Rasstrelli

Четыре легендарных комика немого кино Бастер Китон Из колыбели в водевиль Это был, пожалуй, самый странный номер в истории американского шоу-бизнеса. Или самый скандальный. Главное, что билеты на шоу «Трех Китонов» распродавались бойко. Сначала на сцену выходила супружеская пара. Они переругивались, срываясь на крик. Затем начинали кидаться друг в друга подвернувшимся под руку реквизитом. Кульминация номера — выход на сцену их маленького сына. Отец семейства ловко брал отпрыска под мышку и со всей силы швырял в склочную супругу. Иногда мальчик улетал за кулисы, иногда падал на сцену, а пару раз попал в оркестровую яму. Но где бы ни оказался младший Китон, он тут же вставал, отряхивал крошечный сюртучок и с пресерьезным выражением лица говорил: «Прошу прощения, я упал». Мальчика для кидания, родившегося 4 октября 1895 года, звали Джозефом Фрэнком. Точнее, его так не звали, потому что уже в полуторагодовалом возрасте он получил более емкое и яркое прозвище. Автор прозвища — фокусник Гарри Гудини, гастролировавший с семейством Китонов и ставший свидетелем оглушительного падения мальчугана с крутой лестницы одного из провинциальных отелей. Вместо того чтобы переломать себе кости или хотя бы заорать во весь голос, сынок Китонов лишь сел на попу и безучастно огляделся. Гудини с восторгом воскликнул: «What a buster!» — что переводится примерно как «Какой сногсшибательный малый!». К четырем годам Бастер Китон был популярнее любого другого ребенка, выступавшего со своими родителями в жанре водевиля. Мальчик еще не научился толком говорить, зато точно знал, как падать так, чтобы не было «бобо». На дворе был 1900 год, и в обществе мало-помалу формировалось представление о том, что детей нужно защищать. Поэтому, в какой бы штат ни заехали «Трое Китонов» со своими гастролями, уже после первого выступления их вызывали в госучреждение для разъяснительной беседы. В разных штатах находчивые супруги выкручивались по-разному. Например, в Массачусетсе на вопрос властей «Сколько лет мальчику, которым вы кидаетесь на сцене?» миссис Китон, подбоченившись, ответила: «Спросите у его жены!» В итоге массачусетская общественность пришла к утешительному выводу, что мальчик на самом деле не мальчик, а карлик и, значит, его можно швырять сколько душе угодно. В Нью-Йорке власти оказались менее доверчивы. Китонов вместе с сыном вызвали прямо к мэру и потребовали раздеть мальчика, дабы удостовериться, что его кости целы. Процедура медицинского осмотра так полюбилась властям штата Нью-Йорк (вот здесь бы, кажется, родителям и стоило обеспокоиться), что уже через пару лет маленький Джозеф начинал раздеваться, едва завидев шедшего к нему полицейского. «Хитрость заключалась в том, — рассказывал уже взрослый Бастер, — что закон запрещал использовать детей в акробатических номерах, заставлять их жонглировать, ходить по канату… А вот про швыряние детьми ничего сказано не было». Так что перед законом Китоны были чисты. И на афишах Бастер по-прежнему анонсировался как «маленький мальчик, который не ломается». Шло время, Бастер рос, а вместе с ним росла и его роль в семейном трио. Его уже не кидали, теперь он падал сам. А, кроме того, вставал на голову, запрыгивал на шторы и вообще ни в чем себе не отказывал. Времени на акробатические и прочие тренировки у парня было предостаточно, ведь он не учился ничему другому. Науку чтения и письма Бастер освоил не в школе, а под руководством матери и, по собственному признанию, гораздо позже своих ровесников. Возможно, творческая семейная идиллия продолжалась бы еще много лет, если бы отец Бастера не пристрастился к бутылке. И не к одной, а к множеству. Бастер тяжело переживал алкоголизм отца. Стремясь уехать подальше от родителя, вплотную занявшегося саморазрушением, совершеннолетний Китон оказался в Нью-Йорке. Попадание в кадр Спустя неделю репетиций и проб Арбакл утвердил Китона на роль в своем фильме «Помощник мясника». Толстяк был на восемь лет старше Китона, но стал не только его учителем, но и близким другом. У него Бастер набрался педантичности и въедливости в работе, заразился перфекционизмом. Арбакл высчитывал все трюки с математической точностью и научил тому же Китона. Ведь оплошность могла стоить жизни. The Butcher Boy — Помощник мясника [1917] «Помощник мясника» стал дебютом не только для Китона, но и для его знаменитого непроницаемого выражения лица и шляпы в форме «свиного пирога» — невысокой, с плоской верхней частью. В 1917 году, сняв с Арбаклом еще три успешных фильма, Китон отправился в армию: война как-никак. Китон так вспоминал армейские годы: Но даже при такой щадящей службе Китон ухитрился получить травму — застудил уши. Вылечившись, он отправился в Голливуд, где его уже ждали. Сам себе режиссер Арбакл и несколько других меценатов помогли Китону практически за бесценок купить так называемую «старую студию Чаплина», где великий комик в действительности не снял ни одного фильма. Собственно, Китону принадлежали 25 процентов студии, но зато он располагал абсолютной творческой свободой. И 25-летний режиссер начал творить. «Сценарии всех моих фильмов, даже полнометражных, умещались на почтовой открытке». Бастер считал, что самое важное — это придумать начало и конец фильма. Все, что в середине, сочинялось уже непосредственно во время съемки. Сценаристам на студии пришлось бы несладко, поэтому их там и не было. Основой всех фильмов Бастера были гэги, то есть нелепые и оттого смешные приемы. Любая инициатива, импровизация и валяние дурака в кадре приветствовались. Операторы Китона были приучены не выключать камеру, даже если в кадре происходило что-то странное. Фильмы выходили один за другим: «Соседи», «Три эпохи», «Невезение», «Лодка», «Наше гостеприимство», «Шерлок-младший», «Генерал», «Кинооператор» и множество других. В среднем студия Китона выпускала по два полнометражных фильма в год и еще больше короткометражек. Китон сам не заметил, как стал богачом. А когда заметил, построил себе дом в Беверли-Хиллз, шикарную «итальянскую виллу», и нанял повара Вилли. Повар всегда сопровождал Бастера на съемки и готовил комику его любимые горячие питательные завтраки. Все трюки Китон проделывал сам и почти за десять лет лишь однажды сломал ногу. И никогда не рассмеялся в кадре. Нет, разве что пару раз в фильмах, снятых еще Арбаклом в 1917 году. За пределами экрана Несмотря на то что Бастер постоянно был в центре