_Zaman_

Экс-вице-премьер Азербайджана о проблемах в экономике и сельском хозяйстве «Несмотря на устойчивое снижение в Азербайджане объемов нефтедобычи, в 2026 году курс маната будет по-прежнему стабильным», - сказал в беседе с haqqin.az экономический эксперт, бывший депутат Милли Меджлиса Вахид Ахмедов. По словам эксперта, в распоряжении Центрального банка Азербайджана около 10 миллиардов долларов валютных резервов. И этот резервный буфер позволяет в условиях снижения нефтяных доходов и общей нисходящей динамики мировых цен на нефть поддерживать устойчивость маната, обеспечивая достаточный объём ликвидности для проведения валютных интервенций и предотвращения девальвационных процессов, которые могли бы спровоцировать на внутреннем рынке финансовую дестабилизацию и шоковые колебания. Но на горизонте более длительного периода, начиная с 2027 года, обеспечение стабильности маната, по мнению Ахмедова, станет гораздо более сложной задачей. Чтобы избежать валютных стрессов и макрофинансовых дисбалансов, правительству, по его мнению, необходимо в кратчайшие сроки активизировать комплекс мер по ускоренному развитию ненефтяного сектора. Ахмедов напомнил, что мировые цены на нефть удерживаются на уровне примерно 65 долларов за баррель, и именно эта цена заложена в государственный бюджет Азербайджана на 2026 год. Эксперт указывает, что предлагал установить более консервативный ориентир - 60 долларов за баррель, что, по его словам, было бы оправданной мерой, учитывая нынешнюю энергетическую политику США - крупнейшего производителя и потребителя нефти, последовательно стремящегося снижать мировые цены на углеводороды, чтобы ограничить нефтяные доходы России. «При формировании бюджета с этим фактором следовало считаться», - уверен Ахмедов. Эксперт подчеркнул, что для предотвращения девальвации, вызванной сокращением нефтедобычи, необходимо ускоренными темпами стимулировать развитие ненефтяного сектора экономики. По его мнению, определённый прогресс, достигнутый в ненефтяном секторе в последние годы, все еще недостаточен для обеспечения долгосрочной макрофинансовой устойчивости. Приоритетом следующего года, по словам Ахмедова, должно стать создание рабочих мест, особенно в регионах. В Азербайджане функционируют 14 экономических зон, каждая из которых требует более активного государственного участия. Эксперт также отметил рост безработицы, наблюдаемый в регионах: значительное число граждан, ранее трудившихся в соседних странах, вернулись на родину, увеличив давление на местные рынки труда. Это обстоятельство усиливает остроту проблемы занятости, и правительство обязано реагировать на неё системно и без промедления. Бывший депутат Милли Меджлиса считает приоритетной задачей расширение инвестиций в перерабатывающую промышленность сельского хозяйства. Состояние этой отрасли эксперт характеризует как неудовлетворительное: фермеры зачастую не могут реализовать свою продукцию, что приводит к прямым потерям. В качестве примера он приводит Губа-Хачмасский регион, где функционирует лишь одно предприятие по переработке овощей и фруктов - в Хачмасе. Ахмедов настаивает на необходимости срочного строительства в регионах перерабатывающих предприятий, а также на развитии промышленного производства, параллельно создающегося на освобожденных территориях. По мнению эксперта, развитие промышленности в различных регионах Азербайджана позволит сдерживать массовую миграцию населения в крупные города и создать дополнительную социальную устойчивость. Для этого правительство должно подготовить региональные программы экономического развития, предусмотреть финансирование и строительство предприятий различного профиля. В качестве примера Ахмедов привел Сумгаитский технопарк, где занято до 14 тысяч человек. «Почему бы не создавать такие же крупные промышленные зоны в других регионах?» - спрашивает эксперт. Еще одной серьезной проблемой Ахмедов считает высокие налоги и штрафы, формирующие чрезмерное фискальное давление на бизнес и население. Он назвал «ненормальной» ситуацию, при которой государство прогнозирует рост бюджетных поступлений за счет штрафов за нарушения правил дорожного движения. «Как можно заранее определить, буду ли я нарушать правила дорожного движения в следующем году?» - недоумевает эксперт, указывая на дисфункциональность такого подхода и полное отсутствие логики в подобном планировании. Ахмедов считает совершенно недостаточным лимит в 200 тысяч манатов для упрощённой системы налогообложения. В условиях роста мировых валют, удорожания товаров и услуг этот лимит не отражает реального масштаба малых и средних предпринимательских операций, в связи с чем он предлагает увеличить его в несколько раз. «Для укрепления экономики необходимо пересмотреть и снизить налоговую нагрузку», - подчеркнул эксперт, напоминая при этом, что государство несет существенные расходы на восстановление освобожденных территорий и обеспечение национальной безопасности - ежегодно порядка 3,5-4 миллиардов манатов. Но параллельно, по его словам, государство обязано поддерживать ненефтяной сектор как стратегическую опору будущего экономического роста. Эксперт положительно оценил активность министра экономики Микаила Джаббарова, ведущего переговоры с представительствами зарубежных инвестиционных фондов, в том числе, из арабских стран. Он считает, что привлечение иностранного капитала и оперативная реализация инвестиционных проектов способны принести ощутимые результаты в короткие сроки. «Эту работу следует расширять, особенно направляя инвестиции в регионы, чтобы поддерживать занятость и стимулировать устойчивое развитие», - подчеркнул в завершении беседы Вахид Ахмедов.

