Ледокол

Что происходит с ядерным оружием в многополярном мире и почему мы до сих пор живы После окончания холодной войны и распада СССР многие ликовали, считая, что угроза атомной угрозы перестала стоять так остро. Однако сразу возник вопрос: как так вышло, что за все годы гонки вооружений после Нагасаки никто ни разу не применил ядерное оружие и мир до сих пор не рухнул? Сработали ли защитные механизмы ядерного сдерживания или все дело в чистом везении? Об этом размышляет научный журналист Марк Волвертон в книге «Бомба. Как ядерное оружие изменило мир» Марк Волвертон был (он умер в январе 2025 года) научным журналистом и автором множества научно-популярных статей в таких изданиях как Wired, Nature, Scientific American, Popular Science. Среди написанных им книг — бестселлеры об истории ядерных испытаний, а также биография Роберта Оппенгеймера и хроника американских космических исследований. В книге «Бомба. Как ядерное оружие изменило мир» (на русском языке выходит в феврале в издательстве Individuum) Волвертон рассказывает подробную историю ядерного оружия, от первых испытаний до современного состояния мира, в котором существует угрозы, способные уничтожить человечество и сделать планету непригодной для жизни. Волвертон описывает, как создавались первые атомные бомбы, к чему привело решение их применить, как мир несколько раз стоял на пороге катастрофы и что собой представляет концепция гарантированного взаимного уничтожения. Кроме того, он описывает эволюцию атомного оружия в поп-культуре — от фильма «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу» до постапокалиптического «На следующий день». Книга «Бомба. Как ядерное оружие изменило мир» содержит в себе и хронологию Манхэттенского проекта, и рассказ об усилиях дипломатов ядерных держав, и философские размышления о перспективах человечества. Forbes публикует отрывок. Обложка книги «Бомба. Как ядерное оружие изменило мир» Когда в начале 1990-х закрылась глава холодной войны, многие забыли и о ядерном оружии. Мысли о термоядерной войне, сдерживании, взаимном гарантированном уничтожении, ядерной зиме, МБР и бомбардировщиках, гражданской обороне и о том, что живые позавидуют мертвым — все это ушло в прошлое, будто волноваться об этом больше не приходится. Но если бы люди задумались, то заметили бы, что, когда распался Советский Союз, тысячи боеголовок отнюдь не растворились в воздухе. У Соединенных Штатов остались и ракеты, и подлодки, и бомбардировщики. Но, конечно, мы-то ни на кого нападать не будем, раз у нас больше нет заклятых врагов. Разумеется, худшее позади, дамоклов меч ядерного апокалипсиса уже не висит над головой человечества, а Соединенные Штаты могут перековать атомные мечи на орала и тратить на пользу обществу деньги, вбуханные в раздутый военный бюджет. Можно оставить парочку ракет для подстраховки против Китая или какой-нибудь еще страны, что решит обзавестись бомбой, но, по сути, с ядерной угрозой покончено. Как бы не так. Еще до рубежа столетий многие с ностальгией вспоминали — пусть даже и нехотя — комфортную простоту и сравнительную стабильность двухполярного мира времен холодной войны, когда Соединенным Штатам приходилось переживать только об СССР, а не о неподконтрольных боеголовках, ядерных державах-изгоях и террористах. Действительно, сейчас в мире намного меньше ядерного оружия, чем, например, в 1983-м. И все же более чем достаточно, чтобы уничтожить человеческую цивилизацию. И пусть перспектива масштабной термоядерной войны с одновременным запуском тысяч ракет маловероятна — если не считать человеческой ошибки, безумия или технического сбоя — даже локальный конфликт двух членов ядерного клуба может иметь тяжелейшие последствия. В статье Science 2019 года рассматривалась гипотетическая ядерная война Индии и Пакистана с использованием нескольких сотен боеголовок. Авторы пришли к выводу, что дым и сажа от такого конфликта, распространившиеся по всему миру, снизят яркость солнечного света на 20–25%, понизят температуру на 2–5 °C и сократят осадки на 30%, и продлится этот период больше десяти лет. А раз индийские и пакистанские города густонаселены, «даже война с 15-килотонным оружием может привести к жертвам, равным числу всех жертв Второй мировой, а война со 100-килотонным оружием может сразу убить в 2,5 раза больше, чем погибло во всем мире в ходе Второй мировой». И все это — за одну неделю. Неопределенность будущего заставляет задаться новыми вопросами. Что мы можем или должны делать теперь? Правда ли, что именно доктрина сдерживания до сих пор не дала разразиться ядерной войне или есть другие объяснения? И в любом случае — зачем сохранять ядерные арсеналы, раз холодная война завершилась? Есть ли польза от ядерного оружия? И возможно ли избавиться от него навсегда? Почему мы еще живы? Хотя многие ликовали, что США каким-то образом «победили» в холодной войне, распад Советского Союза и двухполярного равновесия вызвал вопрос: как вышло, что, несмотря на все кризисы, испытания бомб и безудержное наращивание вооружений, со времен Нагасаки никто не применял ядерное оружие против врагов и мир до сих пор не рухнул? Одни эксперты говорят, что ответ очевиден: ядерное сдерживание сработало, а значит, все траты, гонка вооружений и страхи холодной войны были оправданны. Да, период выдался непростой и напряженный, но постоянное стремление к стратегическому превосходству над противником доказало свою эффективность. Все кризисы и столкновения