внимания, он не отличался коммуникабельностью. Журналисты, бравшие интервью у Китона, возвращались в редакции озадаченные, а часто и без стоящего материала: разговорить комика было непросто. Многие мечтали войти в ближайший круг друзей Китона, но он был пристрастен в выборе знакомых. Верный признак того, что Бастер все-таки решил включить кого-то в круг приближенных, — если он начинал над этим человеком подшучивать. Во время съемок «Генерала», одного из самых известных его фильмов, Китон устроил веселую жизнь исполнительнице главной роли Мэрион Мэк. А когда похолодало, Бастер подвесил Мэрион вниз головой над озером, покрытым тонким слоем льда. «Грим потек, юбка задралась, ужас!» После того как Мэрион наконец освободили, она отвесила Бастеру такую оплеуху, что у него образовался синяк на пол-лица, и съемки пришлось остановить на неделю. Китон получал от актрис не только оплеухи, но и более приятные знаки внимания. Тем не менее комик предпочитал заводить романы с обычными девушками. И чем короче были эти романы, тем лучше. За Бастером довольно быстро закрепилась репутация бабника, которая привлекала к нему еще больше молодых девушек. Такой вот замкнутый порочный круг. Внешность Китона также способствовала успеху у дам. Тонкие черты лица, узкий нос и большие глаза — все вполне соответствует принятым в 1920-х годах стандартам мужской красоты. Кроме того, Бастер был отлично сложен, а постоянное участие в акробатических номерах позволяло ему оставаться в форме без посещения спортзала. Правда, была одна спортивная игра, в которую Китон мог играть без устали, — бейсбол. Во время съемок «Генерала», проходивших преимущественно в движущемся поезде, Китон мог остановить паровоз, если видел подходящее для игры поле. Неровный брак Весть о женитьбе Китона озадачила многих, особенно тех, кто знал о его бурной личной жизни и нежелании взваливать на себя обязательства. Избранницей Бастера стала 25-летняя Натали Толмадж, сестра жены одного из спонсоров студии Китона. Сестры Толмадж (их было три) были известными актрисами. Разве что Натали подкачала: она мало снималась, имела не столь миловидное личико и довольно непростой характер. Некоторые утверждали, что супруга Китона глупа как пробка. Якобы ее собственная мать как-то сказала, что слышит, как скрипит мозг Натали, когда она думает. Будучи примерной католичкой, Натали настаивала на церковной церемонии, но Бастер, еще более примерный атеист, уговорил невесту на скромную гражданскую церемонию. Уже через три года он был счастливым обладателем двух сыновей, чьи фотографии не уставал демонстрировать всем подряд. Особенно радовались журналисты: наконец у них появилась беспроигрышная тема для разговора с неразговорчивым комиком. Бастер даже успел снять всю семью — родителей, Натали и сыновей — в фильме «Наше гостеприимство». Мало кто знал, что проблемы в семье Китонов уже начались. Вернувшись в форму после рождения второго сына, Натали заявила, что отныне манкирует своими супружескими обязанностями. И если в предыдущие годы брака Бастер старался воздерживаться от измен, то после подобного возмутительного заявления, противоречащего самой человеческой природе, он вновь пустился во все тяжкие. Особенно запомнился современникам роман Китона с актрисой Кэтлин Кей, лишний раз подтвердивший теорию Бастера о том, что с актрисами лучше не связываться. Узнав, что комик задумал с ней расстаться, разъяренная красавица пробралась в гримерную Китона и разнесла ее, как заправский футбольный фанат. Кстати, гримерная располагалась уже не на студии Китона, а в «Метро-Голдвин-Майер», которая в 1928 году купила комика. Худшая сделка в его жизни. Звук и прочие неприятности. КИТОН + ЧАПЛИН Сравнивать Китона и Чаплина — все равно что сравнивать банан и яблоко. Они разные, и каждый прекрасен по-своему. Расскажем пару историй о взаимоотношениях фруктов-комиков. Чаплин пригласил Китона в свой ностальгический фильм «Огни рампы» 1952 года. Особенно хорош дуэт комиков «Пианист и скрипач», в котором Чаплин-скрипач борется со своими короткими ногами, а Китон-пианист проламывает скрипку. Чарли всячески отговаривал Бастера от перехода под студийное крыло «МГМ», предупреждая, что Бастер потеряет свободу творчества. В своих поздних интервью Китон называл Чаплина «величайшим комиком немого кино». В «немую» эпоху Чарли Чаплин и Бастер Китон устроили шутливое соревнование по количеству титров в своих фильмах: у кого меньше титров, тот и победитель. Фрагмент из фильма «Огни рампы» (1952) Комики снялись вместе всего в трех картинах: в упомянутых ранее «Огнях рампы», в «Ужимках гольфа» (около 1920-х годов) и в «Звездах перед глазами» (1922 год). В последнем фильме Бастеру Китону досталась роль официанта, от которого, согласно титрам, «не дождешься ни разбитой посуды,ни улыбки». Первый запой Бастера продолжался полтора года. Однажды, отоспавшись и протрезвев, Китон обнаружил, что женился на медсестре по имени Мэ Скривен, с которой познакомился во время краткосрочного пребывания в одной из психиатрических лечебниц Беверли-Хиллз. Пришлось снова пить. На несколько лет Бастер практически выпал из жизни. Друзья не оставляли Китона, время от времени приезжая поиграть с ним в его любимую карточную игру — бридж, но вскоре понимали, что играют не с Бастером, а с десятком коктейлей, которые комик выпил вместо ужина. К 1934 году Китон более-менее пришел в себя — после того как обнаружил, что ему не на что жить. Пришлось согласиться на работу, которую он так гордо отверг несколькими годами ранее. Китон снова снимал фильмы для «МГМ», теперь уже на условиях студии. В прежние времена ему платили две тысячи долларов в неделю, у него была личная гримерка, повар и прочие блага. Теперь гонорар Бастера составлял сто долларов в неделю плюс обед. В 1936 году Китон развелся с медсестрой, обобравшей его напоследок до нитки. Бастер, с трудом поборовший алкогольную зависимость, решил, что отделался малой кровью. Теперь он интересовался женщинами постольку-поскольку, не обзывал говорящих актеров мартышками, был благодарен даже за небольшие роли и маленькие гонорары. Ему было всего сорок, а он вел себя так, будто жизнь кончилась. Да и выглядел не лучше: годы пьянства оставили след на знаменитом каменном лице. Единственное развлечение, которое регулярно позволял себе Китон, — безалкогольные вечеринки, на которых он играл в бридж с друзьями. И тут случилось чудо. Женского рода.

