Ramiz Aslanov

У Турции есть прекрасный внешнеполитический ход - громогласно объявить о проекте создания атомной бомбы. А потом начать торг - закрыть проект в обмен на вступление в ЕЭС и ликвидацию атомных мощностей в Израиле и Иране. Израиль и Иран - вот два дистабилизирующих фактора в регионе. И их необходимо одинаково жестко гасить. А внешняя политика Турции наиболее адекватна политическим реалиям сегодняшнего дня, по сравнению с предыдущими десятилетиями.

2. Лот и Табил « И было дней жизни Фарры [в Харранской земле] двести пять лет, и умер Фарра в Харране». Бытие,32.11. *** Скучно в лавке. Лот сидит на циновке, перекатывая в руках каменные шарики, и смотрит на улицу сквозь полупрозрачный полог - в городе полно мух. В это время дня, когда солнце словно останавливается передохнуть на самой вершине неба, город тоже вяло отдыхает после сытной полуденной трапезы. Большинство горожан спит в своих домах на циновках, расстеленных на глиняных полах - так прохладнее. Некоторые сидят в тени больших деревьев у колодцев, неподалеку от своих лавок и мастерских. Редко кто пройдет по улице, стараясь держаться узкой полоски тени. Тихо в городе. Только в дальнем конце квартала упорно постукивает молоточком по латунному блюду настырный подмастерье: тук-тук, тук-тук-тук… Дядя Нахор ушел на задний двор считать товар, оставив лавку на Лота. Можно было бы и вовсе закрыть лавку, как это делают многие. Но дядя жадный - вдруг зайдет случайный покупатель? Деньги любят терпеливых - учит дядя Нахор… Вот прошел мужчина с ослом - водовоз. Два больших глиняных кувшина в плетенных тростниковых корзинах покачиваются на костлявых боках животного. Ручки корзин связаны веревками, а под веревками кожаная подушка набитая соломой, чтобы ни так терло ослу спину. Этот мужчина возит воду из источника Бин-Сун, что в часе ходьбы от Харрана. За день водовоз проходит по улице много раз - сколько успеет от рассвета до заката. Воду он сливает в большой чан, зарытый в землю позади его дома. Над чаном навес, чтобы вода не грелась. И два его сына черпают воду из чана и разливают в медные кувшины с длинными носиками, с которыми потом ходят по городу и предлагают всем, кто готов платить за воду деньги. Находятся такие, хотя колодцев в Харране и предостаточно: вода из источника Бин-Сун кажется людям особенно сладкой, а некоторые считают ее целебной… Вот прошел какой-то оборванный мальчишка с курицей зажатой подмышкой. Он спешит и оглядывается назад. Наверное, своровал птицу у заспавшихся хозяев… А вот, наконец, и они - Аййа и Табил. Что-то они сегодня припозднились. Девочки остановились перед дверью лавки и перешептываются, посмеиваясь. Они не видят его со света, но знают, что он здесь, за пологом. И вот Аййа оглядывается вверх и вниз по улице - не идет ли кто? - и скидывает накидку на руки сестре. На Аййе юбка до колен ярко-розового, почти пунцового цвета, сидящая низко на узких бедрах. Если бы не золотистый ремешок, юбка бы свободно соскользнула к ее ногам. Верхняя часть ее тонкого смуглого тела ничем не прикрыта кроме голубой ленты стягивающей крошечные груди. Аййа соблазнительно улыбается Лоту сквозь полог, подражая взрослым женщинам, но в ее улыбке все же больше детского озорства - ей всего двенадцать лет. Вот она встает на пальчики ног и вскидывает над собой худые руки, скрещивая кисти. Она танцует под ритмичные удары несуществующего бубна. Кружится на одной ноге, притоптывая другой… Резко наклоняется вперед и откидывается, широко расставив ноги… Качает бедрами, похлопывая по ним… Ласкает свое тело, изгибаясь змейкой… Лот смотрит на нее сквозь полог и теребит амулет на запястье. Еще один амулет у него на лодыжке. И еще один висит на шее. Это Милка заставляет его носить амулеты - чтоб не сглазили красоту бесстыжие девичьи взгляды. В груди у Лота горит пунцовый пожар. Ладони вспотели. Он едва сдерживается, чтобы не сунуть руку под рубашку - где твердо и горячо… Каждый раз Аййа танцует новый танец. Она учится танцам в Храме, и каждый день, слегка перекусив в родительском доме, возвращается в это время в сопровождении старшей сестры на занятия. Через год, если она вдруг не подурнеет, Храм купит ее. Табил красивее Аййи - так кажется Лоту. У нее светлее кожа и нежнее черты лица. Она уже почти женщина - даже длинная накидка не может скрыть соблазнительных изгибов ее тела. Если бы она не была хромоножкой, ее бы тоже продали в Храм. А теперь ей ищут мужа. А если не найдут, быть ей наложницей какого-нибудь старика… Аййа высоко подпрыгивает, подхватив в полете края юбки, - и на миг Лот видит все… Танец закончен. Девочки смеются - Аййа громко, не сдерживая возбуждения от исполненного танца и дерзкой шутки, а Табил застенчиво, в кулачек. И вот Табил, слегка приволакивая ногу, подходит к самой двери. Нагибается и берет с земли плошку со сладостями. Когда она поднимает медленно голову, их взгляды встречаются. Между ними только два метра разгоряченного воздуха, которым они жадно дышат, и полупрозрачный полог. Видит ли она его также четко как он? Может быть, и нет. Но она его чувствует. На верхней губе ее, покрытой нежным пушком, светятся алмазной пылью капельки пота. Накидка чуть распахнулась при наклоне, и Лот угадывает в темноте треугольного провала трепещущую золотистую плоть грудей - они как спелые плоды на дереве… Вот Табил разогнулась, чтобы опрокинуть в широкий карман юбки сушеные финики, чищеный миндаль и черные пластинки из сока вареной смоковницы. Вот она ставит плошку на место - и взгляды их опять сливаются на мгновенье. Они прощаются. Если бы Лот сказал только слово… Но Лот молчит. - Лот! - кричит Аййа звонко, когда подходит сестра. - В следующий раз положи больше сладостей, если хочешь увидеть больше! А если ты выйдешь и поговоришь с нами, я для тебя три дня буду танцевать бесплатно! Не бойся, красавчик, мы тебя не сглазим! Девочки смеются и, обнявшись, быстро уходят. Лот встает, подходит к двери и, отодвинув полог, смотрит вслед. Табил оборачивается, замедляя шаг, но беззаботная Аййа тащит сестру за собой. Теперь они будут ждать завтрашней встречи. *** Фарра лежит на перине. От него пахнет смертью. Он и сам чувствует этот прелый земляной запах, что идет от его липкого, дряхлого тела. Свыкся он с этим запахом. Свыкся Фарра и с мыслью о скорой смерти. Скорее бы. Умирать не страшно. Страшно умирать брошенным и забытым. Страшно умирать, оставляя близких людей в неустроенности. А у него, слава Богу, все хорошо. Аврам живет при стаде. Теперь он сам себе голова - делай что хочешь. Нет над ним отца, а под ним - люди рода, большинство. Все его слушаются, все уважают. Каждый делает свою работу и все довольны. Хороший Аврам хозяин. Давно надо был поставить его над людьми. Жаль только, нет у него детей. Никак не родит ему Сара, а ведь такая красавица! Не подошли они друг другу. Стар для нее Авраам. Или она для него слишком молода. Хотя, с годами, разница стирается. Может еще и даст им Бог потомство. Вот у Нахора все хорошо. Третьего сына родила ему Милка. Назвали Кемуилом. И опять беременна. Хорошо бы, если дочь - стала бы женой Лоту. Ох, Лот, Лот, радость сердца моего! Внук любимый от сына любимого! Вот за кого душа беспокоиться, вот за кого еще жить тянет. Всем вышел внук - и красив, и статен, и умен. И как умен! Когда стали жить в городе, завели лавку, начали торговать широко, сразу понадобился управляющий грамотный - чтобы читать и писать мог, чтобы не было в деле путаницы и воровства. Но разве такое дело доверишь постороннему? Вот и наняли учителя для внуков. Сели за таблички и Вуз с Уцем в один день вместе с Лотом, но только Лот науку мудреную осилил, и так быстро - за полгода всего, что учитель его не поверил. Сказал: обманываете, внук ваш, видно, и раньше учился. А где он мог учиться раньше - гоняя коз в пустыне с матерью своей несчастной? А Вуз с Уцем только и научились птичек рисовать на табличках - зря лишь глину на них переводили. И вот теперь Уц с дядей своим скот пасет, Вуз в кузне подмастерьем, а Лот Нахору в лавке помогает. Хотя это еще как сказать - кто кому помогает. Нахор торговец отменный, слов нет. Словно родился он для этого дела: покупает дешевле, чем продают, а продает дороже, чем покупают. Но в торговле не это главное, а счет. А Нахор только на пальцах считать и умеет. И пока он пальцы свои загибает, Лот уже все в уме пересчитал и говорит дяде, что причитается с покупателя, а что дать продавцу - и ни разу еще в счете не ошибся, сколько его не проверял дядя недоверчивый. И болит за Лота сердце Фарры. Ведь кому многое дано, с того и многое взыщется. Не любит Лот в лавке сидеть. Не любит торговать. Тянет его на улицу, к людям. Тянет к сборищам, к музыке, туда, где жизнь кипит, где страсти бьют через край. И тянет его к женщинам. Чувствует Фарра - много беды будет внуку его через женщин. Уже семнадцать лет Лоту. Сравнялся он почти ростом с дядей своим Аврамом, а в плечах даже шире будет. И ведь продолжает расти. Со всего города поглядеть на него девушки ходят, и молодые женщины замужние, и даже старухи иной раз зайдут. Рассказывал однажды Нахор, что пришла как-то одна старая женщина почтенная в лавку, а в руках у нее корзинка. И спросил Нахор: -Что тебе нужна, госпожа? А женщина в ответ: - Не покупать я пришла, а одарить и просить милости. - Какой же тебе милости надо от меня? - спросил Нахор. - Не от тебя, - говорит женщина, - а от юноши, которого зовут Лот. А Лота в то время в лавке как раз не было. - И что же тебе надо от племянника моего? - удивился Нахор. - А надо мне, чтобы помолился твой племянник за моего сына нерадивого перед Иштар. Чтобы вымолил он у нее для сына моего немного ума и удачи. Пьет мой сын и в кости играть заразился. - А причем же здесь Лот, госпожа моя? - еще больше удивился Нахор? - А притом, - сказала женщина, - что красив твой племянник как бог. А Иштар - женщина. И, может, польстится Иштар на красоту юноши и выполнит его просьбу? Сказала так, оставила корзинку с подарками и ушла. Нахор даже не успел ей слово возразить. И смех и грех! И хоть приказал Фарра следить пристально за Лотом, - не отпускать вечерами в город, - но неспокойно у старика на душе. Раньше хоть Милка в доме была, - не спускала глаз с Лота, - а теперь и ее нет. Ушла Милка рожать четвертого своего в стан: там привычнее все для нее. «Надо бы сказать Нахору, чтобы привел в дом молодую служанку покладистую, - думает старик. - Пора уже Лоту мужчиной стать. Все лучше под присмотром, с девкой чистой, чем с какой-нибудь уличной.» И думает Фарра, что рано ему пока умирать. Пока Лот не пристроен - рано. *** Идет Нахор по городу. Идет с базара. Рядом с ним семенит носильщик наемный, пригибаясь под тяжестью большой корзины, что на плече. Купил Нахор немного снеди: фрукты, зелень свежую и горшочек с медом. Купил он подарки кое-какие для Милки и детей - сегодня же отправит их со слугой. Не забыл он и брата Аврама с невесткой, им тоже гостинцы приглядел - родня ведь. Идет Нахор, гордо расправив плечи. На шее его цепочка золотая, на пальцах - перстни с каменьями. Идет он, покидывая в рот сушеный виноград из горсти, и милостиво щурится на солнышко утреннее. Нравится Нахору жить в городе. Чувствует он себя здесь на своем месте. И кажется ему теперь своя прежняя жизнь пастушья никчемной: что он видел прежде, кроме воловьих хвостов, за которыми шел с палкой-погонялкой? Жил в шатре, ел что придется, одежду, бывало, неделями не снимал - ложился в ней и вставал. И пахло от него дымом костра и жиром бараньим, а не как теперь - водой благовонной. Живет он ныне в большом доме, где все под рукой, а не в шатре дырявом. Есть у него лавка, есть мастерские, есть покупатели и заказчики, которые сами приходят к нему со своими деньгами. Многие его в городе знают и все уважают. Когда идет вот так вдоль улицы, кланяется ему всякий встречный - и это приятно. Одевается он теперь каждый день во все чистое. Ест что захочет и в положенный час. А главное - хозяин он теперь своего дела и своей судьбы. Никто ему не указ - ни отец, что с постели не встает, ни старший брат, который носа в город не кажет. И ведь если подумать справедливо, все дело семейное сейчас на нем - на Нахоре. Здесь, в городе, заботами Нахора растет богатство рода. А что Аврам? Как был пастухом, так и остался. Нахор в лавке за день зарабатывает столько, сколько Авраму от продажи скота за неделю не заработать. Кормит как-то себя и людей своих Аврам - и то дело. Даже Милка теперь смотрит на Нахора по-другому - с уважением. Перестала она его пилить по всякому поводу, и перестала ставить в пример старшего брата. И даже не ревнует его Милка как прежде, что странно. Ведь, стыдно сказать, не было у него за все время женитьбы ни одной женщины кроме Милки. Не разрешала она ему брать наложниц. Хотя, надо признать, ему и Милки одной всегда хватало. Горячая она женщина и озорная в постели. А теперь вот надумала рожать детей одного за другим. Не успела отнять от груди Кемаила, как другой на подходе. Что ж, Нахор не против. Теперь они богатые, теперь всех выкормят и на ноги поставят. Хватит, он брату завидовал - первородству его и власти будущей. Пусть теперь братец позавидует ему. И пусть он подумает, кому бог благоволит, которого каждый раз поминает всуе, попрекая Нахора. А Нахору себя попрекнуть нечем. Есть бог или нет бога, один он или их много - богов - какая разница? Кто это может знать наверно?.. Но коль спросить Нахора, то он скажет: боги есть и много их. Ведь, если б бог был только один, то все бы на земле было одинаково. Не было бы тогда ни богатых, ни бедных, ни удачливых, ни несчастных - каждый получил бы свою равную долю от милости божьей. Ведь зачем богу единому делать людей несчастными, если они только ему и поклоняются? Но в том-то и несчастье людей, что богов много. И боги эти - как люди: есть среди них сильные, а есть слабые - и все они соперничают между собой за души людские. Ибо чем больше людей верят в одного из богов, тем этот бог сильнее. Вот они и переманивают к себе людей, завлекают каждый своими посулами, но не всегда могут дать что обещают. И понять это можно: как только уверовал ты в одного бога, избрал его из других, так сразу остальные начинает тебе пакостить - из ревности. И если один бог, вняв молитвам твоим, дает тебе богатство, то другой тут же насылает на тебя зависть и вражду, и если один помог тебе в любви, то другой спешит отнять здоровье. И поэтому надо быть с богами осторожным и рассудительным, - как с людьми, - выбирая в покровителей сильных, но и остальных не гневя невниманием самоуверенным. И хоть всем богам не угодишь, но все же мудрость подсказывает быть терпимым. А Авраам, братец его гордый, этого не понимает. Не хочет он знать других богов кроме одного бога своего - верит в него истово. А что может один бог против всех остальных? Что дал Авраму его бог? Даже ребенка не смог дать он бедному его брату… Грехи… Что для одного бога грех, то для другого заслуга - разве нет? И как тут жить, не согрешив? Вот у него сейчас женщина. Молодая красивая вдова. Не искал ее Нахор - сама нашлась. Купил он ей домик небольшой неподалеку - чтобы удобнее было ходить в гости вечерами. Дарит ей украшения, дает денег, обходится вежливо. А она его за это любит. И в чем здесь грех? Кому от этого плохо? Взял бы ее Нахор в наложницы, как положено, если бы не Милка. Но ведь только заикнись - тогда неприятности для всех и начнутся. Поэтому он и встречается тайно. И не грех это, а благоразумие! *** Сидит Аврам на вершине холма. Внизу - шатры его и стада. Впереди - по горизонту - даль бескрайняя. Где-то там, за сизыми облаками, что стелятся по кромке степи, за жгучей пустыней, за высокими скалами, за широкой рекой, - Ханаан, земля обетованная. Вот уже два года как застряли они в Харране. Разбогатели - куда больше? А они все никак не уймутся. А зачем столько? Как повезут они с собой такую прорву добра? А если не повезут - к чему ненужным обзаводиться, что придется бросать? Это все Нахор - душа ненасытная. Все ему мало. И отец… Если бы ни отец, давно бы он ушел. Но слег отец. Уже вторую весну не поднимается с постели. И как его бросить? Ведь сказано - почитай родителей своих. И как можно оставить ему старца беспомощного перед лицом смерти? Грех это тяжкий. И живет Аврам в ожидании кончины отца. И это тоже грех, ибо видит Бог в душах наших. Видит злое, и видит доброе - и воздает по помыслам как по делам сотворенным. Но что он может поделать с собой, если рвется душа из постылой земли? Тошно ему в Халдее! Гложет его мечта, не дает жить спокойно. Днем и ночью у него перед глазами земля Ханаанская - как наваждение. Видит он ее в вещих снах - ясно, отчетливо, - долины ее зеленые, реки быстрые, горы островерхие, - будто родился там и всю жизнь прожил. И днем иной раз - словно туман глаза застилает, а когда рассеется - вот она, земля обетованная, только спустись с холма!.. Это Бог ему видения шлет - торопит, требует. Нет, слишком он мягок. Слишком жалеет себя и других. Пора проявить ему твердость духа, жестокость, если требует этого дело божье!.. Как с Такхой. Жаль ему было ее отпускать, понимал - не простит Лот, не поймут дома. Но отпустил он Такху. Было ясно ему: говорит она - дай уйти, а сама надеялась - будет просить остаться, станет убеждать. Но он не стал. Почувствовал он - гордость в ней говорила. Боялась она, что не так ее примут - и будет стыдно ей за это перед сыном. А Бог не любит гордых. Бог требует покорности. Ведь все - из-за Лота, все - ради него: чтобы не взрастила она в нем гордость языческую, чтобы пришел он к Богу через лишения и смирение. Ибо нужен Лот Богу - иначе бы не пришло к ним видение, не случилось бы чуда. Лот, один только Лот и необходим ему, чтобы уйти - хоть завтра готов. Но как его переманить на свою сторону? Как привести к Богу? Живет он в городе баловнем деда. Держится за него Нахор обеими руками - помощник. Учит зарабатывать деньги племянника, учит жить умом, а не сердцем. Вырастит таким же безбожником, если не отнять. А с ним, с Аврамом, - как с врагом кровным племянник его. Приезжает погостить - двух слов от него не услышишь. Саре что ли сказать - чтобы приласкала? Сестра ведь… Сара!.. Сара, любовь моя, как же я измучил тебя ожиданием своим?!.. Как же ты сильна духом смиренным!.. Живешь ты с чувством вины, но не виновна ты! Это я виноват, я - грешник перед Богом, что не следует его указаниям ясным! Это меня он карает, не давая потомства, а тебя - через меня! Но не будет так вечно! Исполню я завет божий - выведу наш род из земли поганой, воздвигну престол божий на земле обетованной - и тогда!.. Верю я Богу своему, верю в его милость, верю, что даст он тебе в награду радость материнства, а мне - надежду гордую за потомство великое!.. Верю я!.. И ты верь - в меня. *** Кормит Милка грудью Кеседа. Еще один рыжий - это ж надо. Видно, кровь у мужа сильная, хоть и неказист муженек с виду, - тянет в свою сторону. Четвертый уже. А все ждали девочку. И повитуха говорила, глядя на живот, - девочка будет. Обманулась, старая карга, и всех обманула… Муж прислал подарки. Золото, много золота. Приятно, конечно, но лучше бы сам приехал, - на новорожденного посмотреть, - ведь рядом совсем, два часа потрястись на осле. Говорит - не на кого лавку оставить. А Лот на что? Взрослый совсем уже, справится не хуже дяди. Нет, что-то тут другое. Никак шлюшку себе завел? С него станется, козла похотливого. Давно уже косить по сторонам стал. Как в городе жить начали, так и потекли у него слюньки на женщин чужих. Город - это тебе не стан в поле, где все на виду, где каждая девушка при матери, а жена - при муже строгом. Здесь согрешить - дело нехитрое. Вышел из ворот, как бы по делу, завернул за угол - и скрылся от глаз ревнивых. Один бог тебе свидетель. А кто боится бога в этом городе безбожном? В этом городе все помешаны на деньгах, все жаждой наживы обуяны. Здесь платная женщина больше чем женщин порядочных. Матери дочерей малолетних продают старикам извращенным - как скотину. Мужья - жен. Сестра сестру любовнику подкладывает. Срам! Ладно, Нахор, - этот не дурак, хоть и козел. Этот разборчивый. Пусть погуляет, если уж так невмоготу. А вот Лот… Боязно за Лота нашего красавчика. Девки от него уже сейчас с ума сходят. А что будет потом? Да и сам он уже в возрасте заинтересованном. Ох, не было бы беды. Ведь некому за ним приглядеть, пока я здесь. Нет, надо возвращаться в город. Вот пусть сынок чуть окрепнет - и вернусь. Ну и мужа заодно приструню - пакостника… Ишь, прищемил грудь, шельмец! Ну, хватит, ненасытный. Мне еще брата твоего старшего кормить - орет уже. - Сара, подержи ребенка! Сара отрывает глаза от шитья и смотрит невидящим взглядом на сестру. Витают ее мысли неизвестно где. - Ребенка, говорю, возьми! Да не так - головку придерживай!.. Ладно, теперь ты, толстяк. Смешно на Сару смотреть. Взрослая женщина, а ребенка малого боится. Да посади ты его на колени - что в руках держать?.. Догадалась. А смотрит-то как на него - чуть не плачет, бедняжка… Да, странно все обернулось. Когда брали замуж, думала - за старшего отдадут, за Аврама. Оказалось - за Нахора. А после Сару за Аврама взяли - уговорили. Не хотел он брать женой женщину с кровью халдейской, хоть и дочь брата. Но, когда увидел… Да, хороша была Сара в девичестве. И сейчас хороша, даже лучше прежнего стала, хоть и за тридцать ей уже. А я ведь ей завидовала грешным делом. И виднее был Аврам тогда, и старший наследник как-никак. Обидно было, что сестра младшая выше меня встала в семье новой. И вот чем все обернулось. И почему все так? Водили ее к женщинам знающим, поили отварами, потчевали пилюлями - и никакого проку. А все говорят - здоровая. Вот и поди знай - где счастье твое зарыто… Ну, все, малыш, так ты из меня всю кровь с молоком высосешь. - Заснул? Так положи его в люльку, что маешься? - говорит Милка Саре, заправляя грудь. - А можно я его еще подержу? Мне нетрудно. - Ну, подержи, если хочешь. Сара улыбается улыбкой светлой, склонив голову над дитем. А Милка отворачивается, чтобы скрыть набежавшую слезу …

