Ледокол

Узбеки отказались от услуг легионеров в спорте (не путать с экспатами в бизнесе). Купленная чужая слава, местным душу не греет. И это печальный факт.

Счётчик просмотров тем включите пжлст

Геополитический тупик Кремля: почему Армения стала «красной тряпкой» для Москвы Риторика российских властей в отношении Армении в последние недели приобрела откровенно истерический характер, сильно напоминающий нервозность Москвы накануне событий 2013–2014 годов в Украине. Заявление спикера Госдумы Вячеслава Володина о том, что происходящее в Ереване «невольно напоминает Евромайдан», стало лишь очередным ярким проявлением этого глубокого раздражения. Москва явно не готова принять новую реальность: Армения, которую десятилетиями считали надёжным форпостом и послушным сателлитом на Южном Кавказе, начала демонстрировать признаки самостоятельности и стремление к диверсификации внешней политики. Причина такой острой реакции Кремля лежит гораздо глубже, чем просто визит президента Украины Владимира Зеленского в Ереван. Для России это не просто потеря влияния на одну небольшую страну. Это крах целой имперской модели управления регионом, в которой Еревану отводилась роль вечного просителя и инструмента давления на соседей. Пашинян, при всех его ошибках и противоречиях, оказался фигурой крайне неудобной для Кремля. Он не демонстрирует готовности быть марионеткой, не желает жертвовать национальными интересами ради сохранения российского доминирования и пытается вести более сбалансированную политику. Особенно цинично выглядят обвинения в «предательстве» и «сближении с Западом». Ведь при Роберте Кочаряне и Сержe Саргсяне, которых сегодня в Москве так хотят видеть у власти, Армения вовсе не была закрыта от Запада. Именно при Кочаряне было начато строительство одного из самых крупных посольств США в мире — с огромной территорией и даже казармами для большой охраны. Именно Серж Саргсян неоднократно награждался высокими американскими и европейскими орденами. Именно в тот период активно продвигался культ Гарегине Нжде. Тогда всё это Москву вполне устраивало. Кремль закрывал глаза на западные связи армянских властей, пока те оставались лояльны российским интересам. Сегодня же любая попытка Еревана проявить самостоятельность воспринимается как личное предательство. Кремль явно пытается реанимировать старые элиты. Возвращение Кочаряна и его команды рассматривается как возможность вернуть Армению в привычную орбиту полного контроля. Для России Кочарян — удобная фигура: опытный, авторитетный среди радикальной части диаспоры и готовый снова использовать карабахскую тему как главный рычаг давления. Именно поэтому российские пропагандисты и отдельные депутаты сейчас день и ночь работают на дискредитацию Пашиняна и формирование общественного мнения в пользу «возвращения старых проверенных кадров». Однако в этой стратегии есть фундаментальный просчёт, который российские стратеги предпочитают игнорировать. У Армении нет сухопутной границы с Россией. Это объективная географическая реальность, которую невозможно отменить громкими заявлениями. В случае серьёзной эскалации или попытки прямого вмешательства Москва столкнётся с серьёзным логистическим и политическим тупиком. Как именно она собирается оказывать «братскую помощь» или реализовывать какие-либо силовые сценарии без прямого доступа к территории Армении? Этот вопрос остаётся без ответа. Пока Вячеслав Володин и другие российские чиновники пугают армян «украинским сценарием», они на самом деле демонстрируют собственную слабость и утрату контроля над процессами, которые ещё вчера казались полностью управляемыми. Россия застряла в парадигме прошлого века, продолжая мыслить категориями «зон влияния» и «форпостов», в то время как мир вокруг давно изменился. Вместо того чтобы предлагать Армении взаимовыгодное и современное партнёрство, Москва предлагает только «золотую клетку» и старые рычаги давления. Такая политика не только отталкивает Армению, но и одновременно портит отношения с другими ключевыми игроками региона — Азербайджаном и Турцией. В итоге Россия рискует остаться за бортом реальной региональной политики Южного Кавказа, превратившись из влиятельного игрока в наблюдателя, которого всё меньше слушают. Истерия Кремля вокруг Армении — это не признак силы. Это признак глубокого геополитического кризиса и неспособности адаптироваться к новым реалиям. Чем дольше Москва будет продолжать давить и провоцировать, тем быстрее она потеряет остатки влияния в регионе, который когда-то считала своей вотчиной. Автор Агиль Гахраманов