благодаря сдерживанию в итоге разрешились благополучно. Другие возражали: даже если от сдерживания и была какая-то польза, ядерного конфликта мы избежали благодаря чистейшему везению. Любая из множества нервных стычек холодной войны могла легко привести к катастрофе, и можно приводить пример за примером, где этому помешал только случай. А если бы Кеннеди подчинился первому порыву и убедительным рекомендациям всех своих советников и попытался уничтожить ракеты на Кубе сразу после их обнаружения? А если бы дежурные офицеры любой стороны в ходе очередной ложной тревоги от радарных сетей раннего предупреждения решили, что страна под огнем и требуется немедленный ответ? Ранее засекреченные документы сделали эту точку зрения еще более убедительной. Может, нам и правда просто повезло. Но это еще не все возможные ответы. Может, все сводится к какому-то неотъемлемому свойству человеческой души: что-то в самый последний, решающий миг не дает нам нажать на кнопку. Может, человечество эволюционировало и усвоило урок. Может, со времен Нагасаки и конца Второй мировой мы жили в «эпохе долгого мира», как ее называли историк Джон Льюис Гэддис и другие, когда глобальные конфликты между крупными международными силами ушли в прошлое благодаря или вопреки ядерному оружию. Можно даже совместить все вышеперечисленное в единое объяснение и сказать, что выработалось некое негласное, но могущественное ядерное табу. При любых обстоятельствах никто в конечном счете не решился переступить черту и первым применить ядерное оружие в военных целях, потому что за этой чертой — лишь тьма и неизвестность. Некоторые утверждают, что вопрос вовсе не имеет значения, но более проницательные мыслители осознают, что ответ найти необходимо. Поскольку, что бы ни было этим ответом — чистая удача, политика сдерживания или лучшее в нас — возможно, оно не будет помогать нам всегда. Темные лошадки Кроме многословных теорий различных теоретиков и экспертного анализа различных аналитиков, конец холодной войны принес и новые серьезные проблемы. Вопрос неподконтрольного ядерного оружия по большей части решила программа США и Российской Федерации по совместному сокращению угрозы, но на горизонте уже маячили задачи более крупные и сложные. Материал по теме Ядерный проект: как шла гонка по созданию атомной бомбы во время Второй мировой войны Маленькие и не такие сильные страны после многолетней жизни под защитой — или в тени — ядерных сверхдержав усвоили простой урок: Бомба дает международный престиж и влияние, с которым вынуждены считаться даже крупные игроки. Лидеры таких стран третьего мира, как Пакистан или Ливия, поняли, что не могут и мечтать бросить военный вызов США, Великобритании или России, но это и не важно. Достаточно просто иметь возможность взорвать американский город или российскую военную базу, чтобы к тебе прислушались. Взаимному уничтожению, поняли лидеры, не обязательно быть полноценным. Если можешь одним махом убить несколько тысяч человек, этого хватит — ни одна держава не пойдет на такой риск. Так появился способ переосмыслить доктрину сдерживания, чтобы добиться международного влияния. Теперь США и СССР уже не могли приказать другим странам поумерить свои ядерные амбиции, и сфера ядерного оружия стала растущей индустрией. Этому способствовали бывшие советские ученые и инженеры, чья потребность в деньгах перевесила этические принципы, а также отдельные приспособленцы вроде пакистанского металлурга Абдула Кадыра Хана, который организовал прибыльную схему по продаже технологий обогащения урана и оружейных разработок Ливии и Северной Корее, при этом помогая создать бомбу в собственной стране. Это не прошло мимо внимания членов ядерного клуба — даже непризнанных, таких как Израиль, который в 1981 году без всякого промедления уничтожил иракский реактор до его запуска, решив, что на нем иракцы смогут производить оружейный плутоний. Все это время на заднем плане, не выходя на свет до 11 сентября 2001 года, когда произошли печально известные теракты в Соединенных Штатах, маячил вопрос террористического ядерного оружия. 11 сентября погибли 3000 человек, но власти понимали, что это просто горстка в сравнении с тем, что могло случиться, если бы заговорщики из «Аль-Каиды» (организация, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации) применили в тот судьбоносный день ядерное оружие, а не направили три авиалайнера с полными топливными баками. Уже на заре ядерного века ученые-атомщики говорили, что нет никакого «секрета атомной бомбы». Базовые принципы атомного и термоядерного оружия — это открытая информация, основанная на физике нашей Вселенной. И хотя конкретные технические спецификации можно утаить, базовые принципы имплозии, оружия пушечного типа и их вариации известны уже десятилетия. Принстонский студент наделал в 1976 году много шума, когда для научной выставки разработал (хоть и не собрал) атомную бомбу из общедоступных материалов. А теперь, если поискать в интернете, найдутся и гораздо более подробные инструкции. К счастью, хотя знания о создании ядерного оружия широко доступны, их одних недостаточно. Самое главное препятствие — наличие обогащенного урана или плутония. Много и не надо: всего от 9 до 50 килограммов обогащенного урана, от 2 до 6 — плутония, в зависимости от устройства бомбы. Но, на беду доморощенных бомбоделов, это самые охраняемые ресурсы на планете. Впрочем, этот факт не останавливал террористов или государства-изгои от