Вы или невнимательно прочли мой пост, или же намеренно обошли молчанием его основной посыл. Повторяю, дело не в том, когда закончится нефть. Ее качают у нас уже 150 лет, и возможно будут качать еще столько же. А вот экспортные возможности по нефти уже через 10 лет станут настолько незначительны, что не смогут покрыть и четверти потребностей даже сегодняшнего бюджета, не говоря уже о бюджете 2020 года, который по идее должен быть значительно выше. Сейчас поступления от нефти покрывают бюджет почти на 70%. А в экспорте наших товаров сырая нефть и нефтепродукты составляют более 90%. Если учитывать, что мы почти ничего не производим внутри страны для собственного потребления, а все почти закупаем на те же нефтедоллары, это и есть та самая экономическая катастрофа, о которой я писал. Нефть подорожает? Вполне возможно. Но поддержание добычи, по мере истощения пластов и снижения пластового давления, потребует значительных эксплуатационных издержек. Это тоже надо учитывать. Да и никакой гарантии, что нефть подорожает значительно, нет. Скорее в среднесрочной преспективе можно ожидать постепенного снижения или же стабилизации цен на нефть, поскольку, наряду с возрастанием птребности на нефть (рост мирового ВВП), будет также неминуемо рости доля альтернативных источников энергии. Это происходит уже сейчас. А что касается развития в Азербайджане альтернативной экономики, то на это мало надежды, если посмотреть что сделала в этом направлении эта же власть за последние 10 лет. Зато вполне очевидно бездарное расходование огромных средств на имиджевые проекты и элементарное вселенское воровство чиновничества всех калибров. А теперь попробуйте хоть как-то опровергнуть этот прогноз. На мой взгляд, именно возникновение системных проблем в экономике после того, как поток нефтедолларов в страну сократится до критической отметки, и станет причиной смены нынешгней власти. И вряд ли нынешние правители к тому времени очень-то будут держаться за свои кресла - за что рисковать, если все уже будет сворованно и разбозаренно? а от меня то что хотите? вы предрасположены спорить даже с теми, кто вас не опровергает? Ничего, кроме объективной дискуссии. Вы один из немногих юзеров, которому я считаю возможным оппонировать. Вот ваш пост. Я отнюдь не против развития атомной энергетики. Но на наших экспортных возможностях нефти это скажется весьма ограниченно - мы сэкономим на этом 2-3 млн. тонн нефти, не больше. Неплохо, но это не решит основных наших проблем. А весьма характерным показателем того, как власть развивает альтернативную экономику, является те же официальные цифры по бюджету. В нем, среди прочего, указанно, что поступления в бюджет из районов Азербайджана составляют лишь несколько процентов от общей суммы бюджета!!! А ведь в районах живет 50% населения страны. И где же тогда развитие? Где фермеры, где новые декларированные властью предприятия, где физические лица, которые должны перечислять налоги в бюджет? Вдумайтесь в эти цифры! Это значит, что, по меньшей мере 3.5 миллиона наших граждан, проживающих в районах, или вообще не работают, или работают "в тени". И о какой альтернативной экономике в такой ситуации вообще можно говорить? Ее просто нет, или же она подпольная, что еще хуже. Так что я своих выводах основываюсь все на тех же официальных цифрах, прсто осмысливаю их критически. В отличие от некоторых безмозглых и бессовестных ура-патриотов.