«Ось дипломатической изоляции», выстраиваемая без участия России, становится новой нормой Геополитическая карта Евразии стремительно трансформируется, превращаясь из пространства, где правила игры десятилетиями диктовались Москвой, в арену сложной, многовекторной дипломатии, где Россия всё чаще оказывается сторонним наблюдателем, а не архитектором процессов. Тектонические сдвиги, которые мы фиксируем сегодня, — это не просто серия разрозненных визитов, а системный демонтаж старой модели безопасности и логистики. Синхронность переговоров Дональда Трампа с Си Цзиньпином по вопросам Ормузского пролива и визит Реджепа Тайипа Эрдогана в Астану образуют два полюса новой реальности, в которой интересы России либо игнорируются, либо приносятся в жертву прагматизму глобальных игроков. Центральная Азия, долгие годы рассматривавшаяся в Кремле как «задний двор» империи, переживает процесс глубокой эмансипации. Казахстан, выступающий сегодня в роли ключевого хаба новой транспортной архитектуры, больше не желает быть заложником российской логистической изоляции. Активное продвижение Турцией Срединного коридора — Транскаспийского международного транспортного маршрута — это прямой вызов монополии России на транзит товаров из Китая в Европу. Анкара, мастерски балансируя между интересами НАТО и собственными амбициями лидера тюркского мира, создает инфраструктурный каркас, который физически связывает экономики региона с мировыми рынками в обход российских границ. Для Казахстана и его соседей это путь к подлинному суверенитету, путь, который исключает зависимость от «доброй воли» Москвы, чьи транспортные возможности всё чаще ограничиваются санкционными режимами и политической непредсказуемостью. Китайский вектор в этой большой игре демонстрирует холодный, расчетливый прагматизм, который для российской пропаганды представляет экзистенциальную угрозу. В Пекине прекрасно понимают, что эпоха, когда Россия могла выступать в качестве «энергетического щита» или «младшего брата» в противостоянии с Вашингтоном, стремительно подходит к концу. Когда Си Цзиньпин обсуждает с Трампом энергетические гарантии в Ормузском проливе и объемы закупок американской нефти, он посылает сигнал, который в Москве предпочитают не замечать: Китай не намерен замыкаться в узком союзе с Кремлем. Пекин стремится к диверсификации, к созданию системы глобальной торговли, где ключевые узлы — такие как Ормузский пролив или Срединный коридор — контролируются не через военное доминирование России, а через механизмы международной стабильности и многосторонних соглашений. Россия в этой системе рискует превратиться из стратегического партнера в логистический рудимент, чьи транспортные артерии теряют свою ценность на фоне более современных и безопасных альтернатив. Парадокс заключается в том, что «ось дипломатической изоляции», выстраиваемая без участия России, становится новой нормой. В то время как российское руководство пытается вернуть влияние через силовое давление, другие игроки инвестируют в инфраструктуру и долгосрочные контракты. Анкара, выступая в роли посредника, эффективно конвертирует свой нейтралитет в экономические преференции, превращая регион в зону свободного движения капиталов и товаров. Это «тихое вытеснение» России происходит без громких деклараций, но с фундаментальными экономическими последствиями: инвестиции, которые могли бы пойти в российские проекты, направляются в Казахстан, Туркменистан и Азербайджан, становясь фундаментом для экономики, которая не нуждается в российском протекторате. Российская пропагандистская машина, привыкшая объяснять любую неудачу «происками Запада», оказывается в ловушке собственной риторики. Любая попытка обличить визиты Эрдогана или переговоры КНР-США как «предательство» будет лишь подчеркивать слабость и неспособность Москвы предложить альтернативную, привлекательную повестку развития. Мир действительно «запасается попкорном», наблюдая за тем, как быстро испаряется иллюзия российского влияния. Мы видим конец эпохи, когда судьбы Евразии решались в кабинетах Кремля. Сегодня они решаются на терминалах в портах Каспия, на торговых площадках Пекина и в деловых центрах Астаны. В конечном счете, этот «пост-российский» порядок — это не заговор, а естественная реакция глобальных и региональных сил на неэффективность и токсичность российской внешней политики. Россия сама сделала себя «лишним элементом» в системе, которая стремится к предсказуемости, свободному обмену товарами и стабильному экономическому росту. Казахстан, Турция и Китай демонстрируют прагматизм, который в долгосрочной перспективе оказывается сильнее любых имперских мифов. Москва остается на обочине, зажатая в тиски собственных амбиций, в то время как её ближайшие соседи и партнеры строят мир, в котором русский голос уже не является решающим, а порой становится просто неуслышанным фоновым шумом в симфонии большой евразийской торговли. Автор Агиль Гахраманов