Институт мира назвали именем Трампа, но лучшим переговорщиком был Кеннеди Государственный департамент США переименовал расположенный в Вашингтоне Институт мира США (USIP) в честь американского президента Дональда Трампа. Об этом сообщила пресс-служба ведомства в соцсети X. «Госдеп переименовал бывший Институт мира, чтобы отразить имя величайшего переговорщика в истории нашей страны. Добро пожаловать в Институт мира имени Дональда Трампа», — говорится в заявлении. Честно говоря, сама новость выглядит так, что поневоле поднимаешь брови. Формально — жест призван подчеркнуть вклад Трампа в процесс урегулирования, но создается и иное впечатление: будто Вашингтон осторожно примеряет на себя элементы политического театра, где одному человеку начинают придавать почти сакральный ореол. Порой кажется, что в американское общественное сознание тихой сапой внедряют идею о необходимости особого отношения к фигуре Трампа, если не прямо к его «культу». Страна, которая всегда гордилась своими устойчивыми демократическими институтами и равной дистанцией власти от личностей, неожиданно делает реверанс в сторону возвышения одного политика. И согласитесь, выглядит это довольно странновато — особенно если вспомнить, что сам Трамп нередко обходился с правилами политической игры так, как ему было удобно, не слишком оглядываясь на общепринятые нормы. Во время своего президентства он часто ссорился с журналистами. Причем не просто спорил, а прямо пытался ограничивать их работу. Самый известный случай — когда он лишил аккредитации репортера CNN Джима Акосту только за неудобные вопросы о миграционной политике. Трамп открыто обвинял СМИ во враждебности, срывал пресс-конференции и отказывался разговаривать с теми, кто ему не нравился. А одну из журналисток и вовсе оскорбил, обозвав ее «тупой». Он называл прессу «врагами народа», что для США звучит очень грубо. В стране, где свобода слова — один из главных принципов, такое поведение сложно назвать примером демократичного лидера. При этом у Трампа действительно были внешнеполитические успехи. Он помог заключить соглашения между Израилем и несколькими арабскими странами, пытался наладить контакт с Северной Кореей. Все это подавалось как его шаги к роли мирового миротворца. Но рядом с этим были и действия куда более спорные. Ради создания эффектного образа «человека, который способен договориться даже с каменной стеной», Трамп продолжает оказывать давление на Украину — шаг, мягко говоря, сомнительный и выходящий за рамки общепринятых международных правил. Параллельно он делал и делает тонкие, но вполне ощутимые реверансы в сторону России, что вызвало немало вопросов: порой складывалось впечатление, что перед нами политик, который больше озабочен собственным мифом о «великом переговорщике», чем реальным стремлением к справедливому миру. В итоге — несмотря на весь арсенал громких заявлений и уверенных жестов — своей главной цели Трамп так и не добился. Война между Россией и Украиной продолжается. Он утверждал, что сумел бы остановить ее в кратчайшие сроки, однако ни одного практического механизма так и не предложил. И на этом фоне сравнение с другими американскими президентами, особенно с Джоном Кеннеди, становится почти болезненным. Разница — как между политической легендой и человеком, который очень хочет ею быть. Кеннеди в свое время справился с Карибским кризисом, когда мир стоял на грани ядерной войны. Он нашел компромисс, который устроил и США, и СССР. Отступили обе враждующие стороны, и это был настоящий дипломатический успех. Сегодня американскую позицию в вопросе российско-украинской войны приходится рассматривать уже под другим углом. Владимир Путин остается твердым в своей линии, а «великий переговорщик» Трамп, наоборот, словно сдувается — шаг за шагом смягчает риторику, отступает, избегает прямых формулировок. Вместо решительных действий — осторожные оговорки, вместо четких планов — попытки переложить ответственность на других. Его обещания «быстро принести мир» так и остаются обещаниями, не подкрепленными ни механизмами, ни стратегией. В конце концов, Институт мира — это площадка для кропотливой аналитики и серьезной международной работы, а не мастерская по созданию политических легенд. Его задача — разбираться в природе конфликтов и помогать искать реальные пути к их разрешению. Сейчас же складывается ощущение, что эту структуру пытаются использовать для укрепления имиджа и возвеличивания одного человека.