Бакинский порт может оказаться в километре от моря Снижение уровня Каспийского моря может стать одной из самых масштабных экологических катастроф Евразии. По данным нового исследования Университета Лидса (Великобритания), обмеление крупнейшего в мире замкнутого водоёма угрожает как экосистемам, так и жизням более 15 миллионов человек, проживающих в прибрежных районах пяти стран Каспия. Согласно выводам исследователей, ускоренное испарение воды в условиях глобального потепления опережает приток, что ведёт к стремительному снижению уровня моря. Даже при ограничении потепления до двух градусов Цельсия Каспий, по оценкам, может обмелеть на 5–10 метров, потеряв более 110 тысяч квадратных километров своей площади. При сохранении текущих климатических тенденций уровень воды может упасть к концу XXI века на 21 метр. Каспийское море — уникальная экосистема с высокой степенью эндемизма. Однако обмеление уже оказывает разрушительное воздействие на ряд ключевых видов. Под угрозой исчезновения каспийский тюлень - единственный морской млекопитающий региона, обитающий исключительно в солоноватых водах моря. Снижение уровня воды на 5 метров может привести к утрате до 81 процента его естественных мест обитания. Не менее серьёзные последствия ожидают осетровых, обитающих в северных и мелководных частях моря. Все пять видов каспийских осетров, нерестящихся в реках, уже находятся под угрозой исчезновения из-за перелова и браконьерства. Теперь им может грозить потеря до 45 процентов доступных нерестилищ. Каспий также играет ключевую роль в глобальных миграционных маршрутах птиц, соединяющих Европу, Азию и Африку. Отступление воды и исчезновение тростниковых зарослей, лагун и болотистых берегов угрожает лишить миллионы птиц привычных остановок на пути следования. По оценкам учёных, падение уровня моря на 10 метров уничтожит четыре из десяти уникальных экосистем Каспия. Значительная часть охраняемых территорий, включая природные заповедники с высокой концентрацией видов, исчезнет практически полностью. Экологические изменения уже отражаются на социально-экономической жизни региона. Исследования показывают, что при дальнейшем снижении уровня воды многие порты и населённые пункты окажутся на значительном расстоянии от новой береговой линии. В частности, расстояние от моря до портов Баку, Энзели и Актау может увеличиться более чем на километр. А в Туркменбаши и Лагани (Россия) отступление воды может составить от 16 до 115 километров. Для судоходства и торговли это означает радикальное сокращение возможностей. В северной части моря уже начались работы по углублению дна, однако темпы падения уровня воды ставят под сомнение эффективность этих усилий. Затруднено и движение судов по Срединному коридору, связывающему Китай, Кавказ и Европу. Танкеры, перевозящие нефть из Казахстана в Баку, загружаются сегодня значительно ниже проектной вместимости - вместо 12 тысяч тонн они вмещают лишь около 7–7,3 тысяч. Контейнеровозы, ранее перевозившие до 350 TEU, теперь ограничены 280. Потери составляют сотни тонн груза на каждые 10 сантиметров снижения уровня воды. Под угрозой порты и морские коридоры Одним из наиболее тревожных последствий может стать загрязнение атмосферы токсичной пылью, поднимающейся с обнажённого морского дна. Эта пыль способна содержать соли и промышленные загрязнители, что создаёт серьёзные риски для здоровья населения — особенно в густонаселённых прибрежных зонах. Подобная ситуация ранее наблюдалась в районе высохшего Аральского моря, где солёные бури продолжают вызывать рост заболеваемости. Кроме того, изменение климата, обусловленное обмелением, может изменить погодные условия в Центральной Азии — снизить количество осадков и затруднить ведение сельского хозяйства, нанеся двойной удар по экономике региона. Руководитель исследования доктор Саймон Гудман из университета Лидс подчёркивает, что понижение уровня Каспийского моря, даже при самых оптимистичных сценариях по сокращению выбросов парниковых газов, скорее всего, уже неизбежно. «Последствия будут разворачиваться на протяжении десятилетий, — говорит британский учёный. — Но у нас всё ещё есть время, чтобы выработать стратегии по защите биоразнообразия и прибрежных сообществ. Это сложная задача, требующая международной координации, но начинать нужно уже сейчас, чтобы не было слишком поздно».