О старых и молодых бабёнках «Отчего крадёшься ты так робко в сумерках, о Заратустра? И что прячешь ты бережно под своим плащом? Не сокровище ли, подаренное тебе? Или новорождённое дитя твоё? Или теперь ты сам идёшь по пути воров, ты, друг злых?» - Поистине, брат мой! - отвечал Заратустра. - Это - сокровище, подаренное мне: это маленькая истина, что несу я. Но она беспокойна, как малое дитя; и если бы я не зажимал ей рта, она кричала бы во всё горло. Когда сегодня я шёл один своею дорогой, в час, когда солнце садится, мне повстречалась старушка и так говорила к душе моей: «О многом уже говорил Заратустра даже нам, женщинам, но никогда не говорил он нам о женщине». И я возразил ей: «О женщине надо говорить только мужчинам». «И мне также ты можешь говорить о женщине, - сказала она, - я достаточно стара, чтобы тотчас всё позабыть». И я внял просьбе старушки и так говорил ей: Всё в женщине - загадка, и всё в женщине имеет одну разгадку: она называется беременностью. Мужчина для женщины средство; целью бывает всегда ребёнок. Но что же женщина для мужчины? Двух вещей хочет настоящий мужчина: опасности и игры. Поэтому хочет он женщины как самой опасной игрушки. Мужчина должен быть воспитан для войны, а женщина - для отдохновения воина; всё остальное - глупость. Слишком сладких плодов не любит воин. Поэтому любит он женщину; в самой сладкой женщине есть ещё горькое. Лучше мужчины понимает женщина детей, но мужчина больше ребёнок, чем женщина. В настоящем мужчине сокрыто дитя, которое хочет играть. Ну-ка, женщины, найдите дитя в мужчине! Пусть женщина будет игрушкой, чистой и лучистой, как алмаз, сияющей добродетелями ещё не существующего мира. Пусть луч звезды сияет в вашей любви! Пусть вашей надеждой будет: «о, если бы мне родить сверхчеловека!» Пусть в вашей любви будет храбрость! Своею любовью должны вы наступать на того, кто внушает вам страх. Пусть в вашей любви будет ваша честь! Вообще женщина мало понимает в чести. Но пусть будет ваша честь в том, чтобы всегда больше любить, чем быть любимой, и никогда не быть второй. Пусть мужчина боится женщины, когда она любит: ибо она приносит любую жертву и всякая другая вещь не имеет для неё цены. Пусть мужчина боится женщины, когда она ненавидит: ибо мужчина в глубине души только зол, а женщина ещё дурна. Кого ненавидит женщина больше всего? - Так говорило железо магниту: «я ненавижу тебя больше всего, потому что ты притягиваешь, но недостаточно силён, чтобы перетянуть к себе». Счастье мужчины называется: я хочу. Счастье женщины называется: он хочет. «Смотри, теперь только стал мир совершенен!» - так думает каждая женщина, когда она повинуется от всей любви. И повиноваться должна женщина, и найти глубину к своей поверхности. Поверхность - душа женщины, подвижная, бурливая плёнка на мелкой воде. Но душа мужчины глубока, её бурный поток шумит в подземных пещерах; женщина чует его силу, но не понимает её. Тогда возразила мне старушка: «Много любезного сказал Заратустра, и особенно для тех, кто достаточно молод для этого. Странно, Заратустра знает мало женщин, и, однако, он прав относительно их. Не потому ли это происходит, что у женщины нет ничего невозможного? А теперь в благодарность прими маленькую истину! Я достаточно стара для неё! Заверни её хорошенько и зажми ей рот: иначе она будет кричать во всё горло, эта маленькая истина». «Дай мне, женщина, твою маленькую истину!» - сказал я. И так говорила старушка: «Ты идёшь к женщинам? Не забудь плётку!» Так говорил Заратустра. Ницше.

Жаль грузинского парня! Уже то, что грузин завоевал путевку на Зимнюю Олимпиаду - большое достижение для этой страны.... И такая трагедия! А НАШИХ спортсменов на Олимпиаде НЕТ. Есть швейцарец и итальянец, - наемники, - выступающие за нашу сборную. Остальные члены "команды" - чиновники.

Тыкать будешь своей подружке, придурок. В игноре.

И вы можете говорить такое(или даже предпалагать), накануне годовщины Ходжалинского геноцида?! Часто так бывает. Не в обиду. Тебе сколько лет? 30 лет. А что это меняет? Ты не хоронил трупы погибших за Страну. Идея у тебя есть. Трупом ты не станеш. Времена нынче игрушечные. Так вот.... что ты думаеш станет с нами если нефти не будет? Будем работать и жить! Живёт же прибалтика, Грузия, Турция без нефти. А если вы считаете наш народ таким тупым, что не может прожить без нефти, чтож армянский флаг вам в руки. Сами же говорим, что прошлую войну проиграли из-за междуусобной грызни, и сами же сейчас на чём свет стоит ругаем власть, которая так много сделала для народа. В Прибалтике, Турции и даже Грузии - рыночная экономика, сравнительно низкая коррупция и незначительнвая теневая экономика. А у нас? Вот когда у нас будет хотя бы как в Грузии, тогда можно бует прожить и без нефти. И вообще - много без чего. А пока всего этого у нас нет, мы даже с нефтью жить нормально не сможем.

Вы или невнимательно прочли мой пост, или же намеренно обошли молчанием его основной посыл. Повторяю, дело не в том, когда закончится нефть. Ее качают у нас уже 150 лет, и возможно будут качать еще столько же. А вот экспортные возможности по нефти уже через 10 лет станут настолько незначительны, что не смогут покрыть и четверти потребностей даже сегодняшнего бюджета, не говоря уже о бюджете 2020 года, который по идее должен быть значительно выше. Сейчас поступления от нефти покрывают бюджет почти на 70%. А в экспорте наших товаров сырая нефть и нефтепродукты составляют более 90%. Если учитывать, что мы почти ничего не производим внутри страны для собственного потребления, а все почти закупаем на те же нефтедоллары, это и есть та самая экономическая катастрофа, о которой я писал. Нефть подорожает? Вполне возможно. Но поддержание добычи, по мере истощения пластов и снижения пластового давления, потребует значительных эксплуатационных издержек. Это тоже надо учитывать. Да и никакой гарантии, что нефть подорожает значительно, нет. Скорее в среднесрочной преспективе можно ожидать постепенного снижения или же стабилизации цен на нефть, поскольку, наряду с возрастанием птребности на нефть (рост мирового ВВП), будет также неминуемо рости доля альтернативных источников энергии. Это происходит уже сейчас. А что касается развития в Азербайджане альтернативной экономики, то на это мало надежды, если посмотреть что сделала в этом направлении эта же власть за последние 10 лет. Зато вполне очевидно бездарное расходование огромных средств на имиджевые проекты и элементарное вселенское воровство чиновничества всех калибров. А теперь попробуйте хоть как-то опровергнуть этот прогноз. На мой взгляд, именно возникновение системных проблем в экономике после того, как поток нефтедолларов в страну сократится до критической отметки, и станет причиной смены нынешгней власти. И вряд ли нынешние правители к тому времени очень-то будут держаться за свои кресла - за что рисковать, если все уже будет сворованно и разбозаренно?

Итак, служба БП заявило, что доказанные запасы нефти в Азербайджане составляют 7 000 000 000 баррелей, или чуть больше 1 млрд. тонн. Примем на веру, что имелись в виду именно промышленные, извлекаемые запасы, а не общие. поскольку, если общие, следует принять во внимание, что извлекаемость нефти в среднем составляет не более 35%. НО это прогноз за апрель 2007! С тех пор УЖЕ добыто примерно 150 млн. тонн. Та же БП заявила, что при нынешних темпах добычи (50 млн. тонн +) ее хватит на 21 год. Однако, любой мало-мальски сведующий в нефтяном деле человек понимает, что поддерживать предельный дебит скважин возможно лишь в течение 2-3 лет. Далее начинается падение. Поскоольку добыча нефти в Азербайджане уже вступила в пиковую фазу, следует ожидать падения объема добычи с 2012 года. И далее падение будет неуклонно наростать. А именно это важно учитывать, рассуждая не о том, на сколько "хватит" нефти вообще, а на сколько хватит для поддержания уже даже не роста, а хотя бы нынешнего уровня экономики, которая в Азербайджане напрямую зависит почти на 80-90% от экспорта нефти. И вот тут можно сказать: нефти может хватить и на 100 лет, как утверждал президент, то есть для добычи в постбумный период порядка 10-15 млн. тонн в год, но уже через 10 лет нефть перестанет достаточно поддерживать нашу экономику и, если к этому не подготовиться, наступит самый настоящий крах. И нас ничего не спасет - ни газ, ни транзитные магистрали, ни даже повышение цен на саму нефть, остатки которой мы будем лихорадочно продавать, чтобы продолжать питать ненасытную машину власти.

"Менее прочна" совсем не значит беспомощна. У нынешнего режима достаточно велик резерв прочности, чтобы практически до конца успеть разграбить сырьевые ресурсы государства. То есть, лет 10 - как минимум - они еще способны продержатся. Дальше будет все труднее. При смене власти возможно все. Но если даже на смену И. Алиеву придет кто-то из нынешней властной обоймы, вряд ли это спасет режим. В успех переворота сверху не верю лишь по той причине, что среди нынешних высших чиновников нет настоящих патриотов, готовых забыть о собственных интересах и начать проводить реформы и чистки. Успех официальной оппозиции также не может быть долговременным, да и маловероятен: они растеряли свой традицинный люмпенский электорат, а за новый, ориентированный на средний класс, даже и не борятся. Наиболее вероятен успех новой оппозиционной коалиции из наиболее авторитетных бывших оппозиционеров и новых лиц. Такой примерно: Э. Намазов, Юнус, Зардушт Ализаде и нынешние лидеры молдежных оппозиционных движений как "Далга".

В Хырдалане, Бинагадах, Разине... уже вторые сутки нет света. Люди реально замерзают в своих квартирах, в которых нет центрального отопление и весь обогрев практически на электричестве. А вы о лебедях... на Украине. Вся в вашего прензидента, который заботится о Лувре, парках Грузии и Молдовы, где ставят памятники его отцу, а о своим гражданнам элементарные человеческие условия создать не может или не хочет. И это в стране, которая добывает в год 55 млн. тонн нефти! Ар олсун олара бу торпагын черяйи! оффтоп...20%...эта тема про лебедей...откройте отдельную тему

Последнюю глупость совершил, вернувшись в Азербайджан. Из Москвы все равно бы уехал, если бы можно было повернуть время вспять, но на Запад. А там - как бы судьба сложилась. Поганнее чем здесь, уверен, не было бы. А теперь уже поздно - старый.

Там экология чище, для животных это необходимо, фикириниз öзюмюзя гетмясин, нам и газовая атака не страшна. К тому же, народ, жаждущий развлечений, туда повалит, так же, как сейчас, например, популярен дендрарий, не потому. что он шиткарный, а просто уже детей водить некуда. Откроют туда транспорт. Бина фасон. По-вашему, наши власти заботит экология? Что ж они нынешний зоопарк в свинарник превратили? В Москве, к примеру, Зоо находится в пределах Содового Кольца. Если не ошибаюсь, метро "Баррикадная" Площадь - всего 35 га. А чего там только нет, включая аквариум. В Питере, опять же, если память не изменяет, - Васильевский Остров. Всего делов - перейти мост напротив Эрмитажа и чуть пройтись. В Лондоне тоже Зоо в черте города - можно проехать на метро... Мы ведь говорим о Зоопарке, который прежде всего должен быть массовым развлечением для жителей мегополиса, а не о природном заказнике. В той же Москве ежегодно Зоо посещает 2.6 миллиона москвичей и гостей столицы. А у нас? Даже несмотря на то, что находится почти в центре, практически пустует. А уж в Гобу вообще люди не поедут. И не надо обманывать самих себя. И не верю я, что там сделают что-то приличное в скором времени. За 2-3 года там вообще ничего ненвозможно сделать. Разве что забором обнести и перевезти старые клетки на пустое место. Но чем он тогда будет лучше нынешнего, если там не будет красивого парка, просторных вальеров, где будет восоздан характерный уголок природы для данного животного? Если не будет кафе, ресторанов, аттракционов?.. На фиг такой зоопарк нужен? Или просто власти хотят сбагрить его с глаз, чтбы совесть не мучила? А если им по каким-то причинам очень понадобилось нынешнее место Зоопарка, могли бы перенести его на новые территории Бульвара, который планируется удлиннять в обе стороны (зых-баилово). А заодно пристрили бы к нему Аквариум с Дельфинарием... Я просто не перестаю удивляться тупости властей, когда они тратят огромные деньги на всякие бессмысленные проекты, не приносящие казне ни копейки, а проект, который мог бы значительно пополнить казну, делают заведомо убыточным.

вот ети бы деньги которые на зоопарк грохают людям на зарплату подняли бы хоть не очень но все равно что то я сщитаю что нам не нужен зоопарк он уже есть Зоопарк городу необходим. Хороший большой зоопарк. И без того цивильных развечений в Баку почти нет. Это хороши и для развития туризма. Это и открытие новых постоянных рабочих мест... Только вот зачем его переносить в пустынный Гобу, куда не все смогут или захотят поехать? Зачем не оставили его на нынешнем месте, в уже готовой парковой зоне, где дстаточно места для расширения и модернизации? А сумма, о которой идет речь, вообще смехотворна. На строительство нового современного Зоо на пустом месте необходимо несколько сотен миллионов. Так что, или чиновники намеренно замалчивают сумму, чтобы не было лишних разговоров в кризисный год, или просто неправильно информированны журналисты.

Серьезно? Тогда прчтите свой собственный. Есть в нем смысл?

Кризис для наших властей - прекрасная возможность схавать деньги из Стабфонда, на которые они облизываются давно. В прошлом году примерно 6 млрд. уже своровали. Сколько своруют в этом году - одному Богу известно. А че так мало? Брешут, что до трех бюджетов. Брешут. Бюджет у нас в прошлом году был 12 млрд. А денег в Стабфонде в какой-то период ( не уловишь) было всего 18 млрд. Цифрам по СФ - приблизительно - можно верить, поскольку за состоянием Стабфонад следит Всемирный Банк. Но если проекты проведены через бюджет, реализация их как бы обязательна. Вот так и берут деньги из СФ под видом исполнения статей бюджета. Заметьте, несмотря на сокращения бюджета этого года по сравнением с прошлым, ни один из грандиозных имиджевых проектов не задвинут ( как, к примеру, Зимний бульвар и Приморский). А это - миллиарды. А вот социальные программы сокращены. А все потому, что с капиталки можно сорвать огромные бабки, а с социалки - фига.

