых являлись разборность и подвижность элементов, имели несколько разновидностей - колух, аг чадыр, алачыг, рус чадыры, джома, дейе, гара чадыр13, мухуры, каракеча. Существовали также и локальные варианты этих видов - алакече (временная палатка – как например, в Али-Байрамлы), гуч (каменная пастушья землянка – в Огузе), чатма чавых, гелиби чадыр и др. Несмотря на множество локальных названий и разновидностей, все эти виды жилища объединялись под общим названием "дейе" и "алачыг". Определить область распространения того или иного типа алачыга весьма трудно. Это было связано с тем, что на многих йайлагах сосуществовали самые различные виды дейе и алачыга. Вместе с тем для каждого региона Азербайджана были характерны определенные виды этих сооружений. Так, например, колух, аг чадыр или тенефли чадыр, рус чадыры были распро

Генетика против алтайской теории. Как известно, традиционная историческая наука без всяких исследований «сконструировала» для всех современных тюркских народов своеобразный этногенетический паспорт – «алтайскую теорию»: прародина – Алтай; языковая группа - алтайская, тюрки находятся в генетическом родстве с другими восточноазиатскими народами (монголы, тунгусы, корейцы, японцы). Антропологический тип древних тюрков – монголоидный. Первые тюрки на земле (хунны, тюркюты) появились на юге Сибири и на севере современного Китая, так как зафиксированы восточными письменными источниками (китайские летописи). Первые тюрки в Восточной Европе это гунны, перешедшие уральский рубеж в IV веке н.э. Генетики подтвердили переднеазиатское происхождение пратюрков. Европеоидная гаплогруппа R1a1 выявлена также почти у всех современных тюркских народов: Котоны (монголязычные уйгуры) -82,0 %, Киргизы- 63,0 %, Шорцы- 58,8% Алтайцы- 53,0% Татары- 34,1 % Чуваши- 31,6% Узбеки- 30,0% Уйгуры- 28,6% Хакасы 28,3 % Карачаевцы - 27.54% Башкиры- 26,3 % Балкарцы - 25.74% Азербайджанцы – 19,0% Каракалпаки- 18,2% Тувинцы 14, 0% Кумыки- 13,2% Гагаузы - 12,5% Турки- 6,9% Туркмены - 6,7 % Казахи - 4,0% Якуты - 3,2% Кроме того генетики выявили, что «восточноазиатские» гаплогруппы (N, O, C), присущие монголидным народам, у «западных» тюркских народов (азербайджанцев, турков, туркмен, гагаузов, карачаевцев, балкарцев, кумыков) не обнаружены. Ознакомившись с этими данными по ДНК генеалогии мы можем предположить, что гаплогруппа R1a1 изначально была древнетюркской гаплогруппой. А тот факт, что у всех мужчин, захороненных в евразийских курганах, обнаружена эта гаплогруппа, является ещё одним доказательством того, что так называемые андроновцы, афанасьевцы, тагарцы, «пазырыкцы», скифы, сарматы, аланы были тюркскими народами и являются древними предками современных тюрков. Об этом в своих исследованиях пишут большинство зарубежных и российских генетиков. Так, например, российские исследователи Волков В.Г, Харьков В.Н., Штыгашева О.В., Степанов В.А в статье «Генетическое исследование хакасских и телеутских сеоков» пишут: «Практически все гаплотипы R1a1 у хакасов и шорцев входят в единую группу и отличаются от гаплотипов R1a1 других этносов, но имеют явное сходство с гаплотипами носителей тагарской археологической культуры. Таким образом, данные сеоки являются прямыми потомками тагарцев». А в другом исследовании по генетике населения Южной Сибири «Эволюция и филогеография линий Y-хромосомы человека» генетики В.А. Степанов, В.Н. Харьков, В.П. Пузырев пишут, что «Большую часть в спектре вариантов Y-хромосомы в Южной Сибири занимает R1a1 (от 12 % у тувинцев до 55 % у южных алтайцев), носители которой – вероятно, древнеевропеоидное население этого региона – проникли сюда с миграциями по степной зоне Северной Евразии в эпоху от раннего неолита до бронзового века». Археологи выявили комплекс взаимосвязанных и относительно мобильных культур, проживающих в древности на территории евразийских степей (курганная культура) Тюрки скотоводы с конца неолита и в железном веке принесли на просторы Евразии неизвестную ранее культуру, которая имела ряд специфических черт, такие как курганные захоронения, одомашненные животные (овца, коза, кр. рогатый скот, лошадь, верблюд) и металлургию. Почти все образцы из бронзового и железного века погребенных в курганных захоронениях Южного Кавказа, а также в причерноморских и прикаспийских погребениях (ямная, катокомбная, андроновская), вплоть до погребений афанасьевцев в Красноярском районе в южной части Сибири и таримцев на территории современной Уйгурии, принадлежало населению с общей гаплогруппой R1a1-M17. Что также подтверждает миграции европеоидных древних тюрков с территории Южного Кавказа на восток. Как известно у монголов доминирует гаплогруппа С(M217), у тунгусов -N1a (M128), у корейцев- D4, у японцев-D2 , китайцев-O (M175). Можно предположить, что к далёким предкам современных русских гаплогруппа R1a1 , скорее всего, попала в тот период, когда их предки с предками современных тюрков были объединены в единый эль (договорное государственное образование). Как известно, эль это древнетюркское государство, куда на добровольной договорной основе входили представители различных племен и народов древности (славяне, согдийцы, предки современных венгров, марийцев, монголов и т.д.). Из истории мы хорошо знаем, что такими тюркскими государствами -элями были государственные образования скифов, хуннов, гуннов, тюркютов, авар, хазар, булгар, огузов, кыпчаков. В какой-то мере элем были Золотая Орда и государство Хулагидов, а также средневековые Крымское, Казанское и Астраханское ханства в Восточной Европе. Последние крупные тюркские эли в Азии - это были тюркские государства Бабуридов, Сефевидов, Каджаров, а в Европе - Османская Империя, просуществовавшая до начала 20 века. Как известно, в разные годы в османском эле были объединены албанцы, австрийцы, армяне, абхазы, грузины, болгары, боснийцы, сербы, хорваты, словенцы, греки, киприоты, молдаване, румыны, венгры, турки, чехи, черногорцы, украинцы, крымские татары, гагаузы, словаки и многие другие европейские народы. Как известно, османская империя просуществовала около 600 лет и не удивительно, что за время столь долгого совместного проживания в едином государстве у многих вышеперечисленных народов оказались схожие генетические данные. О таком более раннем тюркско-славянском союзе пишет российский автор Г.Н. Клейменов в своей книге «История русской равнины»: «На среднем Дунае праславяне появились вместе с гуннами. Выйдя к границам Византии, славяне ещё долгое время не представляли самостоятельной политической силы. Они участвовали в войнах, но предводительствовали ими другие – гунны, авары. Примерно сто лет они осваивались в пограничье империи, а затем постепенно славяне стали переходить от участия в набегах к заселению весьма опустевших к этому времени Балкан...По мнению ряда исследователей, именно авары стали той силой, которая привела в движение славянские племена и вывела их на историческую арену. Начиная с последних десятилетий VI века, на пространстве от Венского леса и Далмации на западе до Потисья на востоке возникает аварская культура. Ее создателями были не только авары, но и более крупные племена, которые находились в их подчинении. Наиболее многочисленную часть населения Аварского каганата составляли славяне». О древнем тюркско-славянском союзе также пишут В.Я. Петрухин, Д.