попыток создать ядерное оружие — все-таки терпения и мотивации им не занимать. Материалы для бомбы можно накапливать, не привлекая внимания: немножко здесь, немножко там. Самый простой способ — украсть вещества из специальных хранилищ, и такие попытки предпринимались не раз и не два. Куда более утонченные и менее рискованные методы — подкуп или шантаж; идут в ход и они. Даже если подходящее топливо раздобыть удалось, создание ядерного оружия — задача чрезвычайно трудная, требующая особой точности в производстве и сборке различных компонентов, которые должны соответствовать четким параметрам, чтобы при запуске началась ядерная реакция. Даже если у производителей бомб или нанятых специалистов есть все необходимые познания и навыки, у террористической организации или сравнительно бедной страны может не оказаться простейших технических ресурсов. Все это нисколько не снижает угрозу и не означает, что ею можно пренебречь — просто подчеркивает, что угроза ядерного терроризма намного сложнее, чем ее иногда представляют. Новые угрозы ядерного терроризма и бесконтрольного распространения оружия в XXI веке сосуществуют с опасностями прошлого. Может, ядерные силы США и России сократились, но многие боеголовки по-прежнему стоят на взводе, будто холодная война и не кончалась, готовые к запуску из-за очередной ложной тревоги или технического сбоя. В чем-то растущая сложность и всепроникающий характер наших систем обнаружения и предупреждения — в том числе спутниковых сетей и прочих технологий, о которых в прошлом могли только мечтать — даже повышают, а не понижают риски катастрофических инцидентов. Из-за своей сложности и автоматизации эти технологии уже находятся вне человеческого понимания и контроля.

Бойцы-суматори — это олицетворение древней Японии, яростной, патриархальной и непонятной, если смотреть с нашей колокольни. Сам термин «сумо» по мнению японцев появился от двух древних слов: «сумахи» — танец вдвоем и «сумафу» — меряться силами.

Колонизация других планет Взглянув на грядущую эру экспансии в дальний космос глазами фантастов, мы увидим захватывающие картины. Гигантские корабли, полные переселенцев, рвущихся осваивать новые, богатые ресурсами миры. Бурное развитие колоний по земному образцу. Кровопролитные конфликты между новоиспечёнными государствами. По вкусу добавляются коварные пираты, благородные синекожие аборигены и сплачивающая человечество угроза со стороны негуманоидного врага. Но возможна ли на самом деле колонизация планет за пределами Солнечной системы? И будет ли она происходить так, как представляют фантасты? Кому это будет нужно К сожалению, описанная во вступлении модель на самом деле работать не может. Фантасты попросту проецируют на далёкое будущее уже известный человечеству опыт колонизации Америки, Африки, Океании. Но освоение новых планет наверняка пойдёт по иному сценарию. Первыми на неизведанную сушу ступят не алчущие золота авантюристы, действующие на собственный страх и риск, а хорошо обученные космонавты, выполняющие правительственное задание, связанные законами и обязательствами. Следом придут учёные, а вовсе не переселенцы, которыми в случае с Америкой были нищие крестьяне, ремесленники и священники, бегущие от голода и не нуждающиеся ни в чём, кроме собственной земли. Правда, в отличие от переселенцев, учёные не останутся навсегда — завершив исследования, они вернутся на Землю. Первые колонисты будут похожи не на пилигримов-пуритан, а на героев «Интерстеллара» Объективно говоря, заселять колонию окажется некому. В высокотехнологичном мире будущего вряд ли найдутся «голодающие», готовые искать счастья в диких джунглях и имеющие для этого физические и финансовые возможности. А если желающие и появятся, то никто не позволит им подвергать свою жизнь опасности, прежде чем будут досконально изучены все возможные последствия длительного пребывания человеческого организма в инопланетных условиях. Миграция, имеющая экономическую подоплёку, давно уже направлена из менее развитых регионов планеты в более развитые — и ни в коем случае не наоборот. Если же дела на Земле пойдут так скверно, что толпы отчаявшихся людей захотят бежать в другие миры, то цивилизация вообще не сможет финансировать космические экспедиции. Средства для осуществления экспансии сумеет найти только процветающая планета, с которой уезжать совершенно не захочется. Может быть, люди потянутся во «Внеземелье» позже, когда в колониях будет создана инфраструктура — дороги, города, заводы. Жизнь на планетах, не страдающих от перенаселения и загрязнения, имеет свои преимущества. Но сколько времени пройдёт, прежде чем основанное поселение сравняется с метрополией по уровню образования и здравоохранения и сможет обеспечить не худшие условия для развития личности, — неизвестно. Для покорения сверхдальних миров нужны очень, очень большие корабли. Вроде «Завета» из фильма «Чужой: Завет» Непонятно также, зачем землянам финансировать строительство в дальнем космосе. Предприятия смогут снабжать колонистов, но с точки зрения тех, кто останется дома, колоссальные вложения не окупятся. Целесообразность межзвёздных перевозок сырья представляется крайне сомнительной. Для производства же высокотехнологичных товаров требуются не дешёвые ресурсы, а квалифицированные кадры и сложное оборудование. Заниматься этим удобнее на Земле. Модель колонизации по американскому образцу экономически несостоятельна. Куда правдоподобнее выглядит «советский» вариант, описанный братьями Стругацкими в цикле «Мир Полудня»: землянами освоена обширнейшая Периферия, но ничем, кроме поиска неуловимых «странников», спортивной охоты на тахоргов и выращивания деликатесов на немногочисленных инопланетных фермах, коммунары в космосе не занимаются. Потому что больше там заниматься нечем. Как будет зарабатывать колония С высокой долей вероятности нам придётся осваивать планету с неподходящей для нас атмосферой. Тогда база землян будет выглядеть примерно так Можно предположить, что внеземное поселение будет иметь три источника финансирования: экспорт предметов роскоши, туризм и науку. Возить с Луны руду невыгодно, но даже простой камень, доставленный оттуда, стоит бешеных денег. А туфли из кожи веганской ящерицы удастся продать ещё дороже. Поначалу торговля сувенирами будет приносить прибыль, но вскоре мода на инопланетное пройдёт. Туризм — более надёжный бизнес, и он, несомненно, будет играть огромную роль в экономике. Судите сами: до сих пор все попытки развернуть на орбите производство химических соединений, синтез которых возможен лишь в невесомости, терпели фиаско, а вот космический туризм набирает обороты, причём спрос тысячекратно превышает предложение. Желающие пострелять в тахоргов или ракопауков либо просто полюбоваться красотами иных миров найдутся всегда. Кроме «планетарного» космического туризма, возможен и «пространственный» — в места, откуда открываются потрясающие виды на туманности и необычные звёздные системы (кадр из фильма «Пассажиры») Но первое время движущей силой колонизации будет наука. Если уж раса строит межзвёздные корабли, значит, средства на исследования выделяются большие. «Жилая» планета привлечёт десятки тысяч учёных — биологов, палеонтологов, геологов, метеорологов. И это на самом деле ничтожное число: редеющие тайны земной биосферы разгадывает куда большее количество людей. Наконец, не стоит сбрасывать со счетов политику. Если, открыв годную для колонизации планету, правительство ничего не предпримет, простой народ этого не поймёт. Потребуется создать отвечающие за освоение Периферии министерства и ведомства, разработать программы, организовать общественный надзор, выделить средства. А потом опубликовать отчёты, создать комиссию для расследования загадочного исчезновения выделенных средств, раскритиковать программу колонизации и провести реформу административного аппарата. Колония на другой планете обеспечит постоянной, хорошо оплачиваемой и интересной работой миллионы людей… на Земле. Но сотрудникам управляющих учреждений придётся хоть изредка посещать объект управления. Особенно если толковая межзвёздная радиосвязь не будет изобретена — отправлять указания придётся курьерскими кораблями, и контроль над их исполнением окажется затруднён. Пусть даже в колонии совсем не будет поселенцев, учёных, ферм и гостиниц, административные комплексы построить придётся. Атмосферу планеты скорее всего придётся приводить в соответствие требованиям человеческого организма. Во вселенной «Чужого» для этого существуют атмосферные процессоры (кадр из фильма «Чужие») Первое время колония на планете будет развиваться динамично. Численность населения быстро достигнет уровня 100-200 тысяч человек (учёные, туристы, администрация плюс обслуживающий персонал). Снабжать целый город с Земли если и реально, то нецелесообразно, поэтому на месте сразу же возникнет производство продовольствия и строительных материалов. Чуть позже будут развёрнуты компактные автоматические заводы, изготовляющие из доступного местного сырья товары массового потребления по предельно упрощённой технологии. Не исключена даже сборка «разусовершенствованных» эрзац-машин — при условии, что наиболее сложные узлы и агрегаты будут доставляться с Земли. Смотрите: для изготовления современного автомобиля необходимы несколько сортов стали, цветные металлы, пластмассы, приборы и комплектующие, доставляемые с десятков разных предприятий. Разворачивать в колонии сотни заводов, окружать её рудниками для добычи всей таблицы Менделеева нецелесообразно хотя бы потому, что спрос на продукцию ограничен и затраты (в том числе на доставку оборудования) не окупятся никогда. Производиться на месте будут лишь самые необходимые материалы. Добыча ископаемых Нельзя исключить, что на далёких планетах найдутся вещества, науке пока не известные, вроде «пряности» с Арракиса (кадр из фильма «Дюна»). Но при этом стоит быть готовым и к наличию червей О стоимости межпланетных перевозок сегодня, конечно, нельзя сказать что-либо определённое. Но, даже если доставка товаров с другого конца Галактики в далёком будущем станет столь же доступной, как морские перевозки сейчас, это не сделает рентабельной добычу полезных ископаемых в других звёздных системах. Независимо от уровня технологий транспортировка грузов на большие расстояния будет дороже, чем на малые. В окрестностях же Земли запасы ресурсов практически безграничны. Металлы, содержащиеся в поясе астероидов, могут покрыть нашу планету слоем толщиной в 50 километров. А масса замороженного метана на крупной комете превосходит разведанные запасы природного газа на Земле. Конечно, не все ресурсы наличествуют в Солнечной системе в избытке. Предполагается, что кора некоторых тел дальнего космоса может целиком состоять из углерода в виде алмаза. Возле молодых звёзд уран куда богаче 235-м изотопом. Но… нужно ли столько алмазов? И сохранится ли спрос на уран после появления термоядерной