Кризис для наших властей - прекрасная возможность схавать деньги из Стабфонда, на которые они облизываются давно. В прошлом году примерно 6 млрд. уже своровали. Сколько своруют в этом году - одному Богу известно.

я буду ездить. причем не один а с детьми. а за 4млн долларов постаивть клетки и пару домиков посротоить можно, причем красиво и со вкусом, имхо. Рамиз красивая у вас наверное жизнь с такими туалетами)) Ну, если вы такой спец, псчитайте, склько будет стоить хотя бы симпатичный забор высотй минимум 2.5 метров для площади в 200 га. (чтобы вам легче было считать, это 18000 метров в периметре - 1 га - 10 000 кв. м.). При этом прошу непременно учесть "шапки", "доли" и "откаты", которые в госзаказах просто астрономические.

Даже на это не хватит. Поверьте мне, как человеку работающему в строительстве и знающему приблизительные цены. Одна планировка (замляные работы по устройству ландшафта) обойдется дороже. Так что на туалеты и лаборатории денег уже не хватит. Все же - 200 га!!! Словом - или приврали, или заведома ложная инфа. Столько - 2.85 - может стоить сам фулл проект от солидного застройщика. И только.

Идиотизм! Скажите на милость, ну, что можно построить за 2.85 млн. манат на площади в 200 га?! Да на эти деньги, по нашим расценкам, в лучшем случае хороший общественный туалет построишь. (миль пардон). И кто будет ездить в заопарк в Гобу? Разве что гобустанцы. В общем, как всегда, аналогу олмыйан гёп.