С. Раевский: «Славяне и степные номады, по-преимуществу тюрки, были «обречены» на соседство и взаимодействие самим ходом истории… Славяне участвовали не только в походах тюркоязычных болгар и варяжской руси: согласно византийским источникам, с момента появления славян на дунайской границе империи в VI в. они действовали совместно с кочевниками… В «Истории франков» Фредегара, составленной около середины VII в., говорится, что «Каждый год гунны приходили к славянам, чтобы провести у них зиму, они брали тогда жен и детей и пользовались ими, и к довершению остальных насилий славяне должны были [еще] платить гуннам дань». Данные археологии делают очевидными «законные» брачные узы, связующие древних тюрков (гуннов, авар, хазар, булгар) и «славянских жен». В 2012 году у азербайджанцев Ирана генетики обнаружили реликтовую гаплогруппу R1a (SRY10831.2), а также более древнюю предковую гаплогруппу R1a (M420) и (V.Grugni et al, 2012; Underhill et al,2014). Американский генетик П.Андерхилл в статье, написанной в соавторстве с 32 ведущими генетиками мира, пишет: «Наши филогеографического данные приводят нас к выводу, что начальные эпизоды диверсификации R1a-M420 произошли в непосредственной близости от Ирана и Восточной Турции (Провинция Западный Азербайджан, Иран- Г.Г.) и мы оцениваем, что эта диверсификация произошла ~ 5800 лет назад. Из 24 R1a-M420 * (xSRY10831.2) хромосом в нашем наборе данных, 18 были отобраны в Иране ((Провинция Западный Азербайджан, Иран- Г.Г.), 3 были из восточной Турции. Аналогично, пять из шести наблюдаемых R1a1-SRY10831.2 * (xM417 / Page7) хромосомы были также из Ирана. Благодаря распространенности базальных линий и высоким уровнем гаплогруппы разнообразия в регионе, мы находим убедительные аргументы в пользу Ближнего Востока (место возникновения R1a-Г.Г.), возможно, около современного Ирана, как географическое происхождение R1a». (Underhill et al,2014). Как известно гаплогруппа R1a является маркером распространения тюркского этноса и курганной культуры. Высокие частоты гаплогруппы R1a типичны для всех тюркских народов и их исторических соседей по Евразии, с которыми подвижные тюркские племена контактируют более 5000 лет. Таким образом, можно предположить, что большинство современных мужчин, носителей гаплогруппы R1a, являются потомками протюрков - выходцев из Южного Кавказа. Прототюрки, носители гаплогруппы R1a, с X тыс. до н.э. жили на Южном Кавказе. Исходя из новых генетических исследований ((Grugni et al (2012), Underhill et al (2014)) мы можем предположить, что примерно 6000 - 5500 лет назад часть древних тюрков носителей гаплогруппы R1a (M420)>(M198), (M417) > (SRY10831.2) в поисках новых пастбищ с Южного Кавказа передвинулись на Евразийскую равнину- R1a (SRY10831.2) > (Z93). Другая часть древних тюрков (предки современных азербайджанцев) осталась жить на Южном Кавказе. В дальнейшем, в результате повторной миграции, отдельные тюркские народы носители субкладов (Z93), (Z2125), (Z2123) возвратились на Южный Кавказ на территорию исторической прародины (киммерийцы, скифы, сарматы, аланы, гунны, кипчаки, огузы-сельджуки и др.) и в результате они вместе с аборигенными тюрками образовали современный азербайджанский народ.

Академик Играр Алиев: «Так называемые армяне Гарабага (кроме тех, которые вселились сюда в. ХІХ в. и позднее) и собственно азербайджанцы Северного Азербайджана являются, так сказать, единоутробными братьями» Антропологические типы Южного Кавказа (каспийский и арменоидный). Каспийский подтип является одним из древнейших антропологических типов на Кавказе. К концу бронзовой эпохи прослеживается довольно существенное различие в типе населения Закавказья и Северного Кавказа. В древнейших погребениях Самтаврского и Мингечаурского могильников находят резко выраженные длинноголовые узколицые европеоидные черепа, по типу сходные больше всего с представителями современных длинноголовых вариантов каспийского типа. Согласно другим источникам, в эпоху мезолита в регионе обитал длинноголовый европеоидный антропологический тип, близкий к современному каспийскому типу, вошедшему в состав азербайджанского народа. Следовательно есть основание предполагать, что основной длинноголовый, сравнительно узколицый, темнопигментированный европеоидный тип, участвовавший в формирование физического типа азербайджанцев, возможно, восходит к эпохе заселения восточного Закавказья современным человеком. Каспийский подтип был одним из антропологических типов, населявших Кавказскую Албанию. Так же к этому типу, издревле, относилось население Иранского нагорья. Носители комплекса признаков, характерного для каспийской расы, отличаются средним ростом, значительным ростом бороды, смугловатым цветом кожи, узковатым лицом, миндалевидными тёмными глазами, слегка выпуклым носом и тёмной пигментацией волос. Распространён на территории Закавказья, к типу относятся азербайджанцы. К этому типу также относят тюркоязычных кумыков, живущих на Северном Кавказе. Закаспийским типом называют восточнокаспийский тип той же самой ориентальной общности, к которой принадлежит и каспийская раса в лице западнокаспийских популяций. В наиболее чистой форме закаспийский тип представлен у туркмен. Арменоидная раса — антропологический тип, вариант балкано-кавказской расы, входящий в большую европеоидную расу. Распространён по всей Евразии, с большей концентрацией в Малой Азии, а также в Армении, юго-восточной (в сочетании с кавкасионским) Грузии, Сирии и Ливане. Главными современными представителями данного типа являются армяне и ассирийцы, также он характерен для восточных грузин. Арменоидный тип, входящий в балкано-кавказскую группу, характеризуется сильным развитием третичного волосяного покрова, сильно выступающим носом с выпуклой спинкой и опущенным основанием, брахикефалией, низким и сравнительно широким лицом, плоским затылком, большим разрезом глаз (внешний угол глаза ниже внутреннего), средним ростом]. По ширине и пигментации лица арменоидный тип занимает промежуточное место между кавкасионским и каспийским. По ряду показателей он сближается с западными греками, албанцами, югославами и другими людьми динарской расы. Данный комплекс признаков был выделен И. Деникером под именем ассироидной расы, а название «арменоидная раса» было впервые использовано французским антропологом Ж. Монтадоном (1933). Морфологически эта переднеазиатская группа характеризуется сильным развитием третичного волосяного покрова, выраженными надбровьями, резко выступающим, среднешироким, с выпуклой спинкой, носом, с очень высоким переносьем. Ареал её распространения —Анатолия, Месопотамия, Сирия, Закавказье, Палестина и Аравия. Он преобладает среди ассирийских, армянских, грузинских, и западнодагестанских групп. У представителей этого типа темные волосы, длина тела ниже средней, высокий головной указатель, относительно широкое лицо, выпуклая форма спинки носа, сильное развитие третичного волосяного покрова. Исследования арменоидного комплекса признаков, которые основывались на более надежных материалах – краниологических сериях и современных группах армян и грузин, показали, что не существует ощутимых различий ни в морфологических особенностях, ни в высоте переносья и ни в степени выступания носа между армянами, например, и некоторыми восточными и южными этнографическими группами грузин (Weninger, 1951, 1955, 1959; Абдушелишвили, 1955, 1964). Тем не менее, специфичность арменоидного варианта бросается в глаза и выражается в резкой брахикефалии и очень обильном волосяном покрове на лице и теле. «По обволошенности тела и обилию волос на лице у мужчин, арменоиды не уступают наиболее волосатым народам земли – айнам и австралийцам, возможно, даже превосходят их» (Алексеев, 1974).