энергетики? Помимо того, необычные по составу или богатству залежи минералов могут сформироваться только в необычных условиях. А значит, заинтересовавшая рудокопов планета наверняка будет непригодной для жизни. «Колонизировать» её придётся сверхзащищённым роботам. Если на Земле возрастание давления и температуры ограничивает глубину шахт, то даже самые крупные астероиды можно просверливать насквозь: их недра тверды и холодны Население колонии, созданной для добычи ресурсов на бескислородной планете, не будет многочисленным. Фантасты часто забывают, как успешно роботы заменяют людей уже в наше время. Основная работа будет выполняться атомными комбайнами, вгрызающимися в скалу и выделяющими нужный металл из руды. Чинить комбайны, целиком заменяя неисправные блоки и секции, будут ремонтные автоматы. Населять же центральную станцию (вполне вероятно, расположенную не на поверхности планеты, а на орбите) предстоит инженерам, геологам, администраторам и тем, кто станет обслуживать их: повару, парикмахеру, дантисту и бригаде психоаналитиков, по очереди лечащих друг друга от депрессии. Едва ли наберётся более сотни человек. Производство в таком поселении, если не считать отправляемого на Землю металла, сведётся к растениеводству в оранжерее, снабжающей станцию витаминами и кислородом, прочее же будет завозиться из метрополии. Если связь с Землёй прервётся, колония почти наверняка погибнет. Люди не смогут выжить в чуждых условиях без возобновляемой землянами техники, не сумеют воспроизводить выходящие из строя машины. Второй этап колонизации Инопланетные хищники, привыкшие к местной пище, едва ли будут проявлять интерес к людям, один вид которых вызывает расстройство желудка. Ну, разве что поохотиться можно ради адреналина (кадр из фильма «Риддик») Крах «официальной» колонии окажется столь же стремительным, как и её расцвет. Однажды финансирование прекратится. Разразится экономический кризис, либо обострится борьба с бюджетным дефицитом. Учёные устремятся в ещё более далёкие, только что открытые миры. Общественный интерес ослабеет. Сувениры перестанут раскупаться. Поток туристов иссякнет. Внеземное поселение превратится в город-призрак. Громадное, уродливое, когда-то построенное наспех без мысли об эстетике, лишь бы вместить массы прибывающих исследователей, здание Института экзопланетологии будет смотреть глазницами выбитых окон на Дворец Космопроходца — футуристическое даже по меркам далёкого будущего, непонятно для чего предназначавшееся сооружение. Улицы опустеют, автоматические фабрики остановятся, машины, которые некому и незачем будет чинить, превратятся в хлам. Экспериментальные участки, возделанные, чтобы выяснить приспособленность сельскохозяйственных культур к условиям планеты, зарастут буйной, причудливой смесью местных и земных сорняков. И это станет не концом, а началом нового мира. В фильме «Чужой 3» заброшенная каторжная колония стала прибежищем для религиозной секты Когда работающие «вахтовым методом» временщики уедут, на планете останутся те, кто решил сделать её своим домом, люди, которым нечего терять на Земле. Те, кому не по вкусу установившиеся в метрополии порядки. Даже если толерантность общества к меньшинствам не знает границ, это не гарантирует, что сами меньшинства будут терпимо относиться к обществу. На другую планету устремятся отщепенцы, сектанты — религиозные, псевдорелигиозные, культурные, политические и экологические, то есть те, кто не мог поехать в первых рядах по описанным выше причинам. Переселение откроет им неоценимый шанс создать новое общество, основанное на любых принципах, которые покажутся справедливыми. Если найти хотя бы несколько сотен пламенных единомышленников и основать поселение, на его территории эти принципы работать будут. Можно не переделывать старый мир, преодолевая инертность обывателей, а с нуля строить лучший. Многочисленные поселения бегущих от цивилизации колонистов, правдами и неправдами просачивающихся на планету, возникнут ещё в разгар «научно-коммерческого» периода освоения. Администрация колонии будет бороться с «дикарями», высылая их по мере отлова, но в конце концов махнёт рукой. Не прочёсывать же инопланетные леса! Независимые миры В фантастике человеческая цивилизация галактического периода обычно изображается как сообщество планет-государств, иногда отличающихся уникальными обычаями (заимствованными из истории Средних веков), иногда во всём подобных земным. Но почти всегда одна культура соответствует одному миру. В это поверить трудно: на каждой открытой планете, скорее, возникнет множество мелких колоний-государств, ведь каждый из несогласных не согласен по-своему. На одном континенте — но подальше друг от друга, места-то достаточно — могут обосноваться какие-нибудь «Братья во Христе», отделившиеся от «Братьев» еретики, отделившиеся от еретиков «Истинные Братья», самозваные казаки, решившие, что станичный дух можно спасти от катка глобализации лишь в тридцати парсеках от берегов Дона, фратрия тирольских стрелков с никому не понятной программой, уфологи, уверенные, что вернулись на прародину человечества, чистокровные арийцы, наконец нашедшие место, где нет ни одного еврея, а также анархисты, коммунисты и ещё четыре враждующие фракции «зелёных», различающиеся по степени радикальности своих взглядов на экологию. Каждая из группировок будет настороженно относиться как к соседям, так и к «землянам» — учёным и туристам, всё ещё появляющимся на планете. В мире