*** Злость, лютую злость испытывал Лот в первые дни прибытия в стан деда своего, пылал едва сдерживаемой ненавистью к вновь обретенной родне за разлуку с матерью и сестрой. Не верилось Лоту, что любящая мать его могла по собственной воле покинуть сына. Виделись ему в этом насилие и несправедливость. Помнил Лот еще с детства, из слов отца случайно оброненных в беседах горячих с матерью, когда, бывало, спорили они, что не жаловала родня Аранова Такху, и что через эту неприязнь пришлось Арану покинуть родину свою и кров отчий. Знал он, что мать его была рабыней купленной на рынке и стала отцу наложницей. И знал он, что, прежде матери его, была у Арана жена крови царской, что имел он от нее двух дочерей ставших после женами дядьям своим. И потому был уверен Лот, что это Аврам вынудил Такху удалиться от сына, а не сама она того захотела, как ему было сказано. Вынудил ее Аврам уйти лживыми посулами, обманом и, возможно даже, угрозами явными. И был уверен Лот, что не один Аврам действовал в этом деле жестоком, а вся родня его по сговору, - и брат его, и отец его, и жены дядьев - а Аврам лишь исполнил их наказ. И причиной всему была обида на Такху - рабыню, очаровавшую их Арана. И еще причиной был стыд, который мог лечь пятном на лицо всей семьи вместе с возвращением Такхи. Не захотели они принять рабыню в семью как равную. И вот за все это была наказана Такха, спустя годы, отлучением от сына, в котором одном решили принять обратно кровь Аранову надменные родственники. Но разве была виновата Такха в любви Арановой?!.. Разве на то она надеялась, посылая к родне за помощью?!.. И проклял Лот в душе день, когда в слепящей дали бескрайней пустыни увидел караван спасительный. И проклял он дядю Аврама и всю их семью за предательское жестокосердие. И поклялся отомстить им. И поклялся уйти от них, чтоб разыскать мать и сестру свою Рухаму. И не разжалобили Лота слезы слепого Фарры, когда развязали путы на мальчике слуги и подтолкнули навстречу старцу седобородому. И еле сдерживал он ненависть свою и брезгливость, когда дрожащие руки слепого старика, все в пятнах безобразных старости, ощупывали тело его и лицо. И не подкупили сердца его ожесточившегося слова умилительные, объятья страстные и поцелуи слюнявые. И подошел к нему тогда, вслед за стариком, мужчина невысокий рыжебородый, и представился дядей Нахором, и взял на руки, и поднял в воздух со смехом, и, опуская, поцеловал. И подошла вслед за ним шумно женщина с волосами цвета скорлупы миндаля, полная и веселая, и расцеловала несколько раз в обе щеки, назвав его «братцем родным», а себя Милкой. И подошла затем еще одна женщина с распущенными длинными кудрями черными, смуглая, большеглазая, и едва коснулась сухими губами губ его обветренных, обдав ароматом тонким, тревожащим, и сказала тихим грудным голосом: - Сестра я твоя Сара, жена Аврама. И удивился Лот словам ее, ибо не поверил, что женщина эта юная и хрупкая, ростом чуть выше него, могла быть женой дяди его Аврама - старика высокого и сутулого. И даже посмотрел вслед Саре - как она подошла к мужу и стала рядом, смирно скрестив руки на животе плоском. А Аврам к Лоту не подошел. А стали подходить к нему другие люди - мужчины из слуг Фарры, молодые и старые, и целовали Лоту руку, и говорили слова приветствия, и как они любили отца его Арана, и как рады возвращению его сына. И было это непривычно Лоту и неприятно. А потом увели Лота в шатер большой, где омыли его с дороги женщины чужие в чане с благовониями, а после переодели в одежды новые нарядные. А когда он вышел из шатра, увидел, что все уже уселись на ковры перед шатрами, на которых были вина и яства сытные. И подвели Лота к месту во главе собрания, где сидел Фарра, и посадили рядом по левую руку. И взял Фарра его правую руку и держал долго, пока не сказала ему Милка: - Отец, что ж вы держите мальчика за руку? Как же он есть будет? И все засмеялись ее словам, и сразу заиграла музыка, и пошли виночерпии по кругу, наполняя чаши, ибо это был праздник в честь возвращения Лота. *** Поселили Лота в большом шатре Фарры, в закутке за пологом, ибо хотя Фарра и был уже стариком дряхлым, но ходили еще к нему в шатер наложницы его, - и как женщины, и как услужницы, - и Лоту, дитю невинному, видеть этого не должно было. А Лоту было странно это, когда у одного мужчины много женщин. И многое в стане Фарры и в жизни людей его казалось Лоту странным. Было удивительным для него, как у одного человека может быть столько много под рукой скота, добра всякого и людей в услужении. Думал Лот, что вот вокруг земля благодатная, укрытая травой и деревьями плодоносящими, и много воды в ней, и почему этим людям не взять каждому скот свой и не уйти от Фарры, чтобы работать на себя, а не на хозяина? И думал он - почему у одного много и ему все мало, а у другого мало, а он большего не хочет? И ходил он меж людей, и слушал их речи, и узнал, что многие люди Фарры говорили на разных языках и молились разным богам, и часто спорили меж собой. Но никто не дерзал спорить с Фаррой и с сыновьями его Аврамом и Нахором. Когда спорили люди и не могли придти к согласию, приходили они к Фарре за судом, и он произносил слово, и они расходились, кто довольный, а кто с помрачневшим лицом, но все - примиренные. И не знал Лот, что люди эти нашли у Фарры то, чего трудно было в те времена найти в земле Халдейской - защиты. Ибо пока шла война в стране между братом царя прежнего и сыновьями, много творилось в стране беззакония. И тогда люди со всех сторон, чтобы оберечь добро свое и жизни, пришли под защиту Фарры, который известен был справедливостью своей и твердостью: на чужое не зарился, а свое оберегал. И издавна были среди людей Фарры кузнецы умелые, а не только пастухи, которое готовили, кроме орудий железных и бронзовых для хозяйства и на продажу, еще и оружие знатное для защиты. И когда умножилось число людей под рукой Фарры, многих из них он вооружил и создал отряд сильный. И никто не дерзал войти в земли Фарры для грабежа и насилия, и царил в его землях мир, и люди жили сытно, когда вокруг враждовали и голодали. И даже Нахор, когда вернулся, чтобы побыть с отцом в отсутствии Аврама, понял, что здесь, в окрестностях Ура, под стенами города царского, будет ему безопаснее, чем за рекой - и остался. Сильно изменился Нахор с тех пор как ушел из стана отца, гоня перед собой стадо наследное. Обедневший через жадность свою, был он теперь гораздо покладистей. Слушал отца во всем, ничего не требуя. Не сидел праздно сам и не давал бездельничать людям, но власть свою над ними проявлял мягко и по всякому поводу в делах советовался с отцом. И пока не было Аврама, стал Нахор ближе Фарре. И жена его веселая Милка была по сердцу Фарре, и сыновья его, которых у него было тогда уже двое, стали забавой для старца пока не появился Лот. А когда узнал Фарра о судьбе Такхи и дочери ее, сильно разгневался он на сына своего Аврама, который допустил разлучить мать с сыном и сестру с братом. - Лучше бы ты привез Такху и дочь ее в связанными, как привез племянника своего, чем отпустил! - вскричал он на сына. - Ибо связано теперь сердце внука моего ненавистью ко всем нам! И отвернулся от него Фарра, затаив против Аврама недоверие за своевольство дерзкое. И послал Фарра на поиски Такхи людей, чтобы вернули они ее и дочь ее. И не сказал о том Фарра Лоту, не желая его расстраивать надеждой напрасной. И вернулись его люди лишь через две луны - пустыми, доложив хозяину, что дошли они до самой Эблы в своих поисках, а в Эбле след Такхи оборвался. И сказали, что будто бы видели некоторые женщину с девочкой, что ушла за караваном большим в Страну Фараона, но не рискнули они идти дальше за следом ненадежным. Привольно жилось Лоту в Халдее. Одевали его в самое лучшее, кормили самым вкусным и всюду, где бы не появился, встречали его улыбками и предлагали приятное. Ибо стал Лот любимцем Фарры, как некогда был Аран. И даже больше Арана полюбил Фарра внука любовью ревнивой и щедрой - чувствовал себя старик виноватым за несправедливость к сыну умершему на чужбине, за беспризорное детство Лотово, за разлуку с матерью, и всей душою стремился он вернуть Лоту, что отняла у него судьба жестокая. Стал Лот слепому старику поводырем. Стал игрушкой любимой в забавах его одряхлевшего тщеславия. Стал гордостью и надеждой уставшей от жизни души. - А красив ли мой внук Лот? - часто спрашивал старик у окружающих. - Красив! Ох, красив! - хвалили искренно люди мальчика. А Лот и, правда, был красив. Изменился он разительно с тех пор как приехал в Халдею. Была его кожа прежде черной как у эфиопа, а ныне, под ласковым солнцем Халдейским, посветлела, стала нежно-золотистой как песок на закате. Были локоны его прежде спутанные, сухие и темные, а ныне залоснились густыми кудрями, стали как у Такхи, кто помнил ее, цвета стеблей камышовых. И глаза у Лота были серые, большие. И широкие, не по возрасту, были плечи у него, и длинные ноги, и ростом он уже сейчас, в тринадцать лет, был почти как мужчина взрослый. И когда приехал он, был худой и плоский, а сейчас стал стройным, и тело его делалось день ото дня бугристее. И был он совершенен как идол, выточенный из одного куска эбенового дерева, - ни сучка, ни задоринки, к чему можно было придраться. И смотрел Лот на людей пристально, а говорил мало. И не улыбался он почти, зато часто на губах его играла ухмылка горькая. И когда сравнивали Лота с отцом его Араном, выходило, что сын был красивее, но отец милее. Но как не старался Фарра, не смог он добиться ответной любви внука. Терпел Лот докучливую любовь старика, позволяя собой играть, а при первой возможности убегал от него. Быстрее других сблизился Лот с дядей Нахором, а еще больше дяди - с сестрой Милкой, которая была ему теткой. Была Милка нрава простого, говорили что думает, делала что хочет, а поскольку женщина она была добрая, то, что не делала она и не говорила, выходило хорошо и приятно другим. Стал Лот часто бывать в их шатре. Стал водиться с детьми Нахоровыми, старший из которых, Уц, был ровесником Лота, а младший, Вуз, на пять лет младше. И стала ему сестра Милка сестрой, а дядя Нахор - дядей, а шатер их - кровом семейным. А с Аврамом, дядей своим старшим, Лот не разговаривал. И Аврам не пытался заговаривать с племянником. Была между ними Такха и еще что-то, о чем Лот не догадывался. А вот к Саре, жене Аврама молодой, влекло Лота чувство непонятное, ибо не было это чувство родственное, а скорее удивление. Как удивился Лот, впервые увидев Сару, волнующей красоте ее, так и жил с этим чувством. Часто он втайне подглядывал за Сарой, - когда шла от шатра, когда стояла у огня трапезного, когда сидела рядом в собраниях, - и если, бывало, ловила она его взгляд ошеломленный пристальным взглядом вопрошающим, смущалось сердце Лота, опускал он голову к земле и старался унять в груди стук сердца возбужденный, который, казалось ему, все слышали. Но больше всего любил уходить Лот к людям рабочим - к пастухам, кузнецам, плотникам и каменотесам. Любил он есть из их котлов, пить из их бурдюков, наблюдать за работой их ловкой, слушать шутки соленые и сказки веселые. Но не часто удавалось ему быть среди людей. Хоть и жил он привольно, но полной воли у него не было: куда бы ни пошел Лот, всюду он чувствовал на спине своей взгляды соглядатаев приставленных. Боялся Фарра, что сбежит Лот. И если отходил Лот надолго и далеко от шатров, окликали его люди приставленные, словно только что нашли, и звали за собой к шатрам, говоря, что срочно он понадобился деду для дела важного. Ни раз после возвращения Лота напоминал Аврам отцу о сне его вещем. - Вот кровь Арана с нами, - говорил он. - И Нахор с нами. Отчего же, отец, не идем мы из Халдеи в землю Ханаанскую как приказано было тебе Богом нашим через Вестника? - Не время еще, - отвечал Фарра. - Послал я людей за Такхой. Может быть, найдут ее и приведут? А потом, когда вернулись люди пустыми, говорил: - Не привык еще Лот к нам. Смотрит волчонком по сторонам - так и ищет убежать. Пусть освоится и смирится с положением своим. А после, спустя еще время: - Опасно сейчас выступать. Слышал я, что неспокойно стало на большой дороге. Рыскают по ней разбойники как звери лютые, нападая на караваны, и не в силах их усмирить фараона войска наемные. Куда уж нам с ними справиться, если нападут. Подождем до весны. И каждый раз, когда Аврам заводил речь об исходе, находил Фарра причину, чтобы отсрочить дело. И пытался Аврам говорить об этом с Нахором, чтобы вместе убедить отца. Но Нахор отвечал, смиренно опуская голову: - Отцу лучше знать, что делать. Старше он, а значит - ближе к Богу. Скажет выйти, пойду за ним. А пока молчит, и нам молчать пристало. И злился Аврам на Нахора, на притворное смирение его, ибо знал он, что не верит Нахор ни во что, кроме звона монет. И злился он на отца своего Фарру, который не тверд был в вере предков: хоть соблюдал старик обряды, совершал жертвы чистые, но слал также дары обильные в храмы языческие и держал в шатре своем идолов. И обидно было Авраму, что не к нему, во всех делах следующему заветам предков, а к отцу его малодушному был обращен призыв Божий. Но решил Аврам, подумав, что, через Фарру, было дано указание Божье всему роду их, которое должно выполнить, чтобы свершилось через это благо обещанное. И решил Аврам, что если даже отец его и брат не внимут призыву ясному и знаменью очевидному, не изойдут из Халдеи, то он один это сделает. И решив это, стал Аврам собирать вокруг себя людей богобоязненных, и стал говорить с ними о вере чистой и о мерзостях жизни в земле Халдейской, где властвуют силы поганые под видом богов, и где невозможно жить истинно верующему, чтобы не осквернить грехами смертными душу свою. Но не все, к кому он