Международная мафия вырезает почки у азербайджанцев и продает богатым клиентам сенсационные подробности Немецкий телеканал ZDF, журнал Der Spiegel и агентство DW провели сенсационное расследование, посвященное преступлениям международной ОПГ, занимающейся торговлей почками. Как сообщает haqqin.az, среди жертв группировки есть и граждане Азербайджана — их почки удалялись в частной клинике на западе Кении и пересаживались состоятельным пациентам. Сообщается, что «органную мафию» возглавляет гражданин Израиля, проживающий в Германии. Расследование начинается с истории 22-летнего жителя одного из сел на западе Кении по имени Амон Кипруто Мелли. После пандемии COVID жизнь в деревне стала для него еще тяжелее. Он изо всех сил старался найти стабильный источник дохода, работал то в автосалоне, то на стройке и в других местах. Однажды друг рассказал ему о «быстром и простом» способе заработать шесть тысяч долларов. «Он сказал мне, что продать почку — это выгодная сделка», — вспоминает Амон. Это казалось новой возможностью, но на деле завело его в темную паутину эксплуатации, отчаяния и сожалений. Амон познакомился с посредником, который доставил его в клинику Mediheal в городе Элдорете на западе Кении. Там его встретили индийские врачи и предоставили документы на английском языке, которого он не знал. Мужчину не проинформировали о рисках для здоровья. «Они ничего мне не объяснили», — говорит он. Человек, сопровождавший его, указал на людей вокруг и сказал: «Смотри, все уже пожертвовали органы и даже вернулись к работе». После операции Амон получил лишь четыре тысячи долларов вместо обещанных шести. На эти деньги он купил телефон и машину, которая сломалась. Вскоре после этого его здоровье резко ухудшилось — начались головокружения, слабость, он потерял сознание дома. Его мать была в шоке, узнав, что сын продал почку. История Амона, по-видимому, не единственная в своем роде. Исследователь Уиллис Окуму из Института исследований безопасности в Африке, расположенного в столице Кении Найроби, пообщался с несколькими молодыми людьми в городе Оюгис, расположенном в ста восьмидесяти километрах юго-западнее Элдорета, которые также продали почки. По его словам, только в этом городе известно более ста таких случаев. В настоящее время у большинства этих молодых людей серьезные проблемы со здоровьем. DW поговорила с четырьмя жителями Оюгиса, которые утверждают, что продали свои почки всего за две тысячи долларов. Они рассказали, что после операции посредники предложили им привести новых доноров — за каждого им обещали по четыреста долларов комиссии. Сабина лишь ненадолго увиделась со своим донором — двадцатичетырехлетним мужчиной из Азербайджана Бывший сотрудник Mediheal на условиях анонимности рассказал DW, что торговля органами началась в клинике много лет назад. Сначала реципиенты приезжали из Сомали, а доноры были из числа местных жителей. Однако с 2022 года получатели начали приезжать из Израиля, а с 2024 года — из Германии. Доноров для этих состоятельных клиентов стали доставлять из таких стран, как Азербайджан, Казахстан и Пакистан. Источник сообщил, что доноров заставляли подписывать документы, в которых утверждалось, будто они являются родственниками реципиентов, с которыми они на самом деле никогда не встречались. Им также предлагалось подписать согласие на изъятие почки, не предупреждая об угрозе для здоровья, причем некоторые доноры даже не достигли совершеннолетия. «Из-за языкового барьера они просто ставят подпись», — рассказал бывший сотрудник клиники. После перехода от сомалийских получателей к израильтянам и немцам бизнес пошел в гору: каждый реципиент платил до двухсот тысяч долларов за почку — эту сумму подтверждают многочисленные источники. Бывший сотрудник больницы рассказал DW, что за поиск международных доноров и реципиентов отвечает агентство под названием MediHeal. На своем сайте MediHeal утверждает, что обеспечивает донорство почек в течение тридцати дней «в соответствии с законодательством о донорстве органов». На странице компании в Facebook размещены видеоролики, в которых люди благодарят MediHeal за помощь в получении новой почки в Кении. В последнем опубликованном видео показана Сабина Фишер Куглер — 57-летняя женщина из Гунценхаузена, Германии, страдающая заболеванием почек уже сорок лет. После операции Амон получил лишь четыре тысячи долларов вместо обещанных шести После того как первая пересаженная почка перестала функционировать, она отчаянно пыталась найти вторую. Однако очередь на трансплантацию в Германии бесконечная для смертельно больного человека — от восьми до десяти лет. В Германии разрешено пересаживать лишь органы умерших лиц, заранее давших письменное согласие на донорство, а число доноров слишком мало, чтобы покрыть потребности более десяти тысяч человек, ожидающих свою почку. Острая нехватка донорских органов подпитывает отчаяние и заставляет людей искать возможности за границей. Сабина лишь ненадолго увиделась со своим донором — двадцатичетырехлетним мужчиной из Азербайджана. В контракте ничего не говорилось про плату, хотя она утверждает, что заплатила MediHeal от ста тысяч до двухсот тысяч долларов. «Может быть, я немного эгоистична, потому что хотела получить эту почку, и главное для меня было, чтобы контракт выглядел приемлемо. Но все ясно: операция была вовсе не такой чистой, как кажется». Согласно законодательству Германии, оплата за органы является незаконной, и нарушителям грозит до пяти лет лишения свободы. Человеком, стоящим за MediHeal, является гражданин Израиля по имени Роберт Сполански, который, согласно обвинительному заключению мирового суда Тель-Авива от 2016 года, обвиняется в организации множества незаконных пересадок почек в Шри-Ланке, Турции, на Филиппинах и в Таиланде. Также в деле фигурирует некий Борис Вольфман, который, предположительно, возглавлял всю сеть. Вольфман ранее уже обвинялся в участии в незаконной деятельности, связанной с трансплантацией органов, в других странах. Группа журналистов под прикрытием отправилась в отель Eka в городе Элдорете, всего в одном километре от клиники Mediheal, чтобы поговорить с иностранными пациентами, ожидающими пересадки. Некоторые пациенты выглядели явно слабыми и прибыли в сопровождении членов семьи. Одна россиянка, ожидавшая трансплантацию почки для своего мужа, сказала: «Никто не отдаст свою почку бесплатно». В 2023 году министерство здравоохранения Кении провело расследование в больнице Mediheal и установило, что доноры и реципиенты часто не состояли в родстве. Выполнялись и трансплантации с высоким уровнем риска — в том числе у онкологических больных и людей преклонного возраста. Почти все операции оплачивались наличными. В докладе рекомендовалось, чтобы «соответствующие органы провели расследование по фактам торговли органами». Однако, несмотря на тревожные выводы, отчет так и не был опубликован, и никаких мер принято не было. Местный частный детектив в Элдорете, который следит за случаями незаконной торговли органами, сообщил, что в схеме, вероятно, участвуют как минимум еще две больницы. Однако, по его словам, «если бы я начал всерьез расследовать эти дела, моя жизнь оказалась бы под угрозой». Он добавил: «В это могут быть вовлечены очень влиятельные люди». Основателем и председателем группы Mediheal является Сваруп Мишра. Уроженец Индии, он ранее был депутатом парламента и, как утверждают, поддерживает хорошие отношения с президентом Кении Уильямом Руто. Несмотря на продолжающиеся обвинения в торговле органами, в ноябре прошлого года президент назначил его председателем государственного Института вакцины BioVax в Кении. Эта должность дает Мишре возможность представлять страну во Всемирной организации здравоохранения и вести переговоры с официальными лицами иностранных государств. Мишра не отреагировал на неоднократные просьбы об интервью и оставил список вопросов без ответа.