трилогии «Завтра — война!», например, империя Конкордии создана фанатичными зороастрийцами Земля щедро засеет досягаемые для космических кораблей окрестности семенами своей древней культуры. Главным образом — в форме откровенных плевел. Но ростки, предоставленные сами себе, будут иметь время на независимое развитие, самоанализ и совершенствование. Чтобы колонисты оказались в изоляции, не понадобится взрыва сверхновой, разрушающего гиперпространственные тоннели: на самом деле переселенцы не покинули бы Землю, если б не желали отгородиться от неё. Они сами будут стремиться свести контакты с метрополией к минимуму. От использования машин придётся фактически отказаться. Крошечная колония не сможет ни покупать промышленные товары, доставляемые с Земли, ни производить их. Но потери технологий, «возврата в каменный век» не произойдёт: отправляясь в добровольное изгнание, беглецы прихватят с собой носители с той информацией, которую посчитают полезной. Знания же позволяют добиться многого, обходясь минимумом инструментов: так, например, в романе Жюля Верна «Таинственный остров» инженер Смит получает благодаря подручным средствам даже нитроглицерин. От производства пироксилина героев романа удерживает лишь то обстоятельство, что в их время бездымный порох ещё не был изобретён. Колонисты вряд ли будут пользоваться лазерными винтовками, лучемётами и бластерами. Скорее всего, люди вернутся к обычному огнестрельному оружию, сочетающему простоту и эффективность (кадр из сериала «Светлячок») Снижение уровня производства не вызовет социального регресса. Не произойдёт, например, обычной в фантастических «потерянных колониях» реставрации феодализма. Во-первых, сама идея сословного деления колонистам будет чужда. Во-вторых, первопоселенцам на пустой планете не нужны профессиональные военные — сражаться ещё не с кем (разве что понадобится добровольное ополчение для борьбы с местным животным миром). В-третьих, власть сеньора основана в первую очередь на землевладении — а первые 100-200 лет колонизации свободная земля будет в избытке, и собственность на неё не будет значить практически ничего. Физика и химия на неопределённое время потеряют былую значимость, не скоро сложатся и условия для развития ремёсел. Современных людей, переквалифицировавшихся в кузнецов, будет преследовать ощущение, будто вместо работы они занимаются исторической реконструкцией. Кроме того, несмотря на добровольную изоляцию, местным мастерам окажется трудно конкурировать с атомным металлургическим модулем (будем считать, что земляне обеспечат колонистов подобной машиной), доблестно перерабатывающим болотную жижу и песок в ножи, топоры и сковородки. Конечно, робот производит изделия только стандартной формы и отвратительного качества (особенно если марганец для легирования стали ему взять негде), но человеку с ним не тягаться. Общества, решившие обосноваться во «Внеземелье», неизбежно подвергнутся естественному отбору. Прекратят своё существование недостаточно «принципиальные» группы, ведь именно непримиримость к «земному» образу жизни вынудит поселенцев мириться с неудобствами первозданной природы. Большое преимущество в освоении и заселении планеты получат «экологически ориентированные» фракции, предпочитающие вести натуральное хозяйство и испытывающие отвращение к грязной и бездушной машинной цивилизации. Их представителям будет проще приспособиться к новым условиям. Поселенцы же, непременно желающие развивать индустрию, видящие в этом если не цель, то хотя бы средство, в конце концов вернутся на Землю. Ведь то, к чему они стремятся, там давно уже существует. По общепринятому канону молодые колонии должны стремиться к независимости, Империя же — жёстко пресекать сепаратистские поползновения. Но подобные конфликты могут возникать лишь в случае, если метрополия заинтересована в колониях как в источниках сырья и плацдармах для размещения военных баз. Скорее всего, Периферия будет представлять для Земли лишь эстетическую ценность. Поселение беглецов получит полное самоуправление с первого дня своего существования. Администрация планеты не сможет и не захочет вмешиваться в дела «вольных поселенцев». Но конфликты неизбежны, поскольку колонисты изначально враждебно настроены по отношению к Земле. Спустя 100-200 лет «пришельцам» придётся учитывать настроения размножившегося «коренного населения» при составлении маршрутов научных и туристических экспедиций. Ведение переговоров потребует, чтобы правительства отдельных общин были официально признаны. Обмен посольствами между ними и Землёй вполне возможен уже на этом этапе. Впрочем, колонисты едва ли будут стремиться к дипломатическому признанию, означающему возвращение в лоно земной цивилизации. Когда-нибудь связь между колонизированной планетой и Землёй прервётся окончательно, и новой ветви человечества придётся самостоятельно решать свои проблемы. Вполне вероятно, путём промышленного переворота, благо изобретать что-либо для этого не потребуется — все решения уже найдены и опробованы на Земле. Но может случиться, что колонисты станут искать собственные пути. Земная цивилизация едва ли покинет «колыбель» окончательно, так как культура привязана к образу жизни, а тот — к экономике. Но человечество вполне может расселяться в других мирах, создавая новые цивилизационные модели. И кто знает, не обнаружится ли в ходе этого процесса лучший вариант для развития нашего вида, нежели тот, который существует здесь и сейчас.