обращался со словами увещевания и призыва, соглашались следовать за Аврамом. Некоторых смущала неистовость Аврама и суровость веры его. А некоторые страшились дороги дальней и превратностей в земле чужой. Ибо многие люди предпочитают малое зло ближнее - добру, путь к которому долог и тягостен. Говорили такие: - Нам и здесь хорошо. Будем жить, где предки наши жили, - и отходили, посмеиваясь. И дошло до Нахора о разговорах тайных Аврама с людьми рода, и рассказал он об этом отцу своему Фарре. А Фарра сказал: - Вот сын мой желающий выйти из воли моей. Если считает он себя правым, пусть уходит. А я не дам ему мое благословение. *** В то время было в Халдее два царя - два брата родных, сыновья царя прежнего. И правили они согласно, ибо были дружны, а некоторые говорили - были любовниками. И правили они страной как хотели, а не как подобает: ни в чем не отказывали себе, ища удовольствий в излишествах, а народ свой притесняли нещадно. И стонал народ от их самодурства необузданного, но никто не дерзал противиться, ибо всякого, кто имел смелость встать против них, истребляли они безжалостно. И дошло до Фарры, что давно зарятся цари на богатство его и хотят отнять силой. И донесли Фарре, что недовольны цари на него за Нахора, которого он приютил, а также за то, что слишком много людей собрал вокруг себя пастух безродный и вооружил беззаконно. И предупредили Фарру, что должно ему опасаться нападения вероломного от царей. И стал Аврам указывать отцу на опасность эту как на еще одну причину, чтобы уйти из Халдеи. Но Фарра не внял предостережениям сына. Слал Фарра исправно, как в прежние времена, долю царскую из богатств своих в Ур - и скотом, и золотом. Посылал людей своих на работы поденные царские - сколько требовали. И считал Фарра, что ничем более не обязан он царям, и не к чему им придраться, чтобы не показать свою явную несправедливость. И надеялся еще он на силу свою возросшую и на слабость царей Халдейских после войны продолжительной. И потому оставался Фарра на своем месте, не видя угрозы явной себе и людям своим. Но вот случилось в один день, что не вернулись из Ура люди его - те, кто ходил в город торговать и на работы. А пришли вместо них к Фарре люди царские и объявили, что взяты люди Фарровы в залог. И не вернут их Фарре до тех пор, пока не выдаст он на суд царский преступного своего сына Нахора. И что накладывают цари на Фарру также наказание имущественное за сокрытие преступника - скотом, золотом и прочим добром. И зачитали царские люди список длинный, в котором было перечислено подробно, сколько и чего должен Фарра выдать за провинность. И было это очень много. И в конце сказали царские люди, что следует Фарре выполнить приказ царский в точности и немедля, если хочет избежать наказания худшего. Стоял рядом сын его Нахор, опустив голову, и трясся от страха. Стоял и Аврам, словно каменный, ожидая - что родитель ответит И сказал Фарра, обдумав беду, что даст он царям вдвое больше из того что требуют, но сына своего Нахора не даст. И добавил еще, что, если так уж надобен царям Нахор, то пусть сами придут и возьмут. И с тем ушли люди царские. А Нахор целовал руки отца. На следующий день, чуть рассвело, пришли царские люди снова, чтобы передать Фарре решение царей последнее. Объявили цари, что готовы они милостиво простить Нахора и разрешат остаться ему при отце в землях Халдейских, если выплатит за него Фарра дань вчетверо большую, чем установлена была ими в начале. Заколебался Фарра. Была эта новая дань для него непомерной. Почти все добро, нажитое за долгие годы, приходилось отдать ему царям ненасытным для спасения сына. И было уже, Фарра согласился на условие несправедливое, когда выступил вперед Аврам и сказал за него, что не дадут они царям ни единой козы дранной, и что если цари сегодня же не отпустят людей плененных, то пойдет Аврам со всем народом в город и освободят они родных своих силой. И сказал Аврам, что так будет, ибо за ним и людьми его - Бог Истинный Всемогущий, а за царями лишь истуканы и нечисть. И зашумели люди, собравшиеся вокруг, одобрительно, и стали теснить людей царских, и толкать их, и говорить слова обидные, и совершили бы над ними насилие, если бы не Аврам. Ибо были у многих из народа отцов и братьев среди тех, кого цари пленили. Но сказал Аврам, что не по-божески это - наказывать гонцов, которые лишь передали волю чужую и сами подневольны. И вывел людей царских Аврам из стана под своей защитой. А к вечеру пришел Аврам с людьми своими к воротам Ура. И было их числом до трех сотен, и все были вооружены хорошо. А когда вышел к ним из ворот Ура отряд царский, напал Аврам на них с людьми своими и погнал перед собой. И многих они перебили, разъяренные, и лишь некоторым удалось спрятаться от гнева их за стенами. Зажег Аврам перед воротами Ура костры и так стоял всю ночь с людьми. А за ночь подошли к Авраму еще люди, вооруженные кто чем смог, ибо многие в народе Халдейском, а не только из людей Фарры, держали обиды кровные на царей нечестивых. И когда вышли утром цари на стены крепостные, увидели они, что город их окружен морем людским волнующимся - и нет из него выхода безопасного. И испугались они за власть свою царскую и за жизни свои, и начали вести торг с Аврамом. Но, сколько не уменьшали цари свои требования, не соглашался Аврам, а лишь твердел в упорстве своем, угрожая штурмом. И прошло так десять дней, и начались недовольства в самом Уре, жители которого страдали от страха и от недостатка продовольствия. И пришлось царям уступить. Попросили они Аврама отвести людей от ворот, чтобы могли цари выпустить пленников безопасно. И Аврам отвел, и вышли пленники. И была большая радость в стане Фарры. И все славили Аврама за избавление. И многие тогда уверовали в Аврама и стали его рьяными последователями. А после того, спустя недолгое время, приступил опять Аврам с уговорами и увещеваниями к отцу своему. Говорил он, что не оставят так обиды своей позорной цари Халдейские, и что следует им уйти, пока не пришло большое войско царское за их душами. И согласился Фарра против желания своего остаться. Понимал он опасность будущую. И больше того понимал, что власть теперь не за ним, а за Аврамом: если скажет слово, все уйдут, разве что Нахор останется. И распорядился тогда Фарра готовить людей в дальнюю дорогу. *** Многие не захотели идти за Фаррой из тех, кто не был из народа его и из рабов его, и этих людей Фарра отпустил, освободив от долгов и дав каждому скота по семье его. С остальными же двинулся Фарра на Харран. Был тогда Харран большой и богатый город, что стоял на перекрестке путей караванных. И правила Харраном тетка царей Халдейских - главная жрица в Храме Бога Луны Сина. И считалась она сама людьми верующими Богиней Луны - женой Сина, и носила имя богини по обряду - Нин-Гал. И была Нин-Гал женщиной мудрой и властной. Больше остального беспокоило ее процветание города и поддержание славы Храма. И потому Нин-Гал всячески поощряла торговлю и ремесла, через которые исправно пополнялась казна городская. И устраивала она празднества пышные в честь бога Сина и других богов, на которых собирались большие деньги для храмов. И хотя не было у правительницы войско сильного, во всей земле ее соблюдался порядок, и никто не пытался пересекать границ Харрана для грабежей, ибо город этот торговый давал пропитание многим землям вокруг и считался к тому же у халдеев священным. И вот в один из первых дней месяца Адар подошел Фарра вместе с людьми своими к стенам Харрана и разбил шатры. И сказал Фарра Авраму: - Много у нас скота и много людей. Трудно нам будет пройти до Ханаана через царства чужие, не привлекая к себе взоры недружелюбные. И трудно нам будет пройти через пустыню дикую со скотом нашим многочисленным - не пропитать нам его. Надобно нам остановиться в Харране, чтобы большую часть скота обратить в добро и золото. И пока будем в Харране, узнаем через купцов заезжих, как нам лучше добраться до земли обетованной и что нас там может ждать неизвестного. А чтобы дела наши шли лучше, купим дом в городе и место на рынке, и откроем мастерские и лавки. И согласился Аврам с отцом, сочтя слова его разумными, но взял с него обещание, что не задержатся они в Харране дольше необходимого. И вошел на следующий день Фарра в город. И вошли с ним Нахор и Лот. А Аврам остался при шатрах. И вошли за Фаррой также люди его рода, гоня перед собой скот и неся с собой подношения для пожертвований в храмы и подарки Правительнице. И было в Харране много храмов, и перед каждым из них останавливался Фарра и посылал людей с жертвенными животными и приношениями, пока не дошли они до храма Сина. Стоял храм в самом центре города на возвышении небольшом, окруженный столбами каменными резными. Был он в виде башни конусной четырехъярусной. И был храм высотой в 60 локтей. И на каждом ярусе стояли по кругу идолы каменные в виде зверей разных, а на крыше последнего яруса стоял идол в виде быка расписного с лазоревой бородой крученной и золотыми рогами полумесяцем. И вышли к ним жрецы в синих балахонах. Взяли они одного из волов приведенных, самого крупного, и повели к жертвенному алтарю, а других животных увели в помещения отдельные. И заклали они вола, повалив его на камень жертвенный и перерезав горло кривым ножом бронзовым. И кровь из горла вола забила сначала кровавым родничком, а затем заструилась тонкой струйкой, которую направили жрецы в борозду, вырезанную в камне. А по борозде кровь стекала в чашу жертвенную. И когда вол перестал биться, опрокинули жрецы его на хребет, разрезали грудь и вырвали сердце из груди. И стали дальше они потрошить вола, вынимая одно за другим из нутра его органы и ставя каждый на отдельные камни в ряд. И закончив с этим, отделили голову вола от туши и насадили на кол. После этого подал знак один из жрецов Нахору, и Нахор взял Фарру за руку и подвел к чаше с кровью. А с другой стороны поддерживал Фарру Лот. И опустил Нахор два пальца в чашу кровавую и, вынув, приложил окровавленные пальцы сначала ко лбу отца, потом ко лбу Лота, а последним отметил себя. А после того как они причастились к жертве, стали люди по знаку Нахора подносить подарки в корзинах и узлах и ставить у порога храма. Один же узел, самый большой, передан был Нахору. И так они вошли в Храм - Нахор с узлом и Лот, ведя под руку Фарру. Внутри Храма был зал большой круглый. И горели по стенам факелы. И курились в чашах на высоких подставках травы благовонные. А в центре зала на возвышении стояло два трона резных. Один трон, что больше, стоял пустой и был увенчан рогами золотыми. А на другом троне сидела женщина в одеждах лазоревых с золотым, и был увенчан трон ее звездой восьмиконечной. И была эта женщина Нин-Гал - главная жрица Храма Син и правительница Харрана. Поклонился ей Нахор поясно, подошел со склоненной долу головой к подножью возвышения, положил узел на пол и, развязав, раскрыл скатертью. И были в том узле подношения для правительницы: ткани златотканые, украшения искусные, золото и серебро в мешках, драгоценные каменья в шкатулках, пряности редкие. И отошел Нахор к отцу и встал рядом в ожидании. И заговорила правительница тихим голосом, который уносился высоко под своды Храма и возвращался эхом многоголосым. Прочла она короткую молитву на языке непонятном Лоту, а после обратилась к Фарре с приветствием и спросила, кто он будет, откуда пришел и что ему надо в Харране. И стал рассказывать Фарра о себе: какого он роду-племени, и где жил прежде, и о том, что хочет он поселиться в Харране, и запросил под конец речи на то согласия правительницы. Но не все сказал Фарра - утаил он от правительницы о стычке своей с царями Халдейскими. А Лот смотрел во все глаза на жрицу, и казалась она ему в ее одеждах прекрасных и с разрисованным красками лицом настоящей богиней. Впервые за свою жизнь был Лот в большом городе, впервые принял участие в храмовом жертвоприношении, и был он ослеплен увиденным и пребывал в состоянии очарованном. - Не ври, старик! - сказала жрица, когда Фарра закончил. - Знаю я о тебе все! Ведь ты мне сродственник. Не твой ли сын Аран был мужем моей племянницы? И не за твоими ли сыновьями ее дочери? И знаю я о позоре, который ты учинил царям Халдейским - сыновьям брата моего! И чего ты ждешь теперь от меня, придя в мой город? И упал Фарра на колени перед правительницей, и Нахор вместе с ним. А Лот, ничего не понимая, остался стоять как завороженный. И стал Фарра молить милости у Нин-Гал, восхваляя мудрость ее божественную и взывая к справедливости. Пытался он рассказать о стычке с царями так, чтобы обелить себя. Но правительница прервала его: - А это кто? - спросила она, вытянув палец в перстнях золотых в сторону Лота. - Кто тебе этот мальчик? - Это внук мой Лот, - ответил Фарра в страхе, дергая Лота за руку, чтобы он опустился на колени. Но Лот продолжал стоять, ничего не видя и не слыша кроме жрицы, словно одурманенный. - Сын рабыни? - усмехнулась жрица. - Сколько лет тебе, юноша? - Еще только четырнадцать, - ответил Фарра за внука онемевшего. А жрица смотрела на Лота пристально, а Лот на нее остановившимся взглядом. - Красив твой внук, - сказала жрица после недолгого молчания. - Красив как бог… Ладно, иди старик. Можешь жить в городе моем. Пришлю я к тебе человека, чтобы обговорил с тобой условия. И встала жрица. И оказалась она женщиной высокой и прямой как кипарис. Облегали тонкие ткани одеяния тело ее стройное так, что оно чуть просвечивало светом мерцающим. И поднял поспешно Нахор отца с колен. Стали они кланяться и пятиться к дверям. А Лот стоял и смотрел на жрицу, в тонких губах которой застыла улыбка жаждущая, обращенная на Лота, пока не вернулся за Лотом Нахор и не потащил за собой. И так остались они все жить в Харране.