https://www.youtube.com/watch?v=0GmGK76B6jA

https://www.youtube.com/watch?v=3-3IjvH2C8s

Академик Играр Алиев: армяне Гарабага и азербайджанцы Северного Азербайджана являются, так сказать, единоутробными братьями. «Некая концепция, не обязательно наиболее обоснованная, объявлялась «единственно правильной», а все остальные рассматривались как бесполезные, а то и опасные умствования. Сколько вреда причинили подобные административные методы руководства наукой!» Формозов А. А. Человек и наука: Из записей археолога. М.2005. «Начало “иранизации” и “европеизации” скифов, саков, сарматов и других древних народов Центральной Евразии имело целью стереть из памяти людей историю тюрков. Не случайно оно совпало с массированным и жестоким гонением властей под надуманными ярлыками “пантюркизма” и “буржуазного национализма”, сопровождаемого ликвидацией тюркских лидеров и тюркской научной элиты в СССР». К.М.Мусаев, академик Национальной академии наук Республики Казахстан (1989), заслуженный деятель науки Российской Федерации (2004) Ин-т яз-я РАН, г. Москва Академик Играр Алиев (1924- 2004) с 1978 года до последних дней жизни директор Института истории Академии наук Азербайджана. Имперская советская историческая наука около 70 лет пропагандировала идею о том, что азербайджанцы - это потомки древних этнических групп, населявших в древности западное побережье Каспия, которые в средние века были «отуречены» пришлыми тюркскими племенами. В Азербайджане особенно рьяно эту гипотезу защищал Играр Алиев и некоторые его подчиненные по Институту истории Академии наук. Необходимо отметить, что в качестве доказательства своих гипотез Играр Алиев любил щегольнуть цитатами из Геродота и Страбона. Однако, при этом, в зависимости от отношения руководства Азербайджана к данному вопросу, он высказывал диаметрально противоположные взгляды и идеи. Например, в 1956 году в книге «Мидия - древнейшее государство на территории Азербайджана» он пишет: «Считать мидийский язык безусловно иранским по крайней мере несерьезно». А в «Истории Азербайджана»(1995) он уже заявляет: «Имеющийся в настоящее время в нашем распоряжении мидийский языковой материал, достаточен чтобы распознать в нем иранский язык». Играр Алиев (1989): «Большинство наших источников, Атропатену действительно считают частью Мидии и в частности такой осведомленный автор как Страбон». Играр Алиев (1990): «Верить Страбону можно не всегда: «География его содержит немало противоречивого…Географ делал различного рода несправедливые и легковерные обобщения». Играр Алиев (1956): «Не стоит особенно доверяться грекам, сообщившим, что мидянин и перс в разговоре понимали друг друга». Играр Алиев (1995): «Уже сообщения античных авторов определенно свидетельствуют о том, что в древности персов и мидян называли ариями». Играр Алиев (1956): «Признание в мидянах иранцев есть, несомненно, плод тенденциозной однобокости и научной схематичности индоевропейской миграционной теории». Играр Алиев (1995): «Несмотря на отсутствие связанных текстов на мидийском языке, мы, теперь опираясь на значительный ономастический материал и другие данные, можем с полным основанием говорить о мидийском языке и отнести этот язык к северо-западной группе иранской семьи». Можно привести ещё с десяток подобных противоречивых высказываний Играра Алиева, человека около 40 лет, возглавлявшего историческую науку Азербайджана. В 1989 году Играр Алиев публикует книгу «Очерк истории Атропатены», где он с упоением пишет о «мидийских этнических элементах» на территории Южного Азербайджана и об армянах, которые, по мнению академика, были «вековыми соседями» мидийцев. В частности он пишет: «Длительное вхождение южноазербайджанских земель в состав Мидийской державы, затем - Мидийской сатрапии, широкое расселение здесь мидийских этнических элементов и сопутствующие этому обстоятельства, несомненно, способствовали еще большей ассимиляции местных племен мидянами, чем постепенно закладывались основы нового в регионе этноса - этноса, который являл собою уже не маннеев, а являлся новомидийским атропатенским этносом, каковым он и воспринимался окружавшим миром…Мы хорошо знаем, что Мидия Атропатена (Атропатийская Мидия, Малая Мидия, Атропатия) в глазах окружавших народов представлялась частью Большой Мидии, а население ее - мидянами… Мидянами называли население Южного Азербайджана персидские официальные документы (надпись Дария I), античные авторы (Страбон, Плиний, Юстин и многие другие) и вековые их соседи-армяне. Следовательно, положение о том, что иранские языки и диалекты северо-западной группы были широко распространены на территории Южного Азербайджана уже в эпоху древности, не должно вызывать никакого сомнения. Столь же несомненно, что господствующим языком региона мог быть только мидийский с его диалектами… В древнеармянском языке, наряду с парфянскими и среднеперсидскими, имеется определенное количество заимствований из так называемого среднемидийского, или мидийско-атропатенского (атропатенского) языка, что позволяет нам в общем виде представить себе этот язык, письменные памятники которого, к сожалению, до нас не дошли. Мидизмы обнаруживаются в самых ранних, относящихся ко II веку до н.э. арамейских надписях Армении… Мы с полным основанием в числе предков азербайджанского народа называем не только древнейших насельников края, но и пришлых ираноязычных мидян, вся предшествующая история которых в определенной мере становится и нашей историей, историей нашего народа». В своей последней «исследовательской» работе «История Азербайджана с древнейших времен до начала XX в.» (1995) академик Играр Алиев 90 % отводит описанию ираноязычных мидян и атропатенцев, а также кавкаязычных албан. О мидио-атропатенцах он пишет следующее: «Давая характеристику атропатенского феномена важно отметить, что хотя это государство в новых условиях и продолжало по существу политическую и этнокультурную традицию старой Мидии, воспринималось окружающим миром как Мидия, именно в атропатенский период было положено начало формированию собственно самого понятия «Азербайджан», а также связанных с ним явлений и обстоятельств политического и этнокультурного характера. В результате слияния племен и народностей Южного Азербайджана - потомков кутиев, луллубеев, хурритов, маннеев и других с мидянами, в эллинистическую эпоху сложился новый этнос с супрематией мидян -атропатенцев. Политически господствующим и этнокультурно ведущим в Атропатенском царстве был, конечно, мидийский элемент… Благодаря завоеваниям мидян уже в доахеменидскую эпоху в южно-азербайджанском регионе стало постепенно складываться основа для нового этнического образования, которое условно можно назвать мидийско-атропатенской народностью… Хотя письменные памятники мидийско-атропатенского языка эпохи античности до сих пор и не обнаружены, тем не менее, мы с полным основанием можем утверждать, что так называемый среднемидийский язык Атропатены был, несомненно, иранским, причем языком широко распространенным и имевший богатую письменную традицию… Говоря об этнолингвистической ситуации в раннесредневековом Азербайджане следует указать, что, судя по арабским авторам, распространенные там языки были вне всякого сомнения языками иранскими». А об албанах Играр Алиев пишет пишет: «О насельниках Северного Азербайджана, со всей определенностью можно утверждать, что на этих землях кроме различного рода иноземных племен, как показывают источники, обитала автохтонная этническая общность - албаны, или албано-утии, являвшаяся доминирующим этносом зоны на протяжении длительного времени – почти несомненно с последних веков до н. э., когда окончательно оформился албанский племенной союз, несколько позднее - государство и кончая эпохой арабского завоевания, положившего начало деэтнизации, распада албанского этноса. … Албаны несомненно осознавали свое единство и отличали себя от всех других этнических образований. И это самосознание албан фиксируется на протяжении многих веков в их самоназвании (этнониме), которое несомненно звучало как al(u/o) ban…Правобережная же Албания делилась на четыре крупных провинции (наханга) - Гарабах, Ути, Пайтакаран и Сюник... Первые христианские общины возникли в Албании еще в начале первых веков нашей эры…Однако, окончательное принятие христианства в качестве государственной религии связано с именем албанского царя Урнайра. В 313 г. феодальная албанская знать во главе с Урнайром приняла христианство… Таким образом, благодаря усилиям албанских царей, христианство превратилось в господствующую идеологию только что зарождавшегося феодального общества, начав играть важную роль в общественно-политической жизни в Албании».