- И напоследок вопрос, касающийся экономической взаимосвязи с Россией. Страна остается одним из центров геополитического притяжения, особенно для постсоветских стран, и традиционно аккумулирует большое количество трудовых мигрантов. С учетом ее нарастающих экономических проблем и ослабления влияния, как может измениться ситуация на постсоветском пространстве? Можно ли ожидать новый передел сфер влияния между глобальными игроками — США, Китаем, Турцией, Евросоюзом и другими странами? - Ну, это вы мне задаете вопрос уже ближе к политэкономии, но на самом деле кое-что уже начало происходить. Смотрите: Россия сейчас переживает, не забывайте об этом и учитывайте это во всех своих оценках, очень тяжелый демографический кризис. Население убывает, рождаемость крайне низкая — и сокращение численности населения становится устойчивым и, похоже, необратимым процессом. Естественно, это создает серьезные проблемы на рынке труда. Что с этим делать — непонятно. Раньше Россия решала эту проблему довольно просто: она привлекала рабочую силу из Центральной Азии — все было ясно и понятно. Но война многое изменила. Теперь приезжать в Россию стало трудно, а работать — попросту опасно. В результате начался передел на рынке труда. Мы наблюдаем интересную картину: начался активный поиск рабочей силы из Центральной Азии со стороны других стран и заказчиков. Появились сообщения, что заметная часть трудовых мигрантов из региона теперь едет не в Россию, а в Великобританию и страны Южной Европы. Сезонные работы, особенно в сельском хозяйстве, требуют большого количества людей — и вот теперь жители Центральной Азии едут в Испанию, Италию, Великобританию, получают оплату в валюте, никто не гоняется за ними из военкомата, никто не проводит рейды в мечетях — спокойная, предсказуемая жизнь. И — как ни удивительно — Китай тоже начинает присматриваться к этим территориям как к источнику рабочей силы. Сначала кажется невозможным, но стоит посмотреть на демографию: в Китае сокращение населения идет даже быстрее, чем в России, и у них тоже начинаются проблемы с трудовыми ресурсами. Все меняется. Поэтому, конечно, мы увидим реструктуризацию рынка труда — миграционные потоки из постсоветского пространства пойдут в совершенно другие направления. Россия не очень понимает, как с этим быть. Там царит абсолютная раздвоенность: одна часть властной машины мечтает завезти как можно больше мигрантов и сейчас активно ищет рабочих в Индии, Мьянме, Нигерии — да, реально ищет. А другая часть, наоборот, требует жестко ограничивать приток мигрантов. Поэтому, что там дальше будет происходить с рынком труда — сказать невозможно. Какая «башня Кремля» в вопросах трудовой миграции победит — непредсказуемо. Но проблема остается: населения становится меньше, а квалифицированной рабочей силы — катастрофически не хватает. Да, эта проблема есть во многих странах, включая США, но в России она особенно остра. Даже по скромным правительственным оценкам, сейчас дефицит квалифицированных специалистов составляет около 1,6 миллиона человек. И это — официальные цифры. На практике это выглядит так: все российские предприятия лихорадочно ищут квалифицированных рабочих, особенно по рабочим профессиям высоких разрядов — и не могут найти. Поэтому им приходится набирать людей без квалификации и учить прямо на месте, с нуля, потому что других просто нет. Привезти квалифицированных инженеров или техников из Центральной Азии — практически нереально. В итоге Россия оказывается в ситуации, когда взять такие кадры просто неоткуда. Это еще один удар по экономике. А вот другие страны — Китай, Европа, Великобритания — активно включаются в этот процесс и начинают забирать себе тех, кто раньше ехал в Россию. Так что да, перемены уже идут, и довольно серьезные. И, скорее всего, интерес к российскому рынку труда будет постепенно угасать: он становится все менее привлекательным для мигрантов, особенно на фоне альтернатив.

Обратите внимание: в последние недели, а то и месяцы, все активнее звучит идея о запуске масштабной приватизации. Смысл в том, чтобы вытянуть сбережения граждан и направить их на покупку акций новых предприятий. Тем самым правительство рассчитывает получить ресурсы для поддержки экономики. Вот такая картина складывается на сегодняшний день. - По разным оценкам, сейчас на оборонку и военные нужды Россия тратит до 40–45% бюджета. Насколько мне известно, возможно, и больше — это по официальным данным. Плюс есть и косвенные военные расходы: траты на спецслужбы, на перепроизводство, на расширение мощностей — например, по стали, никелю, другим металлам. Каковы ваши ожидания и прогнозы? К чему ведут такие расходы на оборону? Куда, по-вашему, движется Россия? - Проблема в том, что Россия стремительно движется по оси времени — в прошлое. И речь даже не о 90-х, а куда дальше — в эпоху позднебрежневской экономики, времен Черненко и Андропова. Именно тогда военные расходы достигали абсурдных масштабов и разрушали гражданскую экономику. Ситуация напоминала сегодняшнюю: на складах и полигонах — горы военной техники, а в магазинах — пусто. Люди раздражались, уставали от этого, и в какой-то момент стало ясно: денег больше нет, страна банкрот. Вот к такому сценарию — к финансовому банкротству — Россия сейчас и приближается. Она не может занять деньги ни у кого. Давайте просто задумаемся. Любая страна, столкнувшись с дефицитом, выходит на внешний рынок за займами. США, например, живут за счет постоянных заимствований, продавая казначейские облигации. Это дает им ресурсы покрывать бюджетный дефицит. Россия же не может одолжить деньги — ни у одного государства. Три года войны, и ни один партнер, включая Китай, не предоставил ей кредит. Более того, когда Россия попыталась разместить свои облигации на китайском рынке, Пекин отказал. Об этом прямо говорил министр финансов Антон Силуанов — можно проверить.В результате Россия варится в собственном соку. Финансировать все приходится исключительно за счет внутренних источников. А ведь фонд национального благосостояния уже почти исчерпан. Он продолжает расходоваться, но в нем осталось, насколько я понимаю, около 3,2 триллиона рублей — это сопоставимо с текущим дефицитом бюджета. А дефицит, скорее всего, будет даже больше. Полностью закрыть его за счет фонда невозможно. Значит, остаются три пути: заимствовать (непонятно где), сильно девальвировать рубль или включать печатный станок. А он и так работал на пределе. За три года войны в экономике накопилось колоссальное количество нарушений, дисбалансов и перекосов. Простых решений у этих проблем нет — если вообще есть какие-то. Даже осторожнейшие экономисты внутри самой России признают: 2025 год — переломный. Либо нужно срочно сворачивать войну, резко сокращать оборонные расходы и приводить бюджет в порядок, либо в 2026-м придется урезать уже все подряд — и военные, и гражданские статьи. Но и этого может не хватить. В таком случае начнется плохо контролируемое разрушение нынешней экономической модели. Я не говорю, что Россия как государство исчезнет. Но исчезнет привычный образ жизни. Россия начнет стремительно приближаться по уровню жизни к таким странам, как Венесуэла, беднейшие государства Африки или, возможно, даже к Северной Корее. И в таком режиме страна может существовать долго. Советский Союз ведь тоже долго жил в условиях нищеты, карточек, централизованного снабжения предприятий — существовал, но тяжело. И в итоге развалился. Скорее всего, Россия движется именно к этой модели. Это будет означать для россиян, что тот привычный, более-менее европейский уклад жизни исчезнет. Уровень жизни обрушится — до бедного, нищенского, откровенно убогого уровня стран третьего мира. Примерно такую картину мы наблюдаем уже сейчас.