Как армянская церковь превратилась в инструмент сепаратизма и реваншизма Тема использования религии в качестве инструмента геополитического влияния на Южном Кавказе уходит корнями вглубь веков. Но в современном исполнении именно армянская церковь демонстрирует наиболее яркий и циничный пример превращения духовной институции в политическую машину, обслуживающую националистические и реваншистские интересы. Сегодняшняя деятельность церкви, особенно в контексте московского музейного комплекса «Тапан» и реваншистских выставок, — это не случайность и не «культурная инициатива». Это продолжение давно отработанной стратегии, при которой церковь выступает не пастырем, а политическим оператором. Напомним, что выставка в музее «Тапан» при армянском храмовом комплексе Москвы, была полностью посвящена так называемому «арцаху». Во время мероприятия звучали заявления о «возвращении арцаха», «геноциде», «неонацизме» и «армянской принадлежности» азербайджанского Карабаха. Глава местной епархии архиепископ Езрас Нерсисян назвал выставку «протестом против сдачи арцаха», а также обвинил Азербайджан в «уничтожении армянского наследия». А «председатель парламента арцаха» Ашот Гулян заявил, что пока в Баку «удерживаются армянские пленные», «мир между Арменией и Азербайджаном — лишь имитация». На выставке демонстрировались карты Карабаха с армянскими топонимами, книги и картины, продвигающие тезис об «армянском арцахе». Кроме того, звучали призывы добиваться «возвращения арцахцев» и «международного давления» на Азербайджан. Армянская церковь неоднократно попадала в центр международных скандалов. В 2019–2020 годах европейские и американские СМИ писали о непрозрачных финансовых потоках церкви. Расследования показывали, что через церковные структуры и связанные с ними фонды проходили значительные суммы, происхождение которых часто вызывало вопросы у налоговых органов США и Европы. Особенно резонансными стали кадры, на которых армянские священники позируют с оружием в руках в Карабахе. Эти фотографии и видео многократно публиковали Reuters, BBC и азербайджанские СМИ. Одним из самых медийных и обсуждаемых образов в 2020 году стал священник Ованнес Ованнисян, который на тот момент был настоятелем монастыря Дадиванк. Его фотографии и видео, где он с крестом в одной руке и автоматом в другой «благословлял» военных и сам принимал участие в действиях, облетели многие мировые СМИ. Этот случай стал наглядным примером того самого «воинствующего духовенства», о котором идет речь в контексте политизации армянской церкви. Такие действия напрямую противоречат канонам христианства, но идеально вписываются в логику «национальной борьбы». В 2023–2026 годах европейские правозащитные организации и независимые журналисты фиксировали активное участие отдельных представителей армянской церкви в финансировании и информационной поддержке сепаратистского режима в Карабахе. Некоторые священники открыто призывали к неповиновению азербайджанским властям даже после восстановления суверенитета Баку над регионом. Армянская церковь никогда не была обычной религиозной организацией. Ещё в XIX веке чиновники царской России отмечали, что армянская церковь функционирует скорее как этнополитическая корпорация, чем как духовный институт. Царская администрация неоднократно пыталась ограничить её влияние, понимая, что Эчмиадзин часто действует вразрез с интересами империи. Сегодня армянская церковь остаётся одним из главных центров реваншистской идеологии. Она активно работает с диаспорой, особенно с радикальным крылом дашнаков, и использует религиозные чувства верующих для политической мобилизации. Любая критика церкви мгновенно объявляется «атакой на армянский народ» или «богохульством», что позволяет церковной верхушке уходить от ответственности. Особенно интересно, что армянскую церковь сегодня поддерживают как определённые круги в России, так и часть западных политиков. Москва видит в ней инструмент влияния на армянское общество. Запад же использует церковь как удобный канал давления на Азербайджан под предлогом «защиты христианского наследия». Этот парадокс особенно заметен в случае экс-президента Роберта Кочаряна. Человек, которого многие считают пророссийским политиком, при этом пользуется активной поддержкой части западных кругов и армянской диаспоры. Это лишний раз доказывает: когда речь идёт об ослаблении Азербайджана, идеологические различия между Россией и Западом внезапно стираются. Россия, поддерживая такую структуру на своей территории, играет в опасную игру. Вместо того чтобы способствовать нормализации, она косвенно подпитывает силы, которые заинтересованы в сохранении напряжённости. Запад же, прикрываясь правозащитной риторикой, занимается тем же самым. В конечном итоге от этой игры проигрывают все, кроме тех, кто зарабатывает на вечном конфликте. А простые армяне продолжают платить самую высокую цену за амбиции и манипуляции своих «духовных пастырей» и внешних покровителей. Автор Агиль Гахраманов