(1995) И далее он описывает «фантастическое» превращение кавкаязоычных христиан албан, а также ираноязычных зороастрийцев мидян и атропатенцев в мусульман азербайджанцев. Играр Алиев пишет: «Так называемые армяне Гарабага (кроме тех, которые вселились сюда в. XIX в. и позднее) и собственно азербайджанцы Северного Азербайджана являются, так сказать, единоутробными братьями (и это он пишет после аннексии армянами 20% азербайджанской территорий -???-Г.Г.) И те, и другие - это совершенно бесспорно прежние албаны. Так называемые армяне Гарабага григорианизировались и арменизировались, а нынешние азербайджанцы в свое время приняли ислам и тюркизировались».(1995). Чего только не напишешь ради получения признания со стороны российских и иранских коллег. Кроме того он пытается убедить азербайджанских читателей в том, что «Несмотря на многие неясности концепция этногенеза азербайджанского народа в общем виде (именно в общем виде!) в нашей науке была разработана н нашла свое отражение в I томе «Истории Азербайджана», «Большой Советской Энциклопедии» (3-е изд.), «Советской исторической Энциклопедии» и в ряде других работ. Согласно этой концепции в сложении азербайджанского народа основную роль сыграли племена и народности, населявшие Атропатену (Южный Азербайджан) и Кавказскую Албанию (Северный Азербайджан), - маннеи, каспии, мидяне Атропатепы (атропатенцы - адурбадаганцы), албаны и др., говорившие на языках разных семей, в т. ч. кавказских (албаны) и иранских (например, мидяне). На протяжении веков на территорию исторического Азербайджана проникали разноязычное ПЛЕМЕНА (киммерийцы, скифы, саки, аланы, гунны, хазары, огузы и др.), также сыгравшие значительную роль в этногенезе насельников Азербайджана. Переход населения края на тюркскую речь произошел в завершающий период этногенеза - уже в эпоху средних веков (???-Г.Г.). Такова, в самом кратком виде, картина сложения азербайджанского народа, изложенная в упомянутых выше работах. Эта концепция опирается на значительный фактический материал, хотя недостаток последнего виден и невооруженным глазом. Однако уже в 60-е годы в трудах некоторых наших ученых наметилась тенденция к пересмотру основных положений изложенной выше концепции этногенеза азербайджанского народа. Ряд историков и филологов стали выдвигать на первый план тезис о глубокой древности и даже автохтонности тюркского элемента на территории Азербайджана, были восприняты свойственные некоторым турецким ученым методы лингвистических манипуляций, уже давно отвергнутые наукой (???-Г.Г), а сама идея о древних тюрках в Азербайджане (и даже во всей Передней Азии и ряде других областей) стала весьма популярной среди части нашей интеллигенции. Тюрки, конечно, не могли быть автохтонами ни Передней Азии, ни Кавказа ( ???-Г.Г.). Тюркские языки, являвшиеся членами большой алтайской семьи языков Центральной Азии (явная натяжка-Г.Г.), не могли изолированно, вне алтайской семьи языков, возникнуть где-то в Передней Азии или на Кавказе (???-Г.Г). Мало того, алтайская семья языков вначале входила в большую урало-алтайскую семью языков (устаревшая гипотеза-Г.Г.). Для того, чтобы поместить десятки народов и племен этой макросемьи вне пределов Центральной Азии и смежных областей - на территории Передней Азии и Кавказа в эпоху древности, на территории, где обитало множество этносов, в языках которых нет абсолютно никаких следов контактов с тюркскими (преднамеренное искажение фактов-Г.Г.), у нас нет буквально никаких оснований». (1995, стр.11) А вот ещё одно ошибочное утверждение Играра Алиева: «Мы с полным основанием в числе предков азербайджанского народа называем не только древнейших насельников края, но и пришлых ираноязычных мидян (умалчивается широко известный факт убийства скифо-тюркских вождей мидийским царём Киаксаром-Г.Г.), вся предшествующая история которых в определенной мере становится и нашей историей, историей нашего народа. Через мидян азербайджанцы приобщаются к индоиранскому, шире - индоевропейскому миру, обретают родство с иранцами, индусами, германцами, славянами и др. народами. Именно через мидян азербайджанцы, ныне говорящие на одном из тюркских языков, становятся наследниками и иранской культуры, имея наравне с ираноязычными народами право на этот богатый мир, на эпос, Авесту, зороастрово учение и на многое другое». (1995) Весьма странная позиция для директора государственного академического института истории: утверждать генетическое родство азербайджанского народа с армянами и иранцами. В книге «Этноязыковые процессы в Азербайджане в XIX–XX веках» (2005) историк Айдын Балаев пишет, что в начале 50-х гг. ХХ в. в Азербайджане господствовала «псевдонаучная концепция происхождения азербайджанского народа и его языка». Далее он пишет: «Сомнительная слава основоположника данного «научного» направления в отечественной историографии по праву принадлежит Играру Алиеву. В течение более чем полувека именно он руководил «крестовым походом» против национальной памяти азербайджанцев. Следует признать, что за этот период он единолично добился в фальсификации этноязыковой истории азербайджанцев намного больших достижений, чем все вместе взятые антиазербайджанские центры за рубежом. Страдая патологической формой тюркофобии, И. Алиев начиная с 40-х гг. ХХ в. в своих многочисленных трудах с упорством, достойным лучшего применения, проповедовал «идею», согласно которой ведущую роль в формировании азербайджанского народа сыграли ирано- и кавказоязычные племена и народности, населявшие древние Мидию и Атропатену, а также Кавказскую Албанию!» (174-175). Более подробно об академике Играре Алиеве и его «творчестве» читайте в книгах: Гумбатов Г.Н. «Забытые курганы». 1988., Гумбатов Г.Н. «Историческая прародина тюрков. От Арана до Алтая. 2011.

Где искать тюркскую прародину? Следы древнейших миграций тюркоязычных народов. Кызласов И.Л. http://kumukia.ru/?id=1714

Происхождение азербайджанцев по данным археологии. Существование народа (этноса) обеспечивается путем передачи от поколения поколению языка, характерных черт материальной и духовной культуры, этнической территории, называемой в народе родная земля, отечество, родина… https://www.academia.edu/8214761/Происхождение_азербайджанцев_по_данным_археологии

География тюркского мира. От Арана до Алтая. Если собрать воедино все те названия животных и растений, которые были известны тюркскому праязыку, то с учетом былого географического распространения соответствующих биологических видов можно очертить некогда существовавшие границы области расселения (прародины) древних тюрков. Как известно понятие "историческая прародина" традиционно ассоциируется с локальной территорией, неким "первичным очагом", в границах которого складывались архаические элементы физического типа, языка и культуры современного этноса. На основании археологических данных мы выяснили, что на Южном Кавказе предки современных тюркских народов примерно 7,0 тыс. лет тому назад освоили отгонное скотоводство. 6,0 тысяч лет начался распад древнетюркской общности. Часть древних тюрков по западному побережью Каспия, в поиске новых пастбищ двинулись на Север. Другая часть древних тюрков, начиная с III тыс. до н.э. переселилась на территорию Алтая и смежных регионов Южной Сибири (афанасьевцы, окуневцы, андроновцы, карасукцы и др.). Коренными народами Южной Сибири и прямыми потомками афанасьевцев и карасукцев являются алтайцы, шорцы, хакасы, тувинцы, тофалары – тюркские народы Сибири. Около 500 лет тюрки Сибири стали подданными Российской империи, но до сих пор сохранили свою древнюю культуру и свой тюркский язык. Для тюркских народов Сибири мы наблюдаем общие названия явлений окружающего мира (животных и растений, разновидностей ландшафта) и видов жизнедеятельности (хозяйствования, оленеводства, охоты, рыболовства). Как известно на территории Сибири, равной территории всей Западной Европы, вместе с другими гражданами России живут около 1,0 млн. тюрков, то есть 0,5 % всего современного тюркского мира (в настоящее время около 200 млн. тюрков живут в Европе и Средней Азии). В современной исторической науке господствует гипотеза о том, что именно юг Сибири (Алтайско-Саянское нагорье) является прародиной всех тюркских народов. В последние годы некоторые российские авторы в качестве территории зарождения пратюрков называют пустыню Ордос на северо-востоке Китая. Базируясь на материале и выводах, получаемых методами лингвистической палеонтологии, то есть путѐм определения природно-экологических ареалов, в которых обитали далекие предки современных тюркских народов, я попытался решить вопрос о локализации пратюркской прародины. Исходя из нынешнего географического расселения все современные тюркские народы распределены по четырем ареально-региональным группам. Ареально-региональное размещение (с запада на восток) современных тюркских языков: I группа- Южный Кавказ и Передняя Азия-120 млн.