А Али Гасаназ не опасается, что его примут с такой фамилией за прибалта?

Гамлет? Просто Гамлет. Он ведь не Павка Корчагин, чтобы кого-то или чего-то там символизировать. И идеи у автора никакой особой не было. Но если у кого-то они по ходу чтения возникнут, буду благодарен, если поделитесь. Кстати, это первая часть предполагаемой дилогии. Вторая часть пока только на стадии смутных грез. Спасибо ВСЕМ прочитавшим и приятного чтения ВСЕМ, кто возьмет на себя тяжкий труд это прочесть.

АКТ V Сцена I Раннее туманное утро. Лагерь норвежцев на берегу неподалеку от Эльсинора. Фортинбрас и Осмунн. Фортинбрас: - Осмунн, когда же, наконец, мы выступим? Мы упускаем момент. Я настаиваю на немедленной атаке! Мы могли бы пройти незамеченными до Эльсинора, пока туман не рассеялся. Осмунн: - Ваше Сиятельство, вы думаете в Эльсиноре еще не прознали о прибытие столь большого количества кораблей? А я вот уверен, что там уже готовят войско, чтобы выслать навстречу неприятелю. Если уже не выслали. Надо подождать. Этот туман может сыграть с нами злую шутку. Фартинбрас: - Ждать, ждать! Чего тут ждать? Осмунн: - Не все корабли еще разгрузились, а некоторые так вообще еще не пристали. Да и отдохнуть бы солдатам не помешало после морского перехода. Фортинбрас: - Может быть, вы еще предложите разбить лагерь, плотно позавтракать, поваляться на молодой травке?.. Осмунн: - Почему бы и нет? Ни здесь, конечно. Я предлагаю оставить у кораблей небольшой отряд охраны, а самим выдвинуться вон туда - к холмам. Там нам легче будет держать оборону. Фортинбрас: - Какую оборону, Осмунн? Вы смеетесь? Мы что пришли сюда - оборону держать? Осмунн: - А вы надеетесь взять Эльсинор с наскока? У Клавдия, как я слышал, одних швейцарцев тысяч восемь и половина из них - конные. А у нас конников всего три сотни. И потом, Эльсинор - хорошо защищенная крепость. Я был там в прошлом году - ваш дядя специально отрядил меня с посольством, чтобы я мог лично прикинуть что да как. Хе-хе, наш король старый вояка, все наперед рассчитывает. Так что, говорю вам, принц, для нас лучше, чтобы дело не дошло до штурма. И еще, вы видно позабыли, что наша задача оттянуть на себя швейцарцев, чтобы заговорщикам в крепости легче было действовать? Если они захватят власть, на что я очень надеюсь, крепость брать не придется. Фортинбрас: - Это вы позабыли, Осмунн, что приказы здесь отдаю я! Осмунн: - Ну что ж, тогда приказывайте. Мы все готовы умереть на чужбине по вашему приказу. Фортинбрас: - Не говорите ерунды!.. Меня одно смущает - разве нас не должны были встретить люди этого, как его, Горацио? Может быть, мы ни в том месте пристали? Осмунн: - Не беспокойтесь, принц, наш лоцман опытный человек. Просто надо немного подождать. Кстати, и разведчики еще не вернулись. Подождем хотя бы, что они скажут. Фортинбрас: - Ладно, Осмунн, вы меня убедили. Прикажите выдвинуться большей части войска к холмам, а остальные пусть обеспечат разгрузку и охрану кораблей. Выдвигаемся сейчас же! Норвежский Гонец, вбегает: - Письмо от короля Норвегии принцу Фортинбрасу! Осмунн: - Эй, парень, сюда! Норвежский Гонец: - Ваше Сиятельство, принц норвежский Фортинбрас, вам срочное послание от короля! Фортинбрас: - Давай уже! Фортинбрас, читает и начинает хохотать. Осмунн: - Что? Что там такого смешного написал ваш дядя, принц? Фортинбрас: - Ой, ой я не могу, Осмунн!.. Осмунн: - Да говорите же, сударь! Фортинбрас: - Осмунн, поздравляю! Поздравляю вас всех с победой, господа! Войны не будет! Мой дядя решил меня женить! Осмунн: - Женить?! Фортинбрас: - Ну, да! Неправда ли, это замечательное известие, господа? Мы все с вами думали, что спешим на войну, а оказывается - на мою свадьбу! Хедда - дочь Гамлета, моего заклятого врага, - моя невеста! Осмунн: - Поздравляю, принц! Ваш дядя мудрый король. Только зачем же так кричать? Фортинбрас: - Осмунн, вы меня поздравляете? Вы поздравляете меня с моим позором? Ну, спасибо, спасибо друг!.. Никогда! Никогда я не соглашусь на такую низость! Я пришел сюда мстить за смерть моего отца, а не за приданым дочери его убийцы! Осмунн: - Успокойтесь, принц!.. Эй, всем разойтись!.. Давайте, давайте, олухи, нечего тут бездельничать!.. Принц, даже если вы не согласны с решением короля, не следует выражать свое несогласие так явно. Возьмите себя в руки. Фортинбрас: - Но Осмунн, вы должны понять мое негодование! Вот, прочтите. Осмунн, прочитав: - Да, очень неожиданное решение. Но не самое худшее, мой дорогой принц. Знаете, Фортинбрас, у викингов раньше существовал обычай: если кто-то убивал по неосторожности человека, то должен был, во избежание кровной мести, отдать его семье своего близкого родственника - дочь, сына или брата. Очень мудрый обычай. Семья могла делать с пленником что угодно, даже убить, но его почти всегда оставляли в живых, и он даже мог стать впоследствии членом новой семьи. Ваш отец погиб в честном поединке. Я был тому свидетель. Клавдий, предлагая вам в жены дочь покойного брата, желает примирения. Это благородный поступок. Кроме того, как явствует из письма, Клавдий предлагает, в качестве приданого принцессы Хедды, вернуть нам острова, а также право беспрепятственного прохода через проливы. Разве мы ни этого добивались? Фортинбрас: - Нет, я пришел сюда, чтобы силой отвоевать положенное мне по праву! Я никому не позволю торговать убийством моего отца! Осмунн: - Еще раз повторяю, принц: убийства не было. Была смерть в честном поединке. И был договор, который ваш дядя, как человек чести, вынужден был исполнять все эти годы. Но вы не поняли самого главного из этого письма. Фортинбрас: - Неужели? И чего это я не понял? Осмунн: - Как только вы женитесь на принцессе, вы получите право претендовать на датский престол. Причем - на законных основаниях. Кто знает, как сложиться в дальнейшем судьба членов королевской семьи? Всякое может случиться. А тут вы со своими правами. Ваш дядя понимает все выгоды этого союза, поэтому и дал согласие. Я надеюсь, что вы тоже достаточно взрослый юноша, чтобы подчиниться решению нашего короля? Фортинбрас: - Осмунн, но ведь она мне будет ненавистна - эта дочь Гамлета! Как я буду ее терпеть? Дядя даже не дает мне времени примириться постепенно с этой мыслью. Он требует, чтобы я немедленно по получению письма следовал с малой свитой в Эльсинор для заключения брака! Он и свадебные подарки предусмотрительно прислал! Осмунн: - Принц, я не думаю, что вы сможете ненавидеть принцессу Хедду. Она совсем еще дитя, ей нет и десяти лет. И она чудо как хороша - я видел ее. Она просто ангел! Фортинбрас: - Десять лет?!.. Разве такое возможно? Осмунн: - Для королей нет ничего невозможного. Особенно, когда это касается их интересов. Так что готовьтесь к свадьбе, принц. Надеюсь, ваш дядя прислал вместе с подарками и приличное для этого случая платье для вас. Фортинбрас: - А если я откажусь от этой мерзкой сделки? Осмунн: - Ваше право. Тогда мы немедленно отплываем. Фортинбрас: - Что? Да как вы смеете? Я здесь главнокомандующий! Осмунн: - Уже нет! Из этого письма следует, что или вы должны жениться или не жениться - на ваше усмотрение. Но войны быть не должно! И я ее не допущу! Фортинбрас: - Это мы еще посмотрим! Посмотрим, чью сторону примет войско - вашу или мою!.. Командир Разведчиков, вбегает: - Господа, на нас движется войско неприятеля! Фортинбрас: - Я так и знал! Это ловушка! А вы говорили, Осмунн!.. Осмунн: - Ничего я не говорил. И это ничего не значит. Скорее всего, они еще не получили известия из Норвегии. Вот и решили на всякий случай встретить нас копьями. ( командиру разведчиков) Сколько их? Командир разведчиков: - Я думаю - немало. Мы столкнулись с их передовым отрядов в дубовой роще, что в миле отсюда. Трудно было разглядеть что-то в тумане, но шум стоял сильный. Осмунн: - Выставить дозоры, немедленно! Если неприятель приблизиться слишком близко, попугайте немного, чтобы остановить их продвижение. А мы тем временем займем позицию на холмах. Нужно быть готовыми ко всему. Вы согласны со мной, принц? Фартинбрас: - Да, я полностью согласен! Осмунн: - Вот и отлично! Что вы так побледнели, принц? Не терпится в бой? Я думаю, у нас еще достаточно времени: пока они приблизятся, пока войско выстроится, пока зашлют к нам переговорщиков… Фортинбрас: - Переговорщиков? Осмунн: - Конечно, обычное дело. Спросят кто мы, зачем пожаловали, предложат убраться по-хорошему. В общем, будут выгадывать время, пока из Эльсинора прибудет уполномоченный короля. Вот тогда все и решится. Очень надеюсь, что он прибудет с хорошими вестями. Но все же, надо поспешить… Эй, горнист, труби сбор! СЦЕНА II Комната Клавдия. Входит Клавдий, за ним Гертруда. Клавдий: - Предательство! Я знал, что будет так! Почувствовал добычу слабый враг И сразу стал от наглости сильнее! Что ж, мне урок, чтоб после быть умнее: Нельзя ни в чем вассалам доверять - Лишь меч способен подлость их смирять! Что ж, коль войны упрямый враг желает, Он нашу мощь безжалостно узнает! Ни будет от меня пощады впредь: Кто встал с колен, тот должен умереть! Гертруда: - Умерь свой пыл безумный для начала! Не заставляй, чтоб я, как ты, кричала. Что скажут слуги, крик услышав твой, - Что их король от страха сам не свой? Клавдий: - Молчи, Гертруда! Мужу не перечь, Коль гнев не хочешь на себя навлечь! Ты женщина, и будь отныне той, Кем быть тебе положено - женой Во всех делах подвластной мужней воле! Я не намерен примеряться боле К твоим капризам бабским - так и знай! Советами меня не донимай! Довольно я им следовал - и что же? Унизил власть, почти что уничтожил Свое могущество в глазах моих врагов! Гертруда: - Вот, значит, мужа приговор каков - Во всем виновна глупая жена? Однако, я сказать тебе должна, Что я еще к тому же королева И что сама могу вспылить от гнева. Я двадцать лет уже ношу корону, А ты вчера лишь подобрался к трону И хочешь сразу женушку спихнуть? Не храбр ты, так хоть разумным будь! Твой брат всю жизнь сломить меня пытался, Но даже он без выгоды остался, А ведь с тобой, мой милый, не сравнить. Клавдий: - Гертруда, перестань меня дразнить! Не время нынче для семейной ссоры. Оставим на потом все разговоры О том, кто первый в доме, кто второй. Делами занят я, а не игрой! Подкрался враг, как вор, к воротам нашим, А мы с тобою кулаками машем, Грыземся, как собаки, спозаранку. Гертруда: - Ты сам затеял эту перебранку. Не хочешь даже выслушать меня! Клавдий: - Я слушаю! Гертруда: - Спокойствие храня, Нам следует все дело рассудить. Мой мудрый муж, хочу тебя спросить: С чего ты взял, что прибыли норвежцы С враждебной целью? Клавдий: - А с какой еще? Гертруда: - А разве Фортинбраса мы не ждали Как жениха для дочери моей? Клавдий: - О чем ты говоришь?! Сама подумай, Когда б он прибыл, чтобы под венец Пойти с принцессой, прежде наш гонец Вернулся бы от Ольгреда с ответом, Что тот готов пойти на сделку эту. Но нет гонца, подарков не везут, А наш жених геройский тут как тут! И вот еще: зачем с такою свитой Он прибыл к нам - для свадьбы иль для битвы? Пять тысяч у него с собой солдат! Столов не хватит в замке и палат, Чтобы принять на свадебку гостей!.. Гертруда: - Да, это плохо, что еще вестей Нет из Норвегии. И все же, Клавдий, Я думаю, не следует спешить - Все лучше миром этот спор решить. Войну начать легко, закончить трудно. Успеха ищешь, а выходит худо. Не вышло б так, что ты поторопился, А наш гонец в дороге припозднился. Пока не поздно, войско отзови. Клавдий: - Пойди с врагом о том поговори! Нет, надо первыми ввязаться в драку, Пока «жених» не перешел в атаку. Чего нам ждать? Чтоб этот голодранец Ворота замка принялся таранить? Швейцарцев всех я бросил им на встречу. Пусть знают, с кем вступить посмели в сечу! Они их мигом конницей сомнут - Иль перебьют иль в пленники возьмут. Хотел бы я, чтоб этот Фортинбрас, Ни как жених - как раб гостил у нас! Коль цепь надеть, танцуют и медведи! Гертруда: - Ты так уверен в собственной победе? А если проиграешь - что тогда? О худшем надо думать иногда. Норвежцы - знаменитые вояки. Никто их прежде не осилил в драке. Лишь раз мы нанесли врагам позор, Но то была не битва - глупый спор Двух рыцарей. С тех пор они и злятся. Не лучше ли с врагом поторговаться? Потянем время? Может быть, гонец От Ольгреда прибудет, наконец? Клавдий: - Гертруда, неужели ты считаешь Меня таким глупцом? Иль ты не знаешь, Что и в войне есть правила свои? Без правил бьются только дикари. Никто не станет сразу рваться в бой. Должны два командира меж собой Сначала дело брани обсудить И лишь затем дружины выводить На смертный бой. Возможно ль избежать Войны иль нет - ни только нам решать. Коль будет враг упрям в своей вражде, И нам не след свой гнев держать в узде. А коль отступит, вняв угрозам нашим, Мы вслед ему лишь копьями помашем. Гертруда: - Так значит, время есть еще у нас? Надеюсь, что от дяди Фортинбрас Письмо получит как возможно раньше, Ведь корабли у них быстрее наших. А я пойду в часовню - помолюсь, Хоть не услышит Бог меня, боюсь. Слышен гул голосов за дверями. Клавдий: - Эй, что за шум? В комнату врывается Лаэрт. На плечах у него висят два стражника, пытаясь удержать. Лаэрт: - То я к вам, сударь, рвусь. Да отцепитесь, или разозлюсь! Клавдий, слугам: - Подите прочь!.. (Лаэрту) И что вам, сударь, надо? К чему такая наглая бравада? Мы, кажется, не звали вас, Лаэрт? Или у вас почтенья к старшим нет? Лаэрт, делая к нему несколько шагов: - Почтенье? К вам? Изволите шутить? Намерен я ответы получить От вас, король, на все мои вопросы Сейчас и здесь, а ни когда-то после! Вопрос мой первый будет вам не внове: Кто в смерти моего отца виновен? Вопрос второй: что связывает принца С тем, кто устроил подлое убийство? И третий мой вопрос для вас, король: Что сделали вы все с моей сестрой? Известно вам - она лежит в бреду, В горячку впала? Не сумев беду Перебороть, душа из тела рвется И эта связь уже вот-вот прервется! Моя сестра меня не признает! Она лишилась памяти, рассудка!.. В чем дело здесь? Чья эта злая шутка? Подайте мне, почтенный, шутника, И я оставлю вас наверняка В покое. Если ж нет - не обессудьте, Ответчиком во всем по праву будьте: Вы здесь король и в вашем доме зло Змеиное устроило гнездо И жалит тех, кто вам служил с любовью!.. Клянусь: я кровь - змеиной - смою кровью! Клавдий: - Лаэрт, ты смеешь обвинять меня? Ты утверждаешь, что моя семья Твоей семье могла желать несчастья? Ты сам - не спятил ли? И дураку здесь ясно, Что горе ваше и для нас недуг! Сам рассуди: отец твой был мне друг. Нет, даже больше - покровитель трона! Мне по наследству перешла корона, Но я ему доверил власти мощь! Так чем же смерть его могла помочь Моей семье, что с ним осиротела? Вглядись, сынок, без гнева в это дело И пусть твой разум за меня ответит - В кого кинжал с коварством змея метил? Убив лишь одного, он ранил всех!.. Лаэрт, я совершу великий грех, Когда не отомщу врагу за кровь Полония. Я повторяю вновь: Убийцы схвачены. Есть признаки вины. Придет их час - и будут казнены! Лаэрт: - Король, я слышал прежде ваш ответ, Но у меня к нему доверья нет! Я знаю тех, кого вы обвинили И я не верю, что они убили! Других лица в деле на виду! Моя сестра в навязчивом бреду Все время имя принца повторяет И лишь его всегда соединяет Со словом ужасающим - убийство! Ей имя «Гамлет» стало ненавистно! Что думать должен я - скажите мне? Да, ни в себе она, но там, на дне Ее кровоточащего сознанья, Одна лишь мысль шевелится сквозная, Терзая душу ржавым острием!.. Так почему же, думая о нем, Она вопит, как будто обличая Его пред Богом? Может ли случайно Такое быть? Я говорю вам - нет! Я знаю все! Вы скажите - навет? До нас дошли, хоть и невнятно, вести, Что Гамлет вовсе был не рад невесте, Которую бездушно обольстил, Но ей же слабость сердца не простил. И сами вы навряд ли были рады, Узнав о вашем сыне горькой правды, Что вам могла, конечно, навредить! Обдуманно решили вы прикрыть Все неудобства тайною помолвкой, Что оказалась хитрой мышеловкой - И в ту же ночь захлопнулась она! Отец мой был убит! Но так искусно, Что сколь не озирайся - всюду пусто! Где был убит и кем - не догадаться. Ведь это надо очень постараться, Чтоб выманить куда-то из дворца Так поздно ночью моего отца! Ни мне ли знать, как был он осторожен. Один лишь способ здесь вполне возможен: В мешке - готовенького мертвеца! А кто приказ отдал?.. Клавдий: - С меня довольно! Вы не достойны вашего отца! Бесстыдна ваша речь, почти крамольна! Вы в глупых баснях вышли за предел! Нам и без вас хватает важных дел! Враг у ворот, а вы тут разорались! Вы лучше бы на службе так старались, Тогда б дружок ваш, этот Фортинбрас, Не удивил набегом дерзким нас! Подите прочь, терпеть вас мочи нет! Лаэрт: - Я не уйду, не получив ответ! Клавдий: - Эй, стража, негодяи, вы там спите?! Вбегают