Допустим, что эти цифры верны. Хотя, конечно, это далеко от истины. Но Бог с ними. Суть в том, что рост был вызван исключительно военным производством. При этом гражданская экономика продолжает падать. И уже с конца прошлого года началось снижение даже в самом оборонно-промышленном комплексе. Просто потому, что он достиг предела своих возможностей. Производственные мощности загружены полностью. Было нанято дополнительно около миллиона человек. И дальше расти уже некуда. Почему? Потому что все — ресурсов больше нет. Чтобы наращивать выпуск, нужны новые мощности, новые предприятия. А это сейчас для России попросту невозможно. И это не моя личная точка зрения. Мне, можно сказать, удобно: я могу избежать обвинений в сгущении красок. Все, что я сейчас изложил, — это слова главы Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Дмитрия Белоусова, младшего брата министра обороны. Его Центр — структура вполне системная, приближенная к власти, занимается экономическим анализом для правительства. И именно он говорит: возможности роста исчерпаны. Военная промышленность уперлась в потолок. Новые заводы не строятся. Более того, у оборонки начинают возникать системные проблемы, которые могут привести к спаду. Почему? Потому что даже военный завод не может производить все сам. Многие комплектующие поставляются из гражданского сектора. А там начинаются перебои. В Россию, если вы в курсе, вернулся старый знакомый термин — «неплатежи». Сейчас оборонные предприятия не расплачиваются вовремя со своими поставщиками. Задержки доходят до месяцев. В результате поставщики либо отказываются от военных заказов, либо просто срывают их. Хотя в российской реальности это весьма рискованно — может дойти до уголовного преследования. Тем не менее, база, на которой держится военная промышленность, начинает разрушаться. И все это, скорее всего, приведет к сокращению производства даже военной продукции. Поэтому в целом можно сказать: период роста завершен. Он и сам по себе был болезненным и нездоровым — исключительно на военных заказах. Но и он закончился. Начинается общее падение, потому что спад в гражданской экономике уже перекрывает все, что может дать оборонка. То есть, 2024 год стал переломным, а 2025-й — еще более тревожный, потому что начинаются проблемы с финансами. До сих пор вся экономическая активность в России подпитывалась тем, что Минфин называл мягким выражением «бюджетный импульс». В экономику вливали колоссальные суммы, чтобы удерживать оборонный сектор на плаву. Благодаря этому и создавалось ощущение, что ВВП растет. Но сейчас возникает главный вопрос — откуда взять деньги на этот самый импульс? Доходы от нефти падают, а значит, и поступления в бюджет. В этом году в Минфине уже зафиксировано существенное снижение нефтегазовых доходов. Что остается? Резко наращивать внутренние заимствования — занимать триллионы рублей. Откуда они возьмутся и кто даст их в долг — вопрос открытый. Поэтому начинаются тревожные разговоры. Чтобы экономика не обрушилась на фоне войны, придется каким-то образом изымать средства у населения. И такие обсуждения уже ведутся — это не домыслы.

От иллюзии к распаду: бюджет России, ВПК, демография, банкротство Продолжаем разговор с российским экономистом и маркетологом, доктором экономических наук Игорем Владимировичем Липсицем о глобальных экономических сдвигах, а также реалиях и перспективах российской экономики. Первая часть интервью была опубликована накануне. Сегодня — о рисках, скрытых за цифрами роста, причинах нового витка кризиса и грядущих переменах на постсоветском пространстве. — Игорь Владимирович, несмотря на глобальную турбулентность, охлаждение отношений США и Европы и экономические сложности, приход Трампа, похоже, усилил позиции Америки. При этом Россия на фоне санкций показывает рост — 4,2% в 2024 году, тогда как Германия теряет 0,75%, а экономику Британии, Франции и самих США лихорадит. Импортозамещение работает, схемы обхода санкций — тоже, Китай стал ключевым партнером. Так в чем же подвох? Где уязвимости российской экономики и какие риски стоят за этим ростом? - А все очень просто. Когда вы говорите «экономика России», вы имеете в виду некий агрегат, не вникая в то, что на самом деле происходит внутри этого агрегата. А там все достаточно прозрачно. Примерно до середины прошлого года наблюдался рост — в основном за счет активного наращивания военного производства. Оно росло достаточно уверенно и перекрывало спад в гражданском секторе. Поэтому, когда подводятся годовые итоги, то тот рост, что пришелся на первое полугодие, маскирует застой и спад во втором. Итоговая картина выглядит так: за счет подъема в первой половине 2024 года ВВП России и показал те самые 4,2% роста.