человек: (юго - западные тюркские языки- азербайджанский, турецкий); II группа- Северный Кавказ, Восточная Европа- 20 млн. человек: (северо-западные тюркские языки -кумыкский, карачаевско - балкарский, ногайский, крымско-татарский, гагаузский, караимский, татарский, башкирский, чувашский): III группа- Центральная Азия- 60 млн. человек: (юго-восточные тюркские языки- туркменский,узбекский, уйгурский, каракалпакский, казахский, киргизский); IV группа – Западная Сибирь- 1 млн. человек: (северо- восточные тюркские языки -алтайский, шорский, хакасский, тувинский, тофаларский, якутский). Культурная лексика современных тюркских языков мной будет рассмотрена по пяти семантическим группам: флора, фауна, климат, ландшафт и хозяйственная деятельность. Анализируемая лексика разделена на три группы: общетюркская, ареальная и заимствованная. Общетюркскими называются слова, которые зафиксированы в древних и средневековых памятниках, а также имеют параллели в большинстве современных тюркских языков. Ареально-региональная лексика – слова, известные одному или нескольким современным тюркским народам, живущим на одной общей или на смежных территориях. Заимствованная лексика – тюркские слова иноязычного происхождения. Словарный состав языка отражает и хранит национальную специфику, однако во всех языках в той или иной мере имеются заимствования. Как известно, иноязычные заимствования занимают важное место в пополнении и обогащении словарного состава любого языка. http://vk.com/doc180402480_389789570?hash=745a52231ba72a7e3a&dl=a83aca19244dae4ea7

Гумбатов Гахраман: концепция переднеазиатского происхождения тюрков. Ключевая идея концепции: -исторической прародиной древних тюрков является Южный Кавказ. Древние тюрки в 6 тыс. до н.э., освоив отгонное скотоводство, в течение последующих 2 тысячелетий не покидали свою прародину – юго-западное побережье Каспия. Затем, когда тюркская общность численно возросла, часть из них, в поисках новых пастбищ двинулись в северном направлении вдоль западного побережья Каспия. В конце III тыс. до н.э. в их жизни, произошёл резкий поворот, который был связан с приручением лошади и изобретением железа. И вскоре, с освоением ими производства железа наступил период более интенсивного освоения Евразийской степи, которая до этого практически не была заселена. В ближайшее тысячелетие вся Евразийская Степь от Дуная до Енисея была заселена степными скотоводами. Дальнейшая судьба древних тюрков - степных скотоводов хорошо иллюстрируется многочисленным археологическим материалом (древнетюркские курганы). — азербайджанцы — единственный тюркский народ, который никогда не покидал историческую прародину предков (Южный Кавказ и прилегающие территории Передней Азии). Вот мнение известных лингвистов, археологов, антропологов, генетиков и других специалистов по данной проблеме: Данные лингвистики А.Б.Долгопольский: «Когда-то в глубокой древности носители алтайских языков (тюркские языки- Г.Г.) жили недалеко от Передней Азии, а именно в Средней Азии. Древнейшие алтайские языки (тюркские языки - Г.Г.) вместе с волнами европеоидного населения (афанасьевской и андроновской культурами) захлестывают степи Южной Сибири и Монголии, а позже становятся языками местного монголоидного населения». А.Б.Долгопольский. (статья написана совместно с И.Луговским). «Родство языков и древнейшая история». 2005. http://www.elektron2000.com/lugovskoi_0020.html Пучков П.И.: «Алтайская этноязыковая общность была, по-видимому, подобно другим общностям распавшегося ностратического этноязыкового единства европеоидной, однако по мере продвижения на восток многие ее группы, сохраняя свои языки, все более поглощались в расовом отношении местным монголоидным населением. Лучше других удержали свои европеоидные морфологические черты некоторые народы тюркской группы, причем большинство юго-западных тюрков (турки и др.), если и были в какой-то мере метисированы, то при реверсивном движении на запад вновь впитали в себя европеоидный элемент, постепенно "растеряв" почти все приобретенные при движении в восточном направлении монголоидные признаки». http://www.social-anthropology.ru/node/99 С. Е. Малов: «За пять веков до н. э. тюрки жили там же, где они живут главным образом (с малыми исключениями) и теперь. В Европе древнейшими местами обитания тюрков были: р. Дунай, нижнее и среднее течение Волги, бассейн Урала.». http://www.philology.ru/linguistics4/malov-52.htm Дмитриева Л.В.: «Лексика, относящаяся к животному миру, является одной из древнейших групп в тюркских языках. Названия домашних животных оформились в очень раннюю эпоху, в эпоху совместного проживания предков современных тюркских народов, то есть задолго до начала н.э….Получившие общетюркские обозначения растения и их части, вероятно, входили в ту ботаническую среду, которая окружала древних тюрков на их прародине. Они жили в районах с преобладанием деревьев (а именно березы, яблони), злаковых и трав, диких-гороха и лука, где могли произрастать просо, пшеница, ячмень». Дмитриева Л.В. «Из этимологий названий растений в тюркских, монгольских и тунгусо-маньчжурских языках». 1971. Стр.187. Дж. Клоусон: «Результаты применения лексикостатистических методов к оценке «алтайской» теории можно суммировать следующим образом: После исключения слов, которые наверняка можно признать заимствованными, общие элементы в тюркском и монгольском основном словаре составят не более 2% от основного словаря, причем эти общие слова легче объяснить как заимствования, чем как свидетельство генетических связей…Тюркские языки и маньчжурский, по всей очевидности, не связаны генетически, так как их основной словарь не совпадает….Общие элементы в монгольском и маньчжурском основном словаре не превысят 3,5% от всего лексического состава, причем эти слова могут быть легче объяснены как заимствования, чем как свидетельство генетических связей… Следовательно, «алтайская» теория неправомерна». http://altaica.ru/LIBRARY/CLAUSON/Clauson1969.pdf В. И. Рассадин: «Специалистами по этимологии тюркских языков убедительно доказано, что все видовые и половозрастные названия пяти видов скота (лошади, крупный рогатый скот, верблюды, козы и овцы – Г. Г.), традиционно разводимые тюрками и представленные как в древнетюркском языке, так и в современных, унаследованы языками - потомками от общетюркского праязыка вместе с самим степным скотоводством номадного типа, пришедшим из глубины тысячелетий». http://cyberleninka.ru/article/n/o-tyurkskom-vliyanii-na-slozhenie-kompleksa-skotovodcheskoy-leksiki-mongolskih-yazykov В. И. Рассадин «При наличии заимствованных элементов, проникших в монгольские языки еще на общемонгольском уровне, они в основном хорошо сохраняются и в современных монгольских языках. Западный ареал, точнее, северо-западный, представлял группу языков тех монгольских племен, которые перемещались на запад, в сторону Центральной Азии, где они вступали во взаимодействие с обитавшими там тюркскими племенами. В связи с тем, что взаимодействие тюркских и монгольских языков уходит своими корнями в глубокую древность, в монгольских языках имеется великое множество различных элементов, причем как лексических, так и грамматических, носящих по всем критериям явный тюркский характер. При этом по определенным признакам все тюркизмы современных монгольских языков (пока мы рассматриваем здесь лишь лексические заимствования) по временн;й стратификации распадаются на древние, средневековые и современные. В отношении дистрибуции по языкам они делятся на общемонгольские, ареальные и относящиеся к отдельным монгольским языкам. В современных монгольских языках выявилось немало слов явно тюркского происхождения, носящих общемонгольский характер. Они проникли в монгольские языки еще на уровне общемонгольского праязыка и представлены во всех монгольских языках…Таким образом, из приведенных данных можно видеть, что явно тюркская по происхождению лексика, заимствованная из различных тюркских языков, проникала в монгольские языки в разные исторические эпохи, начиная с глубокой древности. Тюркская по происхождению лексика прослеживается не только на общемонгольском уровне, но и на ареальном». http://cyberleninka.ru/article/n/o-tyurkskom-vliyanii-na-slozhenie-kompleksa-skotovodcheskoy-leksiki-mongolskih-yazykov Данные археологии Курганная культура появилась на Южном Кавказе свыше шести тысяч лет тому назад, примерно, в первой половине IV тысячелетия до н.