стражники и наваливаются на Лаэрта и постепенно подталкивают к двери. Уйти молодчика поторопите! И не впускать ко мне нахала впредь! Лаэрт, пытаясь вырваться: - Вы смертью мне ответите за смерть! Клавдий, Гертруде: - Ты видела? С ума все посходили! Уж я припомню этому задире, Он у меня попляшет - дайте срок! Растявкался, бессовестный щенок! В чулан его - пусть на цепи повоет, Сгною его, заставлю есть помои!.. Все набекрень!.. А ты чего молчала? Гертруда: - Молчала, да. Но там, внутри - кричала. Все сыпется, что строилось непрочно. Все портится, что сделано порочно. Где было сердце - гнойная дыра… Пойду в часовню - каяться пора. СЦЕНА III Площадка в саду внутри крепости. Входят Гамлет и Горацио. Горацио: - Принц, постойте! Выслушайте меня! Гамлет: - Руку отпусти! Горацио: - Это очень важно! Об этом вы теперь же знать должны! Гамлет: - Я ничего тебе не должен! Хватит С меня вполне других моих долгов! Гарацио: - Вы не должны, но я свой долг слуги Пред вами выполню, пускай за это Придется мне попасть в немилость к вам! Гамлет, останавливается: - Ну что еще? Горацио: - Норвежцы! Гамлет: - Что такое? Горацио: - Они идут. Идут на нас войной! Сегодня утром корабли врага Пристали к берегу, где их никто не ждал, - От Эльсинора в двух часах ходьбы! Гамлет: - Не может быть такого никогда! Ты спутал что-то или просто врешь! Откуда у тебя такие вести? Горацио: - Об этом знают все. Лишь вы, мой принц, В неведенье, как, впрочем, и всегда. Нависла тучей над страной беда, Чужак пришел, короне угрожая, А вы опять стоите в стороне. Иль вы уже не сын своей стране, Не принц датчан, не их король желанный? Гамлет: - Так это правда? Сделал очень странный Норвежец ход! Как мог мне не сказать Об этом Клавдий? Если враг пришел Ко мне с войной, я, как наследный принц, Возглавить должен войско для отпора! Я нынче ж к королю пойду, чтоб меч И жизнь свою отчизне предложить! Горацио: - Постойте, принц!.. Такого разговора Быть не должно, и я не допущу!.. Гамлет: - Что мелешь ты?!.. Горацио: - Позвольте, я прошу, Сказать два слова! После - как решите. Мой добрый принц, в ловушку вы спешите, Нельзя вам нынче выступать с мечом, Нельзя, закрыв глаза, играть со смертью! Вы многого не знаете, поверьте! Он только ждет, чтоб вы вступили в бой И мертвым пали, сражены стрелой. А чья стрела вам сердце разорвет - Под градом стрел - никто не разберет. Нельзя вам на войну идти солдатом! Гамлет: - Я не солдат, болван, я командир! Я сам возглавлю войско и добуду Победу Дании, ее героем буду, Я никому победу не отдам! Горацио: - Когда бы так. Но не доверит вам Король вести войска. Он побоится, Что ваша слава после обратится На власть его. Уже другой герой Повел войска в атаку за собой. Гамлет: - Никто не смеет нагло посягать На наше право жизнь свою отдать За родину, за веру и корону! Я Гамлет, сын героя-короля, И это привилегия - моя! Со мной сразиться прибыл Фортинбрас - И быть не может третьего меж нас! Как мой отец сразил его отца, Так я повергну сына-наглеца! Горацио: - Увы, мой принц, все это только грезы. В победе вашей королю угрозы Побольше, чем в обычном поражении От варваров. Им принято решенье Войска свои доверить чужаку - Их Ханс возглавил и уже врагу Навстречу вышел. Меньше надо спать Тому, кто захотел героем стать. Гамлет: - Ах, негодяй! И здесь меня унизил! Кто я теперь в глазах моих друзей? Презренный трус? Ну, погоди, злодей, Тебе я все грехи твои припомню! Отныне нет защиты у тебя От гнева моего, от жажды мести, Что я пытался сдерживать в душе! Давно ты переполнил чашу зла - Пришла пора испить ее, убийца! Горацио: - Вы правы, принц! Не я ли вам твердил, Что дядя ваш тиран и кровопийца? От лап паучьих стонет весь народ! К тому же он отчизну предает Из трусости, в минуту роковую С врагом затеяв непотребный торг. Гамлет: - Он вздумал торговаться? Интересно. И что он нынче в лавке продает? Горацио: - Мне стыдно молвить: выставил в залог Принцессу нашу! Гамлет: - Хедду?! Горацио: - Предложил Ее, бедняжку, Фартинбрасу в жены, Лишь только б тот убрался без войны! Узнав об этом, были смущены Бороны все, восприняв как бесчестье Подобный брак для трона и страны. Гамлет: - Какой позор! О, бедный мой отец! Убийца твой все, что ты создал, топчет, Унизить, уничтожить злобно хочет Твоих детей и добрый твой народ! А я, твой сын, замкнулся, как слепец, В самом себе, как будто выжидая, Что небо мне укажет, наконец, Сквозь мерзость мира беспорочный путь, Надеясь, что свершиться как-нибудь Возмездие без моего участья!.. Но - нет! Я избран в палачи судьбой! Он или я - вот выбор роковой! Горацио: - Мой бедный принц, не стоит горячиться. Никто не знает, что еще случится. Запаздывает Ольгреда ответ. Все ждут гонца, его же нет как нет. Гамлет: - И что нам делать - тоже ждать вестей? Горацио: - Нет, ждать нельзя! Все к выгоде своей Должны мы обратить, раз так сложилось. Но я теперь хочу вам рассказать Историю, как сам сумел понять, - Как началось и после развивалось Все это дело. Потерпите малость. Итак, затеял все, увы, покойник - Полоний наш, проныра и хитрец. Вступил он в сговор с Ольгредом, Чтоб тот напал на нас врасплох, исподтишка, Придумав для отвода глаз поход На Польшу. Гамлет: - Что-то я не верю в это. Горацио: - А вы поверьте! Это очевидно! Кому еще другому зла желать Семейству вашему, ведь, после вас, Он ближе всех стоит к короне датской! Гамлет: - Полоний мертв! Гарацио: - И очень хорошо! А кто его убийца, коль подумать? Гамлет: - Король? Гарацио: - Король! Ему не привыкать! Не знаю как, но видно он узнал Об этих кознях и решил не медлить: Отдал приказ - и кончился старик! А чтобы подозренья отвести, Чтоб не казалось слишком явным дело, Он приказал убийцам спрятать тело, А после - вот коварство! - обвинил В убийстве двух невинных офицеров! Гамлет: - Что ж, это на него вполне похоже. Горацио: - Да это он! Я даже вам скажу, Что иностранцев он привлек к убийству. Когда бы кто из наших - я бы знал. Гамлет: - Да, наш король - всех бывших бед причина, А также тех, что в будущем грозят. Он - зло, он клещ, что сердце пьет страны И будет пить, пока его не вырвем Из сердца своего, чтоб раздавить!.. Чем можешь мне помочь? Я не забуду Твоих услуг, ведь ты мне точно друг? Горацио: - Мой принц, я жизнь за вас готов отдать! Доверьтесь мне! Гамлет: - Я верю! Горацио: - Если так, Вы слушаться должны меня во всем! Все к лучшему, коль подойти разумно. Есть даже польза в том, что враг нагрянул. Король швейцарцев бросил им навстречу, Ослабив в Эльсиноре гарнизон. Еще скажу, со всех концов страны Стекаются дворянские отряды, Но ни за тем, чтобы вступить в войну. Они идут сюда, чтоб присягнуть На верность вам, наш будущий король! Уже немало их у стен собралось. Готовы к штурму - стоит знак подать - И Клавдию тогда несдобровать! Гамлет: - И кто им знак подаст? Горацио: - Есть человек. У нас повсюду верные друзья. Но повторяю: медлить нам нельзя! Мы все должны успеть наверняка, Пока не сторговались два врага! И вот еще, прошу вас, заклинаю: Не вмешивайтесь в это дело, принц! Останьтесь здесь, в саду, пока солдаты Ворвутся в королевские палаты! Когда решится все, тогда придете, Чтоб рассудить, как должным вы найдете. Так надо, чтобы в будущем пресечь Все толки, будто подняли вы меч На короля. Гамлет: - Так ты его задумал Убить?! Горацио: - О, нет! Он все-таки король! Его мы арестуем и низложим, И этим власть тирана уничтожим. Когда же вас объявим королем, Вы сами позаботитесь о нем. Гамлет: - А как же мать? Горацио: - Она лишь будет рада, Я думаю… Гамлет: - Ты думаешь, болван! Ты сам не веришь собственным словам! Ворветесь разъяренною толпой, Устроите расправу и разбой!.. Я не могу вам этого позволить! Горацио: - Вы обещали мне не прекословить! Настал судьбы решительный момент! Решайтесь, принц, вы с нами - или нет? Гамлет: - Коль «нет» скажу - что ты на это скажешь? Горацио: - Скажу, что королем быть не прикажешь. И мало им родиться, надо - стать! Меж злом и злом нам часто выбирать Приходится, ведь невозможно жить В греховном мире и не согрешить. Здесь грех порою выглядит как благо, А к благу путь лежит через грехи. Что б жить достойно, надобна отвага: Никто сухим не вышел из реки! Скажу еще, что часто благородство Есть просто трусость и греху потворство. Пусть Клавдий дальше будет попирать Закон бесстыдством, если замарать Боитесь вы греховным благом душу! Иль Фортинбрас пусть власть сорвет, как грушу, Коль нет в стране достойных королей, И в полной мере насладиться ей… Теряет все, кто малого лишиться Из скупости души своей страшится. Но часто тот, кто ставит все на кон, Выигрывает - вот судьбы закон! Гамлет: - Довольно мне читать нравоученья! Я знаю сам свое предназначенье! Иди - и действуй! Будь судьбе слугой! Но кровь прольешь - ответишь головой! Горацио: - Коль это окончательный ваш ход, Играть потом нельзя наоборот! Мы - слуги только, делаем всегда, Лишь то, что нам прикажут господа. Поэтому прошу вас повторить Приказ, чтоб лишних дел не натворить. Гамлет: - Я раз сказал, не повторю второй! Горацио: - Считайте принц, что вы уже король! Горацио убегает. Гамлет, оставшись один: - Король?.. Король! А почему и нет? Я разве не мечтал об этом с детства? Моя страна - отцовское наследство - Тебя я поведу путем побед! Пусть станут войны повседневным пиром! Пусть жизнь летит убийственной стрелой! Дух викингов воспрянет боевой, Чтоб утвердиться в мире новым Римом! Да, я король! И, как у палача, Есть у меня один закон - меча! Я этот меч давно уж наточил И только жду, чтоб сделать свой почин!.. Лаэрт, входит: - Принц? Гамлет: - Лаэрт? Лаэрт: - К вашим услугам, любезный! Вы что-то размахались здесь мечом? Гамлет: - Я зол слегка, но ты здесь ни при чем. Лаэрт: - Я тоже зол. Ведь надо ж так случиться! И мне, представьте, также отличится Желательно, а то ведь прям обидно - Воюют все, а где же наша битва? И вы, как вижу, маетесь в пылу? Вас матушка оставила в тылу? Гамлет: - Лаэрт, ты глуп, как шуточки твои! Со мною лучше так не говори! Лаэрт: - Ах, извините, принц, меня, глупца. Был глуп отец мой, ну и я - в отца. Он так был глуп, отец покойный мой, Что вам служил и телом и душой, Пока не вразумил его кинжал. Гамлет: - Лаэрт, поверь, Полония мне жаль… Лаэрт: - Не лгите, принц! И имени его Произносить бессовестно не смейте! Себя вы, сударь, лучше пожалейте! Убийца вы и грязный совратитель! Вы мне должны, и долг свой оплатите! Гамлет: - О чем ты мелешь? Что еще за долг? Закрой свой рот покрепче на замок, Иль мне тебя придется наказать! Лаэрт: - Все, хватит, сударь, попусту болтать! Сама судьба, назначив час и место, Не для пустых бесед свела нас вместе… Я, Гамлет, вызываю вас на бой! Гамлет: - О, нет! Не буду биться я с тобой! Сейчас не время. После как-нибудь Тебе возможность дам себя проткнуть, Иль сам тебя слегка пощекочу… Теперь же - не могу и не хочу! Лаэрт: - Вам, сударь, шутками не отвертеться! Я нынче же проткнуть желаю сердце, Что с первых дней рождения мертво! На вас позора мерзкого тавро! Вы отпрыск блуда, выкидыш греха! Убить такого - честь невелика, Но мне придется руки замарать, Чтоб, вас убив, весь род ваш покарать! Гамлет, выхватывая меч: - Что ты сказал?!.. Ты смел, подонок, мать Мою - мою! - в бесчестье обвинять?!.. Поди, гаденыш, в ноги мне и кайся, Проси, моли!.. А нет, так защищайся! Лаэрт, также обнажив меч: - Я честь всегда способен защитить! Пусть Бог решит, кому из нас не жить! Гамлет и Лаэрт сходятся в поединке. После нескольких выпадов, Гамлет ранит Лаэрта. Вы ловкий враг - я это знал всегда. Вам дьявол помогает иногда. Но в этот раз и он вам не поможет - Я верю, что Владыка наш умножит Мое уменье, силу, чтоб помочь В вас дьявольскую хитрость превозмочь! Гамлет: - Лаэрт, от слов бесчестных отрекись И я тебя помилую, возможно! Скажи, что обвиненье было ложно, Что ты соврал!.. Иначе - берегись! Клянусь, хоть ты мне родственник и брат, Убью - и сам ты будешь виноват! Лаэрт: - Кто прав, тому неведом смерти ужас! Для вас же, Гамлет, правда - смерти хуже! Гамлет: - Тогда держись! Снова сходятся. Лаэрт ранит Гамлета. Лаэрт: - Ага, я вас достал! Гамлет: - Да, удивил. Ты что-то ловок стал. Но это не удар - задел слегка. Лаэрт: - У вас почти не действует рука! Так чей черед прощение просить? Гамлет: - Не стоит, сударь, радость торопить, Пока не зазвучал рожок победы - От торопливости все наши беды. Уж ты-то должен знать, обидчик мой, Что я горазд и левою рукой Доставить неприятность, если надо. Лаэрт: - Все это только глупая бравада. Я предлагаю прекратить наш бой. Гамлет: - Нет, мы продолжим! Слишком мы с тобой Сказали много слов, что не прощают. Но если повинишься, обещаю Простить тебя. Лаэрт: - Виниться? Перед вами? Мы стали с вами кровными врагами, Я лишь желаю честной смерти вам! Гамлет: - Тогда и мы безжалостны к врагам! Умри! Гамлет бросается на Лаэрта и, проведя прием, выбивает у него меч. Гамлет, приставив меч к горлу Лаэрта: - И что теперь?.. Проси пощады! Лаэрт, отступив пару шагов, останавливается: - Никогда! Гамлет: - Лаэрт, я не шучу! Лаэрт: - Нет! Бесчестному - всегда один ответ! Гамлет: - Лаэрт, я заклинаю, откажись От слов своих! Лаэрт: - Мне смерть милей, чем жизнь! К чему мне жить, когда отец в могиле, Сестра в безумство впала?.. Вы могли бы Спасти мне честь, позволив вас убить, А так… Без чести незачем мне жить! Гамлет: - Но я ни в чем не виноват!!! Лаэрты: - Вы лжете! Как ваш отец! Как мать! Лишь тем живете И правите, что яд смертельной лжи Вы мечите, как стрелы, как ножи!.. Пусть дьявол торжествует - близок час, Когда Всевышний покарает вас! Не может грех быть вечно безнаказан - Придет Судья и всех рассудит разом! Я презираю вас и проклинаю!.. Что мне еще сказать, уже не знаю, Чтоб вы меня убили, жалкий трус?.. Ублюдок! Гамлет, бьет его наотмашь: - А-а! Лаэрт падает. Гамлет некоторое время стоит над поверженным телом. - Он умер?.. Умер?.. Что он там сказал?.. Ублюдок?.. Я?.. Что это может значить? Что мой отец - не мой отец?.. Отлично!.. И кто ж тогда мой истинный отец?.. А разве я не знаю? Разве я Не знал об этом прежде? Разве мне Не стыдно было даже думать это? Разве эти мысли не жгли мне мозг, Не мучили мне душу беспрестанно?.. Вот так я и учился ненавидеть Отца родного. Был готов убить Того, кто жизнь мне дал, но не дал имя… А тот, другой, которого так страстно Старался я любить назло судьбе, Кого отцом невинно называл И ждал в ответ хотя б случайной ласки!.. Он просто избежать хотел огласки, И ненависть ко мне едва скрывал. Он тоже знал! Он тоже лгал - как все! Все, все вокруг друг другу молча лгали И ложью ложь все больше раздували! О, Дания моя, как ты прекрасна! О, наш Король, ты мудр и справедлив! О, Королева - ты сама невинность!.. Все - ложь - вокруг, все - грязь, все - пустота!.. Лаэрт, я признаю, что ты был прав: Ложь правит миром, истину поправ! Мы все лжецы, и я - не исключенье. Я с детства лгу, и лишь того страшусь, Что, изолгавшись, правым окажусь! Мне правда неудобна - жмет, теснит, Я вырос из нее, как из рубашки. Своим страстям мы делаем поблажки, Пока беспечно совесть наша спит… И вот опять правдивый был убит Лжецом, что беспощадно защищался От правды горькой, как слепец - от света. Ну, что ж, ликуй! Да здравствует победа! Я жив, дышу, могу смеяться, петь!.. А этот даже перестал хрипеть… Горацио, ты этого хотел? Вот я стою - чудовище, убийца. Я должен нынче плакать и виниться, Но нет в душе раскаянья моей. Я слабость проявил - и стал сильней, Убил - и словно сам для жизни ожил. Последние сомненья уничтожил И веру на спасенье умертвил… Я больше не хочу трусливо лгать, Злодейство тоже может быть правдивым. Коль наш Создатель счел необходимым Добру для испытанья Зло создать, К чему тогда скрывать свою природу? Не глупо ль малодушию в угоду В молитвах о спасении взывать, Ведь нам судьбы своей не миновать?.. Прощай, Лаэрт! Утешься вечным сном! А мы еще немного поживем. Гамлет уходит. СЦЕНА IV Тронный зал. Входит Клавдий, за ним Гертруда и несколько стражников. Клавдий: - Закрыть все окна и двери! Выставить охрану! Всех, всех, всех сюда! Двери и ставни окон закрываются, и огромный зал погружается в темноту, только несколько факелов горят. Клавдий и Гертруда садятся на трон. (Гертруде) Ты слышишь шум? Они идут. Гертруда: - Нет, я ничего не слышу. Клавдий, мы так и будем сидеть и ждать? Клавдий: - Да. Гертруда: - Но это глупо! Надо что-то делать! Клавдий: - А что тут можно сделать? Ничего. Они уже ворвались во дворец. По десять их на каждого солдата. Идут толпой разбойной, бесновато Громя все по пути… Вс

Нет,уважаемыи,я живу в Эстонии,более того,учусь в сельско-хозяиственном университете и клеимят у нас всех. Евростандарт,понимаете ли. Так бы и сказали. Вот вступим мы в евросоюз... после Киргизии... Эх, жаль не доживу.