Он продолжает расходоваться, но в нем осталось, насколько я понимаю, около 3,2 триллиона рублей — это сопоставимо с текущим дефицитом бюджета. А дефицит, скорее всего, будет даже больше. Полностью закрыть его за счет фонда невозможно. Значит, остаются три пути: заимствовать (непонятно где), сильно девальвировать рубль или включать печатный станок. А он и так работал на пределе. За три года войны в экономике накопилось колоссальное количество нарушений, дисбалансов и перекосов. Простых решений у этих проблем нет — если вообще есть какие-то. Даже осторожнейшие экономисты внутри самой России признают: 2025 год — переломный. Либо нужно срочно сворачивать войну, резко сокращать оборонные расходы и приводить бюджет в порядок, либо в 2026-м придется урезать уже все подряд — и военные, и гражданские статьи. Но и этого может не хватить. В таком случае начнется плохо контролируемое разрушение нынешней экономической модели. Я не говорю, что Россия как государство исчезнет. Но исчезнет привычный образ жизни. Россия начнет стремительно приближаться по уровню жизни к таким странам, как Венесуэла, беднейшие государства Африки или, возможно, даже к Северной Корее. И в таком режиме страна может существовать долго. Советский Союз ведь тоже долго жил в условиях нищеты, карточек, централизованного снабжения предприятий — существовал, но тяжело. И в итоге развалился. Скорее всего, Россия движется именно к этой модели. Это будет означать для россиян, что тот привычный, более-менее европейский уклад жизни исчезнет. Уровень жизни обрушится — до бедного, нищенского, откровенно убогого уровня стран третьего мира. Примерно такую картину мы наблюдаем уже сейчас. - И напоследок вопрос, касающийся экономической взаимосвязи с Россией. Страна остается одним из центров геополитического притяжения, особенно для постсоветских стран, и традиционно аккумулирует большое количество трудовых мигрантов. С учетом ее нарастающих экономических проблем и ослабления влияния, как может измениться ситуация на постсоветском пространстве? Можно ли ожидать новый передел сфер влияния между глобальными игроками — США, Китаем, Турцией, Евросоюзом и другими странами? - Ну, это вы мне задаете вопрос уже ближе к политэкономии, но на самом деле кое-что уже начало происходить. Смотрите: Россия сейчас переживает, не забывайте об этом и учитывайте это во всех своих оценках, очень тяжелый демографический кризис. Население убывает, рождаемость крайне низкая — и сокращение численности населения становится устойчивым и, похоже, необратимым процессом. Естественно, это создает серьезные проблемы на рынке труда. Что с этим делать — непонятно. Раньше Россия решала эту проблему довольно просто: она привлекала рабочую силу из Центральной Азии — все было ясно и понятно. Но война многое изменила. Теперь приезжать в Россию стало трудно, а работать — попросту опасно. В результате начался передел на рынке труда. Мы наблюдаем интересную картину: начался активный поиск рабочей силы из Центральной Азии со стороны других стран и заказчиков. Появились сообщения, что заметная часть трудовых мигрантов из региона теперь едет не в Россию, а в Великобританию и страны Южной Европы. Сезонные работы, особенно в сельском хозяйстве, требуют большого количества людей — и вот теперь жители Центральной Азии едут в Испанию, Италию, Великобританию, получают оплату в валюте, никто не гоняется за ними из военкомата, никто не проводит рейды в мечетях — спокойная, предсказуемая жизнь. И — как ни удивительно — Китай тоже начинает присматриваться к этим территориям как к источнику рабочей силы. Сначала кажется невозможным, но стоит посмотреть на демографию: в Китае сокращение населения идет даже быстрее, чем в России, и у них тоже начинаются проблемы с трудовыми ресурсами. Все меняется. Поэтому, конечно, мы увидим реструктуризацию рынка труда — миграционные потоки из постсоветского пространства пойдут в совершенно другие направления. Россия не очень понимает, как с этим быть. Там царит абсолютная раздвоенность: одна часть властной машины мечтает завезти как можно больше мигрантов и сейчас активно ищет рабочих в Индии, Мьянме, Нигерии — да, реально ищет. А другая часть, наоборот, требует жестко ограничивать приток мигрантов. Поэтому, что там дальше будет происходить с рынком труда — сказать невозможно. Какая «башня Кремля» в вопросах трудовой миграции победит — непредсказуемо. Но проблема остается: населения становится меньше, а квалифицированной рабочей силы — катастрофически не хватает. Да, эта проблема есть во многих странах, включая США, но в России она особенно остра. Даже по скромным правительственным оценкам, сейчас дефицит квалифицированных специалистов составляет около 1,6 миллиона человек. И это — официальные цифры. На практике это выглядит так: все российские предприятия лихорадочно ищут квалифицированных рабочих, особенно по рабочим профессиям высоких разрядов — и не могут найти. Поэтому им приходится набирать людей без квалификации и учить прямо на месте, с нуля, потому что других просто нет. Привезти квалифицированных инженеров или техников из Центральной Азии — практически нереально. В итоге Россия оказывается в ситуации, когда взять такие кадры просто неоткуда. Это еще один удар по экономике. А вот другие страны — Китай, Европа, Великобритания — активно включаются в этот процесс и начинают забирать себе тех, кто раньше ехал в Россию. Так что да, перемены уже идут, и довольно серьезные. И, скорее всего, интерес к российскому рынку труда будет постепенно угасать: он становится все менее привлекательным для мигрантов, особенно на фоне альтернатив.