э., синхронно с появлением в этом регионе яйлажного скотоводства, и просуществовала до распространения на Кавказе новой религии-ислама (VІІІ век). Родовые кладбища скотоводов обычно приурочены к определенным местам, чаще всего к зимникам, которые могли располагаться далеко от сезонных стоянок. Поэтому для некоторых древних культур находки, сделанные при раскопках могил, являются практически единственными материалами для реконструкции их образа жизни, определения времени и историко-культурного облика. Сооружая могилу, древние люди имели в виду жилище для своего сородича, ушедшего, по их представлению, в загробный мир. Как правило, курганы располагаются группами, часто довольно большими (до нескольких сотен). Такие группы курганов называются могильниками. В своем первоначальном значении тюркское слово «курган» — синоним слова «городище», а точнее — крепость. Известный итальянский учёный Марио Алинеи пишет: «Традиция возведения курганов на могилах всегда была одной из самых характерных особенностей алтайских (тюркских- Г.Г.) степных кочевых народов, от их первого исторического появления до позднего Средневековья. Как известно слово курган не русского, не славянского, и не индоевропейского происхождения, а заимствование из тюркских языков. Слово курган ‘погребальная насыпь’, проникло не только в Россию, но и во всю Юго-Восточную Европу (Русс. kurg;n, Укр. kurh;n, Белорусс. kurhan, Пол. kurhan, kurchan, kuran ‘насыпь’; Рум. gurgan, Диал. Венг. korh;ny), и является заимствованием из Тюркского: Др. Тюрк. курган ‘укрепление’, Тат., Осм., Кум. курган, Кирг. и Джагат. korgan, Каракир. korqon, все от Тюрко-Тат. kurgamak ‘укреплять’, kurmak ‘возвести’. Область распределения его в Восточной Европе близко соответствует области распространения Ямной или Курганной культуре в Юго-Восточной Европе». http://www.gumilev-center.az/evrazijskie-stepnye-kurgany-i-azerbajdzhancy/ Курганы Южного Кавказа являют собой разительный контраст погребальному обряду синхронных ранне­земледельческих обществ, где мертвые оставались в пределах своего поселка, даже своего дома, а если и выносились за их пределы, то оставались вблизи стационарного поселения на стационарном же некрополе и не требовали столь специфических памятников. Необходимо отметить, что курганы были не просто насыпями над могилами. Они были своеобразными храмами. С их появлением религиозная жизнь выходит за пределы поселений. У курганов собирались общины, чтобы почтить память умерших, принести жертвы богам, произвести праздника, решить важные дела. Курганы через чествования предков олицетворяли для степняков их исконную связь с определенной территорией. Возвышаясь над степными просторами, они обозначали территории расселения скотоводов и пути их передвижения. Каменная или земляная насыпь кургана символизировала сферическую форму купола неба.На вершине многих курганов устанавливались вертикально камни, напоминали человеческую фигуру, а впоследствии антропоморфные скульптуры. http://www.gumilev-center.az/evrazijskie-stepnye-kurgany-i-azerbajdzhancy/ С. А.Плетнева в книге о кипчаках-половцах пишет: «В целом обряд у всех этих этносов (огузы, кипчаки, печенеги-Г.Г.) был единым: основной задачей, стоявшей перед родственниками, было обеспечение умершего на том свете всем необходимым (в первую очередь конем и оружием). Отличия заключались в деталях обряда: ориентировке умершего головой на запад или восток, погребении с ним полной туши коня или его чучела (головы, отчлененных по первый, второй или третий сустав ног, набитой сухой травой шкуры с хвостом), погребении одного чучела без покойника, размещении коня относительно умершего. Некоторые различия наблюдаются и в форме могильной ямы и, наконец, насыпи кургана. В настоящее время мы, как мне представляется, можем уверенно говорить, что печенеги хоронили под небольшими земляными насыпями или сооружали «впускные» могилы в насыпи предыдущих эпох, обычно только мужчин, головами на запад, вытянуто на спине. Слева от покойника укладывали чучело коня с отчлененными по первый или второй сустав ногами. Вероятно, они же хоронили в древние насыпи и чучела коней (без человека), создавая таким образом поминальные кенотафы. Гузы в отличие от печенегов устраивали перекрытие над могилой для помещения на него чучела коня или же укладывали чучело на приступке слева от покойника. Кипчакский обряд первоначально, видимо, сильно отличался от двух предыдущих. Курганы у них насыпались из камня или обкладывались им, умершие укладывались головами на восток, рядом с ними (чаще слева) также головами на восток помещали целые туши коня или же чучела, но с ногами, отчлененными по колена. Следует особо отметить, что кипчаки хоронили с почестями как мужчин, так и женщин и тем, и другим ставили затем поминальные храмы со статуями….Погребальный культ принадлежит к древнейшим формам религии. Несмотря на то что способы обращения с умершим зависели, как правило, от возраста, пола и особенно от его общественного положения, половецкий погребальный обряд отличается вполне определенными чертами, позволяющими нам говорить о связанных с погребальным ритуалом верованиях. Он характеризуется, как мы знаем, захоронением покойника с тушей боевого коня или с его чучелом: головой, ногами, хвостом и шкурой, набитой соломой. Конь обычно взнуздан и оседлан, умерший — вооружен и погребен с необходимыми знаками отличия (украшениями, котелком, запасом пищи и пр.). После исполнения всех ритуалов, связанных с сооружением могилы, ее засыпали и над ней сооружали земляной или каменный курган». (С.А.Плетнева. Половцы. Москва. 1990). По словам С.А.Плетневой у всех древних тюркских народов идея погребального обряда заключалась «во-первых, в уверенности, что у каждого человека есть душа; во-вторых, что эта душа нуждается после смерти в том же окружении, какое было у человека при жизни. Поэтому в могилы помещалось довольно много вещей: столько, сколько могли положить туда оставшиеся на земле родичи. Очевидно, потусторонний мир представлялся им простым продолжением настоящего». (С.А.Плетнева. Половцы. Москва. 1990). Известный российский археолог К.Ч.Кушнарева пишет: «Чем вызвано столь широкое распространение в восточной части ареала куро-аракской культуры курганного обряда захоронения, сказать с опреде­ленностью трудно. Известно, что этот обряд в Вос­точном Закавказье появился рано, не позднее эне­оолита». (Кушнарева К.Х. Эпоха бронзы Кавказа и Средней Азии. М.1994). Французский археолог Бертиль Лионе в статье «Археологическая разведка и раскопки в Западном Азербайджане: изменения видов поселений и отношение к окружающей местности с неолита до эпохи бронзы» пишет: «В 2006 мы обследовали 9 курганов могильника эпохи позднего халколита, обнаруженного в Союг Булаге (Акстафинский район). Мы нашли исключительно богатое захоронение с медным кинжалом, каменным скипетром, черепом копытного животного и более 150 бусинами из камня и металла (золото, серебряные сплавы, лазурит, сердолик и т. д.). В другом захоронении было найдено медное шило и 3 кольца, содержащих сплав серебра, в то время как другой курган содержал несколько других видов бусин…Открытие могильника в Союг Булаге не только отодвигает возникновение курганных захоронений в Закавказье на более чем тысячу лет назад, но также и может служить доказательством существования в то время мигрирующих групп населения». (Бертиль Лионе. Археологическая разведка и раскопки в Западном Азербайджане: изменения видов поселений и отношение к окружающей местности с неолита до эпохи бронзы. Международный симпозиум Баку, 1-3 апреля 2009 года.) https://www.academia.edu/3671097/2009_Azerbaijan_-_Land_between_East_and_West._Transfer_of_knowledge_and_technology_during_the_First_Globalization_of_the_VII.-IV._millennium_BC._International_Symposium Курганная культура появилась на Южном Кавказе свыше шести тысяч лет тому назад, примерно, в первой половине IV тысячелетия до н.