102-я база, Тер Тимофей и путинская «карабахская шарманка» Россия уже не скрывает своего грубого вмешательства во внутренние дела Армении. Пока в Гюмри 102-я российская военная база открыто занимается политической агитацией и давлением на избирателей, Владимир Путин публично предлагает Николу Пашиняну провести референдум о членстве в ЕАЭС или движении в Евросоюз. Это уже не тонкая дипломатия — это прямое и наглое вмешательство в суверенитет другой страны. Армянские организации «Союз информированных граждан» и Ванадзорский офис Хельсинкской гражданской ассамблеи обнародовали серьёзные факты. Помощник командира 102-й базы по работе с верующими, священник Русской православной церкви Тер Тимофей Казарян, почти ежедневно ведёт открытую пропаганду, направленную против нынешних армянских властей и самой идеи сильной армянской государственности. Он делает это как на территории базы, так и за её пределами — в частности, в церкви Святого Архангела Михаила в Гюмри. Раб русских оккупантов явно не знакомый с постными щи. Кроме того, командование базы, по данным организаций, оказывает прямое давление на граждан Армении, работающих там: их принуждают голосовать за определённые политические силы под угрозой увольнения и требуют распространять это давление на родственников и знакомых. Это уже не скрытое влияние, а откровенное грубое вмешательство в избирательный процесс. На этом фоне Путин открыто играет в опасную игру. Он хочет вернуть к власти в Ереване Роберта Кочаряна и его команду. И здесь всё сходится. Кочарян активно поддерживается на Западе именно радикальной дашнакской диаспорой — той самой, которая всегда была наиболее агрессивной и реваншистской. Путин это прекрасно знает. Тем не менее, он действует в унисон с теми силами, которые вводят санкции против самой России. Его идеологические лакеи — от Скабеевой до Соловьёва — тоже отлично понимают эту синхронизацию, но продолжают играть в свою старую игру. Зачем Путину новый Кочарян и новая карабахская война? Потому что только через новый виток напряжённости и возможную эскалацию Москва надеется вернуть утраченное влияние на Армению. Кремль рассчитывает, что в случае новой войны немедленно вступит в силу Шушинская декларация, Азербайджан и Турция ответят жёстко и быстро, а Армения снова окажется в тяжелейшем положении. Россия же в её нынешнем ослабленном состоянии сможет «помочь» только ракетными ударами по азербайджанской нефтяной инфраструктуре и энергетике. И вот тогда вся пропагандистская машина включится на полную: «Новый геноцид!», «Этнические чистки!», «Тюрки против несчастных армян!». Этим они хотят отвлечь внимание мира от своих преступлений и снова сделать весь тюркский мир токсичным на Западе. Кочарян в этой схеме — удобный исполнитель, а дашнакская диаспора — мощный инструмент давления на западное общественное мнение. Но здесь возникает важный вопрос. Если Путин и его окружение действительно живут по принципу «терять уже нечего», то их поведение хоть как-то объяснимо. Однако если они всё ещё хотят сохранять крупные проекты — такие как атомная станция «Аккую» в Турции, огромные инвестиции в Азербайджане и экономические связи с тюркским миром — то зачем снова заводить старую карабахскую шарманку? Россия своими руками отталкивает от себя не только Армению, но и Азербайджан. Вместо того чтобы строить прагматичные и взаимовыгодные отношения с Баку, Кремль продолжает играть в старую, прогнившую игру «разделяй и властвуй». Игра, которая в итоге всегда бьёт по самому игроку. Азербайджан сегодня гораздо сильнее, чем был в 2020 году. И если Россия попытается в очередной раз втянуть регион в большую войну, последствия могут наступить очень быстро и жёстко. На этот раз никто не будет ждать месяцами. И российские пропагандисты могут просто не успеть включить свои истеричные передачи. Пока в Гюмри российская база занимается политическими интригами, а в Москве мечтают о возвращении Кочаряна, время работает против России. Чем дольше Кремль будет вести эту опасную и недальновидную игру, тем выше будет цена, которую в итоге придётся заплатить.

О ситуации в Карабахе и развратном католикосе. Роман Багдасарян.

Смогут ли понять друг-друга казашка и венгр | Алыстағы ТҮРКІ ҚАНДАС МАЖАР халқы

Серапатисты в Карабахе сдали оружие