От иллюзии к распаду: бюджет России, ВПК, демография, банкротство Продолжаем разговор с российским экономистом и маркетологом, доктором экономических наук Игорем Владимировичем Липсицем о глобальных экономических сдвигах, а также реалиях и перспективах российской экономики. Первая часть интервью была опубликована накануне. Сегодня — о рисках, скрытых за цифрами роста, причинах нового витка кризиса и грядущих переменах на постсоветском пространстве. — Игорь Владимирович, несмотря на глобальную турбулентность, охлаждение отношений США и Европы и экономические сложности, приход Трампа, похоже, усилил позиции Америки. При этом Россия на фоне санкций показывает рост — 4,2% в 2024 году, тогда как Германия теряет 0,75%, а экономику Британии, Франции и самих США лихорадит. Импортозамещение работает, схемы обхода санкций — тоже, Китай стал ключевым партнером. Так в чем же подвох? Где уязвимости российской экономики и какие риски стоят за этим ростом? - А все очень просто. Когда вы говорите «экономика России», вы имеете в виду некий агрегат, не вникая в то, что на самом деле происходит внутри этого агрегата. А там все достаточно прозрачно. Примерно до середины прошлого года наблюдался рост — в основном за счет активного наращивания военного производства. Оно росло достаточно уверенно и перекрывало спад в гражданском секторе. Поэтому, когда подводятся годовые итоги, то тот рост, что пришелся на первое полугодие, маскирует застой и спад во втором. Итоговая картина выглядит так: за счет подъема в первой половине 2024 года ВВП России и показал те самые 4,2% роста. Допустим, что эти цифры верны. Хотя, конечно, это далеко от истины. Но Бог с ними. Суть в том, что рост был вызван исключительно военным производством. При этом гражданская экономика продолжает падать. И уже с конца прошлого года началось снижение даже в самом оборонно-промышленном комплексе. Просто потому, что он достиг предела своих возможностей. Производственные мощности загружены полностью. Было нанято дополнительно около миллиона человек. И дальше расти уже некуда. Почему? Потому что все — ресурсов больше нет. Чтобы наращивать выпуск, нужны новые мощности, новые предприятия. А это сейчас для России попросту невозможно. И это не моя личная точка зрения. Мне, можно сказать, удобно: я могу избежать обвинений в сгущении красок. Все, что я сейчас изложил, — это слова главы Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования Дмитрия Белоусова, младшего брата министра обороны. Его Центр — структура вполне системная, приближенная к власти, занимается экономическим анализом для правительства. И именно он говорит: возможности роста исчерпаны. Военная промышленность уперлась в потолок. Новые заводы не строятся. Более того, у оборонки начинают возникать системные проблемы, которые могут привести к спаду. Почему? Потому что даже военный завод не может производить все сам. Многие комплектующие поставляются из гражданского сектора. А там начинаются перебои. В Россию, если вы в курсе, вернулся старый знакомый термин — «неплатежи». Сейчас оборонные предприятия не расплачиваются вовремя со своими поставщиками. Задержки доходят до месяцев. В результате поставщики либо отказываются от военных заказов, либо просто срывают их. Хотя в российской реальности это весьма рискованно — может дойти до уголовного преследования. Тем не менее, база, на которой держится военная промышленность, начинает разрушаться. И все это, скорее всего, приведет к сокращению производства даже военной продукции. Поэтому в целом можно сказать: период роста завершен. Он и сам по себе был болезненным и нездоровым — исключительно на военных заказах. Но и он закончился. Начинается общее падение, потому что спад в гражданской экономике уже перекрывает все, что может дать оборонка. То есть, 2024 год стал переломным, а 2025-й — еще более тревожный, потому что начинаются проблемы с финансами. До сих пор вся экономическая активность в России подпитывалась тем, что Минфин называл мягким выражением «бюджетный импульс». В экономику вливали колоссальные суммы, чтобы удерживать оборонный сектор на плаву. Благодаря этому и создавалось ощущение, что ВВП растет. Но сейчас возникает главный вопрос — откуда взять деньги на этот самый импульс? Доходы от нефти падают, а значит, и поступления в бюджет. В этом году в Минфине уже зафиксировано существенное снижение нефтегазовых доходов. Что остается? Резко наращивать внутренние заимствования — занимать триллионы рублей. Откуда они возьмутся и кто даст их в долг — вопрос открытый. Поэтому начинаются тревожные разговоры. Чтобы экономика не обрушилась на фоне войны, придется каким-то образом изымать средства у населения. И такие обсуждения уже ведутся — это не домыслы. Обратите внимание: в последние недели, а то и месяцы, все активнее звучит идея о запуске масштабной приватизации. Смысл в том, чтобы вытянуть сбережения граждан и направить их на покупку акций новых предприятий. Тем самым правительство рассчитывает получить ресурсы для поддержки экономики. Вот такая картина складывается на сегодняшний день. - По разным оценкам, сейчас на оборонку и военные нужды Россия тратит до 40–45% бюджета. Насколько мне известно, возможно, и больше — это по официальным данным. Плюс есть и косвенные военные расходы: траты на спецслужбы, на перепроизводство, на расширение мощностей — например, по стали, никелю, другим металлам. Каковы ваши ожидания и прогнозы? К чему ведут такие расходы на оборону? Куда, по-вашему, движется Россия? - Проблема в том, что Россия стремительно движется по оси времени — в прошлое. И речь даже не о 90-х, а куда дальше — в эпоху позднебрежневской экономики, времен Черненко и Андропова. Именно тогда военные расходы достигали абсурдных масштабов и разрушали гражданскую экономику. Ситуация напоминала сегодняшнюю: на складах и полигонах — горы военной техники, а в магазинах — пусто. Люди раздражались, уставали от этого, и в какой-то момент стало ясно: денег больше нет, страна банкрот. Вот к такому сценарию — к финансовому банкротству — Россия сейчас и приближается. Она не может занять деньги ни у кого. Давайте просто задумаемся. Любая страна, столкнувшись с дефицитом, выходит на внешний рынок за займами. США, например, живут за счет постоянных заимствований, продавая казначейские облигации. Это дает им ресурсы покрывать бюджетный дефицит. Россия же не может одолжить деньги — ни у одного государства. Три года войны, и ни один партнер, включая Китай, не предоставил ей кредит. Более того, когда Россия попыталась разместить свои облигации на китайском рынке, Пекин отказал. Об этом прямо говорил министр финансов Антон Силуанов — можно проверить.В результате Россия варится в собственном соку. Финансировать все приходится исключительно за счет внутренних источников. А ведь фонд национального благосостояния уже почти исчерпан.

Короткая пасхальная передышка. Как только ботоксный фюрер доест последний кулич, ждите повторный ракетный залповый огонь по мирным жителям Сумской области. --------------------- Президент России Владимир Путин распорядился ввести пасхальное перемирие. Об этом сообщили в Кремле. Перемирие вступит в силу сегодня в 18:00 и продлится до полуночи 21 апреля. На совещании в Кремле Верховный главнокомандующий заслушал доклад начальника Генерального штаба Вооружённых сил РФ Валерия Герасимова о ситуации на линии боевого соприкосновения. По итогам встречи было принято решение о прекращении всех боевых действий с 18:00 19 апреля до 00:00 21 апреля. Путин также призвал Украину поддержать инициативу России и соблюдать режим тишины на время пасхальных праздников. При этом он подчеркнул, что российские войска должны сохранять боеготовность в случае возможных нарушений со стороны противника. «Ход перемирия станет показателем готовности киевского режима к мирному урегулированию», — заявил президент.