э., синхронно с появлением в этом регионе яйлажного скотоводства, и просуществовала до распространения на Кавказе новой религии-ислама (VІІІ век). Родовые кладбища скотоводов обычно приурочены к определенным местам, чаще всего к зимникам, которые могли располагаться далеко от сезонных стоянок. Поэтому для некоторых древних культур находки, сделанные при раскопках могил, являются практически единственными материалами для реконструкции их образа жизни, определения времени и историко-культурного облика. Сооружая могилу, древние люди имели в виду жилище для своего сородича, ушедшего, по их представлению, в загробный мир. Как правило, курганы располагаются группами, часто довольно большими (до нескольких сотен). Такие группы курганов называются могильниками. В своем первоначальном значении тюркское слово «курган» — синоним слова «городище», а точнее — крепость. (Я.А. Шер. Археология изнутри. Кемерово.2009.) http://www.archaeology.ru/ONLINE/Sher_frafmenty/Sher_frafment_3a.htm http://www.gumilev-center.az/evrazijskie-stepnye-kurgany-i-azerbajdzhancy/ В. И. Цалкин: «Появление домашних коз и овец в Юго-Восточной Европе может рассматриваться только как результат миграции племен, уже имевших упомянутых домашних животных, или как результат заимствования последних местными племенами». http://ir.nmu.org.ua/bitstream/handle/123456789/46219/d6e9f5a25ce2427464943a1ea2add198.pdf?sequence=1 С.А.Григорьев: «Обнаружение на памятниках Восточной Анатолии и Закавказья VI – IV тыс. до н.э. костей лошади может служить свидетельством доместикации этого животного. На поселении Аликемектепеси (Южный Кавказ-Г.Г.), датируемом в некалиброванной шкале концом V тыс. до н.э., обнаружены кости уже двух пород лошадей, что намного раньше первых следов доместикации в Восточной Европе. К тому же одна из опор теории о ранней доместикации лошади в Восточной Европе (энеолитическое поселение Дереивка) рухнула, а обсуждение доместицированой лошади в Казахстане (Ботай) построено на мифических основаниях». http://www.lib.csu.ru/vch/10/2003_02/012.pdf M. В. Горелик: «Для Восточной Европы показательна роль Кавказа в вопросе о колесном транспорте: анализы выявили кавказское происхождение дерева восточноевропейских повозок III — II тысячелетий до н.э., что позволило некоторым исследователям связать с Кавказом и происхождение самих повозок». http://www.kladina.narod.ru/gorelik/gorelik.htm А.Д.Грач: «совершенное совпадение наскального искусства на удалённых друг от друга территориях является документальным свидетельством перемещений этнических групп, оставивших наскальные изображения. Исходя из этого, мы вправе сделать вывод: древнетюркские тамгоообразные петроглифы, изображавшие горного козла,- это как бы сигнальные вехи, отразившие ареал и зону передвижения тюркских племён. Ареал изображений горных козлов охватывал территорию Монголии, Тувы, Алтая, Казахстана, Восточного Туркестана и Ферганы (сюда необходимо добавить также территорию Южного Кавказа –Г.Г.), т.е. практически все земли где расселялись древнетюркские племена». Грач А. Д. Вопросы датировки и семантики, древнетюркских тамгообразных изображений горного козла. М., 1973, с. 21. Н.И.Шишлина: «носителей ямной культуры можно считать первыми кочевыми пастухами эпохи бронзы. Скотоводческое хозяйство основывалось на подвижном овцеводстве. С развитием новой экономической модели носителей ямной культуры – кочевого хозяйства – началось полное освоение степного Евразийского пояса… Главный результат сопоставительного анализа - исследуемый регион развивался не в изоляции от сопредельных территорий. Он являлся частью «большой Ойкумены», куда входили долины крупных рек - Волги и Дона, побережья великих морей - Каспийского и Черного… Представленный широкий сопоставительный фон позволил, полагаю, оценить специфику местных вариантов многих культур, носители которых поначалу были в Прикаспии лишь пришлыми переселенцами… Краниологический материал из погребений Северо-Западного Прикаспия имеет соответствия в палеокраниологических материалах Кавказа и Ближнего Востока, представляя южных европеоидов… Схема освоения Северо-Западного Прикаспия и развития природной среды рассматривается в хроноинтервале 4500-2000 лет до н.э.». http://cheloveknauka.com/severo-zapadnyy-prikaspiy-v-epohu-bronzy-v-iii-tysyacheletiya-do-n-e-1 Гордон Чайлд: «Многие исследователи считают, что скифы были иранцами. Данные лингвистики, которые ограничиваются несколькими именами собственными, в основном более позднего времени, являются не очень убедительными…Решающее значение для этнической идентификации скифов приобретает изучение их погребального обряда. Он сильно отличается от того обряда, который был присущ иранцам или индийцам, как, впрочем, и любому другому индоевропейскому народу. Эти обычаи описаны Геродотом, их следы найдены при раскопках многих курганов, но они совершенно неарийские. Они находят точные соответствия у кочевников Монголии». http://www.rusif.ru/vremya-istorii/sv-zip/books/Gordon---Ariicy.Osnovateli.htm Марио Алинеи: «В четвертом тысячелетии до нашей эры курганные народы распространились по всей области к северу от Черного моря, по северной Европе, и вероятно к востоку от естественного барьера Уральских гор. Слово курган на тюркском языке означает холм или могила. Курганная культура характеризована ямными могилами или курганами, т.е. специфическим методом похорон. Самые ранние курганы находятся к северу от Черного моря, откуда они распространяются примерно к 2000 г. до н.э по Центральной Европе, пересекая Днепр. Везде, где распространяется Курганная культура, это отмечается общими элементами в отличие от окружающих культур Бронзового века... Традиция возведения курганов на могилах всегда была одной из самых характерных особенностей алтайских (тюркских- Г.Г.) степных кочевых народов, от их первого исторического появления до позднего Средневековья. Как известно слово курган не русского, не славянского, и не индоевропейского происхождения, а заимствование из тюркских языков. В моих книгах я привел доводы в пользу алтайской (тюркской- Г.Г.) аборигенности в Евразии… Ямная культура, согласно моей гипотезе, являются Тюркскими, и это означает, что Тюркские народы были первыми, кто успешно приручил лошадей, и передал это новшество соседним народам». http://www.turkishnews.com/ru/content/2013/07/30/Евразийские-степные-курганы/ А.Н.Бернштам: «Прослеживая по археологическим памятникам историю развития кочевых обществ и выявляя автохтонный процесс их развития, мы приходим к выводу, что там, где начиная с эпохи бронзы, шел процесс формирования кочевого общества, там конечным результатом процесса являлся тюркский этногенез». А.Н. Бернштам. Проблемы истории Восточного Туркестана. ВДИ. 1947. № 2. Н.Я.Мерперта: «чрезвычайно- раннее появление здесь производящих форм экономики обусловлено прежде всего богатейшими ресурсами Кавказа, обилием и многообразием диких предков культивированных впоследствии растений, прежде всего злаковых (пшеница-однозернянка, эммер, карликовая пшеница, ячмень и др.) и животных (овца, коза, тур и др.)». http://rutracker.100sm.ru/forum/viewtopic.php?t=3613388 М.Н. Погребова: «На территории Южного Кавказа основу хозяйства составляли земледелие и скотоводство. Обе эти отрасли сложились в эпоху значительно более древнюю, но в конце II тыс. до н.э. в развитии хозяйства населения Закавказья произошли крупные изменения. Прежде всего это связано с развитием отгонного скотоводства, т.е. с перекочевкой стад летом в горы, а зимой в низины. Соответственно возросло значение мелкого рогатого скота». http://kronk.spb.ru/library/pogrebova-mn-1984.htm М.Н.Погребова: «Есть все основания предполагать, что в Закавказье скифы (тюрки- Г.Г.) встретили этнически родственные племена…Скифы выбирая путь через Восточный Кавказ, пользовались давно проторенными и, по-видимому, достаточно хорошо известным путем». М.Н.Погребова. Иран и Закавказье в раннем железном веке. Москва, 1977. Данные антропологии И.А.Джавахишвили: «На основании измерений всех черепов, обнаруженных в древнейших захоронениях Кавказа, – было установлено, что ранее в нашей стране жили длинноголовые, т.е. долихокефалы. Профессор Вирхов (известный немецкий антрополог-Г.Г.) отмечал, что нынешние армяне и грузины не имеют ничего общего с древнейшим населением Кавказа. Следовательно, по сути, армяне и грузины не являются первыми местными поселенцами. Когда они пришли в эту страну, здесь уже жили потомки другого народа». М. Г. Абдушелишвили. «К палеоантропологии Самтаврского могильника», 1954, стр.109. М.Г.Абдушелишвили: «В палеоантропологических материалах из Восточного Закавказья нет данных, свидетельствующих о появлении каких-либо иных форм, отличающихся от местных, наоборот, все свидетельствует о преемственности населения, проживающего с незапамятных времен на данной территории. Поэтому мы не находим в палеоантропологических материалах оснований для утверждения, что каспийский тип сформировался в процессе заселения Кавказа с юго-востока». М. Г. Абдушелишвили. «Характеристика населения союзной территории Дели по антропометрическим признакам». 