Суд над XIII веком: Как битва 1223 года напугала Кремль Абсурдное судебное решение о штрафе в 150 тысяч рублей для заместителя главы Духовного управления мусульман России Дамира Мухетдинова за картину с изображением битвы на реке Калке 1223 года стало квинтэссенцией современной российской паранойи. Логика правосудия поражает воображение: полотно, где монгольские военачальники празднуют победу над русско-половецким войском 803 года назад, оказывается, «формирует негативное отношение по национальному признаку». Если следовать этой шизофренической логике, Роскомнадзору пора изымать из библиотек «Слово о полку Игореве» за пропаганду пораженчества, запрещать школьные учебники истории и судить Нестора-летописца посмертно за разжигание вражды к древнерусским князьям. Самое циничное, что под каток этой нелепой цензуры попал Мухетдинов — системный, умеренный и до тошноты лояльный Кремлю религиозный деятель, годами продвигавший тезисы о межрелигиозном мире. Система наглядно продемонстрировала, что в режиме тотальной идеологической зачистки ей глубоко плевать на былые заслуги: если твоя репродукция бередит историческую рану чиновника, тебя оштрафуют, даже если ты ежедневно клянешься в верности государству. Этот скандал разворачивается на фоне катастрофического, без преувеличения, положения ислама и тюркоязычных народов в сегодняшней РФ, где бытовая исламофобия и латентная тюркофобия давно стали частью государственной политики. Пока Владимир Путин на встречах с лидерами Ближнего Востока картинно распинается о том, что ислам — это чуть ли не самая близкая к православию религия, ОМОН в камуфляже устраивает регулярные показательные облавы в мечетях и молельных домах Подмосковья, Котельников и других регионов, укладывая верующих лицом в пол прямо во время пятничного намаза. Статистика правозащитных организаций фиксирует рекордный всплеск этнорелигиозной нетерпимости, погромов нелегальных молелен и депортаций, до которых далеко даже самым правым европейским странам с их жесткими миграционными законами. В Европе мусульмане могут открыто дискутировать и защищать свои права, в то время как в «многонациональной» России за косой взгляд в сторону имперского нарратива можно легко оказаться на нарах. Кремлевское лицемерие выглядит особенно комично на международном треке, превращая внешнюю политику Москвы в бесконечные прыжки на геополитических граблях. Не так давно президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев официально и гордо провозгласил, что казахи являются прямыми правопреемниками Золотой Орды, запустив масштабные празднования юбилея улуса Джучи. Возникает резонный вопрос: зачем тогда российское руководство с визитами летает в Астану, подписывает договоры и жмет руку «наследникам» тех самых ханов, чье изображение в кабинете московского муфтия признано экстремистским и оскорбительным? Получается, на международной арене Кремль готов заглядывать в глаза лидерам тюркского мира в поисках поддержки и параллельного импорта, а внутри страны панически боится холста, напоминающего о том, что когда-то русские княжества проигрывали ордынцам. Впрочем, тон всей этой исторической безграмотности задает высший эшелон российской власти, где традиционно солирует замсекретаря Совбеза Дмитрий Медведев. Страна до сих пор с содроганием и смехом вспоминает его регулярные, написанные в глубоко специфическом и, судя по стилю, нетрезвом состоянии посты в Telegram, где он яростно громил печенегов и половцев. Видимо, кремлевские стратеги искренне убеждены, что печенеги принесли миру исключительно любимое россиянами печенье, а половцы — кулинарный плов, и за эти «грехи» их потомков нужно преследовать и в XXI веке. Этот пещерный уровень аналитики наглядно объясняет, почему вместо реальной борьбы с экономическим крахом и технологической отсталостью, государственная машина России предпочитает воевать с призраками татаро-монгольского ига и штрафовать за репродукции. Вместо того чтобы извлечь уроки из собственной истории и научиться смотреть на нее трезво, без истерик, штрафов и комплексов неполноценности, российские законодатели окончательно заигрались в симулякры. Настоящая сила и зрелость нации заключаются в способности признавать как великие победы, так и сокрушительные поражения, понимая, что битва 1223 года — это просто зафиксированный факт, который невозможно изменить судебным решением Хамовнического или Мещанского суда. Пытаясь кастрировать историческую память и запретить упоминания о триумфе монгольских полководцев Субэдэя и Джэбэ, власть не укрепляет русскую идентичность, а лишь выставляет ее слабой, ранимой и параноидальной. Гражданам России следовало бы бороться не с музейными экспонатами и картинами в кабинетах духовенства, а с теми живыми персонажами во власти, которые своими действиями довели страну до трагикомичного состояния, когда главным врагом национальной безопасности объявлено художественное полотно восьмисотлетней давности. Автор Агиль Гахраманов

https://lv.kinogo.ec/53639--uborschica.html

Жуткое кинцо. «Треугольник печали» — язвительная сатира на мир богатых и привлекательных. Молодая пара моделей, постоянно занятая показами и съемками, отправляется в роскошный морской круиз. На яхте собрались миллиардеры и влиятельные персоны: среди пассажиров — российский олигарх и британские торговцы оружием. Командует судном начитанный, но ленивый капитан, который предпочитает философствовать и пить, а не работать. Во время одного из ужинов беззаботный отдых внезапно превращается в кошмар: корабль терпит крушение. Выжившие оказываются на необитаемом острове, где прежние статусы больше ничего не значат. И вскоре становится ясно: единственная надежда богачей — простая уборщица, умеющая добывать еду. Треугольник печали (2022)

Если не повесили за ноги, как дуче, значит пока ещё не наказали.))