1980. Г.Ф.Дебец: «В древнейших погребениях Самтаврского и Мингечаурского могильников (Южный Кавказ-Г.Г.) находят резко выраженные длинноголовые узколицые европеоидные черепа, по типу сходные больше всего с представителями современных длинноголовых вариантов каспийского типа». М. Г. Абдушелишвили. «Характеристика населения союзной территории Дели по антропометрическим признакам». 1980. В.В.Бунак: «В степных пространствах Средней Азии и Южной Сибири в глубокой древности сложилась особая группа типов, отличающаяся от средиземной группы более широким и высоким лицом, узким носом, массивным надбровьем, более прямыми волосами, -евразийская ветвь. К ней следует отнести древнейшие типы, известные по краниологическим материалам афанасьевской и андроновской культур, и, вероятно, некоторые другие, более западные. В современную эпоху евразийская группа представлена каспийским типом у туркмен и азербайджанцев ... В древности евразийские варианты имели большое распространение и в составе скифских и сарматских племён продвинулись в Переднюю Азию, на Кавказ и Восточную Европу вплоть до Нижнего Дуная». (153) В. В. Бунак., «Человеческие расы и пути их образования». «Советская этнография» № 1 за 1956 год. Тур С.С.: «Появление в данном регионе долихокранного европеоидного типа, именуемого также гиперморфным восточносредиземноморским, связывается с миграцией скотоводческих племен из Средней или Передней Азии. Современные популяции североалтайского антропологического типа, к которым относятся северные алтайцы, телеуты, горные шорцы, а также барабинские татары позднего времени, являются потомками носителей пазырыкской культуры. Характерный для них краниологический комплекс формируется на территории Горного Алтая в результате длительного смешения и нивелировки особенностей двух основных компонентов различного происхождения - брахикранного, с умеренно выраженными монголоидными особенностями и низким, по монголоидному масштабу, лицом и долихокранного европеоидного, с высоким и широким лицом. Первый из них встречается на территории Горного Алтая с эпохи энеолита, второй появляется в эпоху ранней бронзы в результате миграции скотоводческих племен предположительно из Средней или Передней Азии». Тур С.С., «Современные потомки носителей пазырыкской культуры». "Древности Алтая", № 10, 2003. http://e-lib.gasu.ru/da/archive/2004/12/05.html Т.А.Чикишева: «В антропологическом составе носителей пазырыкской культуры Горного Алтая выявляется европеоидный компонент, генетически восходящий к скотоводческому населению северных районов Передней Азии и южных районов Средней Азии». Чикишева Т. А. «Динамика антропологической дифференциации населения юга Западной Сибири в эпохи неолита-раннего железного века». 2010. http://archaeology.nsc.ru/ru/dissovet/dissert/1006/Chikisheva_TA.doc О.Исмагулов: «Основная масса местных насельников тюркского периода Казахстана характеризовалась европеоидными чертами. Если сравнить формирование лингвистической и антропологической общностей, то население, прежде всего, стало говорить на тюркских языках и лишь значительно позднее стало монголоидным. Преобладание монголоидных элементов в разных пропорциях в физическом облике местных насельников наблюдается главным образом в монгольский период». О.Исмагулов. «Этническая антропология Казахстана».1982. Данные генетики Прототюрки, носители гаплогруппы R1a, с X тыс. до н.э. жили на Южном Кавказе. Исходя из новых генетических исследований ((Grugni et al (2012), Underhill et al (2014)) мы можем предположить, что примерно 6000 - 5500 лет назад часть древних тюрков носителей гаплогруппы R1a (M420)>(M198), (M417) > (SRY10831.2) в поисках новых пастбищ с Южного Кавказа передвинулись на Евразийскую равнину- R1a (SRY10831.2) > (Z93). Другая часть древних тюрков (предки современных азербайджанцев) осталась жить на Южном Кавказе. В дальнейшем, в результате повторной миграции, отдельные тюркские народы носители субкладов (Z93), (Z2125), (Z2123) возвратились на Южный Кавказ на территорию исторической прародины (киммерийцы, скифы, сарматы, аланы, гунны, кипчаки, огузы-сельджуки и др.) и в результате они вместе с аборигенными тюрками образовали современный азербайджанский народ. Как известно гаплогруппа R1a является маркером распространения тюркского этноса и курганной культуры. Высокие частоты гаплогруппы R1a типичны для всех тюркских народов и их исторических соседей по Евразии, с которыми подвижные тюркские племена контактируют более 5000 лет. Таким образом, можно предположить, что большинство современных мужчин, носителей гаплогруппы R1a, являются потомками протюрков - выходцев из Южного Кавказа. В 2012 году у азербайджанцев Ирана генетики обнаружили реликтовую гаплогруппу R1a (SRY10831.2), а также более древнюю предковую гаплогруппу R1a (M420) и (V.Grugni et al, 2012; Underhill et al,2014). Американский генетик П.Андерхилл в статье, написанной в соавторстве с 32 ведущими генетиками мира, пишет: «Наши филогеографического данные приводят нас к выводу, что начальные эпизоды диверсификации R1a-M420 произошли в непосредственной близости от Ирана и Восточной Турции (Провинция Западный Азербайджан, Иран- Г.Г.) и мы оцениваем, что эта диверсификация произошла ~ 5800 лет назад. Из 24 R1a-M420 * (xSRY10831.2) хромосом в нашем наборе данных, 18 были отобраны в Иране ((Провинция Западный Азербайджан, Иран- Г.Г.), 3 были из восточной Турции. Аналогично, пять из шести наблюдаемых R1a1-SRY10831.2 * (xM417 / Page7) хромосомы были также из Ирана. Благодаря распространенности базальных линий и высоким уровнем гаплогруппы разнообразия в регионе, мы находим убедительные аргументы в пользу Ближнего Востока (место возникновения R1a-Г.Г.), возможно, около современного Ирана, как географическое происхождение R1a». (Underhill et al,2014). http://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0041252 http://dienekes.blogspot.be/2014/03/major-new-article-on-deep-origins-of-y.html Балаганская О.А. и др. авторы в статье «ПОЛИМОРФИЗМ Y ХРОМОСОМЫ У ТЮРКОЯЗЫЧНОГО НАСЕЛЕНИЯ АЛТАЕ-САЯН, ТЯНЬ-ШАНЯ И ПАМИРА В КОНТЕКСТЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ ГЕНОФОНДОВ ЗАПАДНОЙ И ВОСТОЧНОЙ ЕВРАЗИИ»:« У всех изученных народов обнаружены общие черты, связанные с распространением гаплогруппы R1a1a (предположительно палеоевропеоидного происхождения), а на более поздних этапах заметную роль приобретают метисационные процессы: основная тенденция в этногенезе изученных народов состоит в направленном замещении европеоидного компонента (гаплогруппы R1a1a) монголоидным (гаплогруппы C, O)». http://www.genofond.ru/genofond.ru/LoadFilee428.doc?file_id=1873 Волков В.Г, Харьков В.Н., Штыгашева О.В., Степанов В.А: «Практически все гаплотипы R1a1 у хакасов и шорцев входят в единую группу и отличаются от гаплотипов R1a1 других этносов, но имеют явное сходство с гаплотипами носителей тагарской археологической культуры. Таким образом, данные сеоки являются прямыми потомками тагарцев». http://trog.narod.ru/articles/sook.htm В.А. Степанов, В.Н. Харьков, В.П. Пузырев: «Большую часть в спектре вариантов Y-хромосомы в Южной Сибири занимает R1a1 (от 12 % у тувинцев до 55 % у южных алтайцев), носители которой – вероятно, древнеевропеоидное население этого региона – проникли сюда с миграциями по степной зоне Северной Евразии в эпоху от раннего неолита до бронзового века». http://www.bionet.nsc.ru/vogis/pict_pdf/2006/t10_1/vogis_10_1_04.pdf

https://www.youtube.com/watch?v=iYeQusVJSi4

Видеообращение к президенту Армении (отрывок) Живущий ныне в Торонто (Канада) армянский писатель Ваагн Карапетян направил президенту Армении письмо-видеообращение, в котором он обвиняет Саргсяна в геноциде армян. https://www.youtube.com/watch?v=iYeQusVJSi4

Армяне, пришлый народ на Южном Кавказе Известный российский учёный Л. С. Клейн пишет: «Поскольку армянам пришлось не раз отстаивать свою территорию и самостоятельность от мощных соседей, в армянской науке была очень сильна тенденция доказывать исконность проживания армян в Закавказье: мол, они ниоткуда не переселялись, миграции (из Фригии) осуществлялись только внутри Малой Азии, а элементы фригийского заимствовались в результате соседства. Поэтому концепция Дьяконова (о происхождении армян –Г.Г.) наталкивалась в Армении на ожесточенное сопротивление. https://www.youtube.com/watch?v=XOGqJeI5nHk&list=TLoJNyNuBC3BU&index=6