Он слыл безопытным юнцом Но был хитёр, коварен он. (это точно не про меня)

Нашли

Чёткий ликбез. Взято на вооружение. Благодарю!

Предали турок, азербайджанцев, а теперь и русских Фахри Акифоглу Историческая склонность представителей «многострадального» народа к предательству давно уже стала притчей во языцех. Даже можно сказать, что это одно из самых худших человеческих качеств стало своей фишкой, визитной карточкой наших неблагодарных соседей. Из истории хорошо известно, как армянские подданные Османской империи, несмотря на уважительное отношение к ним турок и на имеющиеся привилегии, в годы Первой мировой войны нанесли им удар в спину, прислуживая врагам своей родины. Но и этого им показалось мало: ответные действия османских властей, принявших решение депортировать предателей из наиболее чувствительных участков вглубь страны, армяне преподнесли как «геноцид». Несмотря на все имеющиеся факты, они до сих пор эксплуатируют этот чудовищный по масштабам миф, к сожалению, получая понимание у некоторых стран, не желающих величия и мощи современной Турции. В конце восьмидесятых годов прошлого века уже Азербайджан столкнулся с тяжелыми последствиями армянского национализма. Несмотря на разговоры о дружбе народов, мирном сосуществовании и братстве, радикальные силы в Армении начали продвигать идею «миацума» и территориальных претензий к Азербайджану. Это привело к многолетнему конфликту, оккупации азербайджанских земель, разрушению городов и сел, а также к появлению около миллиона азербайджанских беженцев и вынужденных переселенцев. Для Азербайджана это стало одной из самых трагических страниц современной истории. Примечательно, что эта худшая черта проявляется вне зависимости от того, кто находится у власти: будь то карабахский клан или нынешняя правящая элита. Сегодня Армения уже платит «черной неблагодарностью» своим извечным покровителям — русским. Между тем именно Россия сыграла ключевую роль в формировании армянской государственности на Южном Кавказе. После войн XIX века армянское население активно переселялось в регион при поддержке Российской империи. Позднее Москва оказывала Армении экономическую, политическую и военную помощь. Однако нынешние армянские власти все чаще демонстрируют желание дистанцироваться от России и сблизиться с Западом. Однако помнить хорошее не входит в число достоинств армянского народа. Новоявленный варчапет Никол Пашинян попытался вести сбалансированную политику по примеру Баку, но, как видим, из этого ничего путного не вышло. Вместо баланса Ереван получил ухудшение отношений с Москвой. Но самое примечательное то, что, несмотря на внешнее благополучие в связях с США и Европой, Запад рассматривает Армению не как равноправного партнера, а как площадку для противостояния с Россией. И именно через эту призму стоит рассматривать и визит госсекретаря США Марко Рубио в Ереван, где, кстати, он провел менее часа, даже не покинув пределы аэропорта, и публичную поддержку Трампом Пашиняна перед выборами, и разного рода подачки от европейских деятелей. При этом зависимость Армении от России по-прежнему остается очень высокой. Российский рынок имеет огромное значение для армянской экономики. В Россию экспортируются продукты питания, алкоголь и сельскохозяйственная продукция. Тысячи армянских предпринимателей работают через российскую финансовую систему и пользуются преимуществами Евразийского экономического союза. Сотни тысяч граждан Армении трудятся в России и отправляют денежные переводы своим семьям. Кроме того, особую роль играет энергетическая сфера. Россия поставляет Армении газ по льготной цене, которая значительно ниже европейских тарифов. Если в Армению газ поставляется за 177 долларов за тысячу кубометров, то в Европе он в среднем стоит 600 долларов за тот же объем. Для армянской экономики это имеет жизненно важное значение. Но и это еще не все. Российские специалисты участвуют в обеспечении работы Мецаморской атомной электростанции, а компании принимают активное участие в сфере добычи меди и золота в Армении. Не говоря уже о том, что железные дороги Армении с 2008 года находятся в концессионном управлении дочерней компании РЖД — ЗАО «Южно-Кавказская железная дорога». Не менее важным остается военное сотрудничество. Российские пограничники продолжают службу на армяно-турецкой и армяно-иранской границах. На территории Армении расположена 102-я российская военная база. Да и во время 44-дневной войны Москва оказала Еревану неоценимую услугу: самолеты с военным грузом из России ежедневно летали в Армению. Но Армении этого показалось мало: они непременно хотели втянуть Россию и ОДКБ в конфликт с Азербайджаном, а когда получили отрицательный ответ, обвинили Москву… в предательстве. Все эти процессы показывают, насколько противоречивой остается политика Еревана. С одной стороны, армянское руководство продолжает зависеть от России экономически и в вопросах безопасности. С другой — пытается искать поддержку на Западе, рассчитывая получить дополнительные политические дивиденды. Однако подобная двойственная линия создает новые риски для самой Армении. И все эти моменты мы должны учитывать при выстраивании отношений с Арменией. Да, слава Богу, уже более девяти месяцев нет никаких перестрелок в приграничной зоне, Ереван довольно часто говорит о мире с Баку, но предательство не появляется внезапно и так же внезапно не исчезает.

Такая юная и такая мудрая. Респект!

Креативно.)

Крутой бренд.