Священная корова под ударом: противостояние Пашиняна и Гарегина II выходит за пределы Армении Армянская политическая сцена снова входит в фазу нервного дрожания: власть в Ереване открыто противостоит Армянской апостольской церкви, а точнее — ее многолетнему лидеру, Католикосу всех армян Гарегину II. Фигура эта давно превратилась в нечто большее, чем просто религиозный авторитет: ставленник Москвы, влиятельный патриарх, обладающий мощной поддержкой как внутри Армении, так и среди диаспоры, он многие годы оставался своего рода священной коровой. Не прикасаться, не критиковать, не вмешиваться — вот негласные правила, которые действовали для любых армянских правительств. Но времена меняются, и сегодня именно Гарегин II стал главным раздражителем власти. Причины понятны: на фоне приближающегося мирного договора с Азербайджаном, в преддверии парламентских выборов и нарастающего сопротивления реваншистских кругов, любой центр альтернативной легитимности вызывает у правительства вполне естественные опасения. Там, где политические амбиции тесно переплетены с церковными рясами и многолетними привычками делать деньги на затянувшихся конфликтах, тишины ждать не приходится. Армянская церковь, много лет выполнявшая роль морального щита для сторонников «борьбы до последнего армянина», сегодня оказалась полем битвы за будущее страны. Не случайно армянские СМИ с видимым удовольствием раскрыли секрет Полишинеля: начало кампании против Католикоса приурочено к инаугурации мэра Вагаршапата. По слухам, циркулирующим внутри партии «Гражданский договор», итоги выборов в Вагаршапате придали Николу Пашиняну особый азарт. Настолько, что он лично позвонил министру территориального управления и инфраструктур, поблагодарил за усилия и пообещал более высокую должность. А реальный старт действий против Гарегина II, как утверждается, намечен именно на дату инаугурации главы Вагаршапата. Совпадение? Для армянской политики слишком уж символично. Конфликт власти с церковью перешел в открытую фазу, и международные игроки не могли не заметить происходящее. Лондон отреагировал сегодня: государственный министр по делам Европы, Северной Америки и заморских территорий Стивен Даути призвал обе стороны соблюдать Конституцию и действовать в рамках права, отметив важность защиты свободы религии. Заявление звучит нейтрально, однако из него ясно одно — европейские столицы внимательно следят, не перейдет ли конфликт в фазу, где политическая борьба маскируется под религиозные притеснения. Хотя, если говорить честно, поводов для тревоги здесь не так много. Арестованы отнюдь не «мученики веры», а вполне конкретные граждане, которые призывали к свержению действующей власти, причем не метафорически, а прямым текстом. В любой другой стране, где подобные персонажи ведут себя так же шумно, как Баграт Галстанян — он же Србазан, он же гражданин Канады Вазген Галстанян, — поездки по стране и призывы к перевороту закончились бы не судебными процессами, а быстрым знакомством с психиатрической больницей и инъекциями галоперидола. Вместо этого Галстанян находится в камере, раз в день гуляет на свежем воздухе и даже отправляет на волю свои философские размышления. Условия, прямо скажем, щадящие для человека, мечтавшего обрушить государственный строй. Следствие же развивается вширь: арестован не только Галстанян, но и епископы Микаэл Аджапахян и Мкртыч Прошян, а также настоятель монастыря Сурб Геворг Гарегин Арсенян. Им предъявлены обвинения по статье о публичных призывах к захвату власти, угрозе территориальной целостности и насильственному свержению конституционного строя — и это уже не богословие, а чистая политика. Более того, были допрошены и другие священнослужители, включая иереев Егише Барсегяна и Муше Ваганяна, которым вменяются эпизоды о принуждении к участию в собраниях. Армянские СМИ опубликовали запись 2023 года, в которой бывший скипетроносец Католикоса жалуется, что тот заставлял его ходить на антиправительственные митинги. Внутри церкви давно кипит жизнь, о которой миряне предпочитают не думать. На аресты отреагировали не только в Лондоне, но и зарубежные религиозные деятели, включая участников «Молитвенного завтрака» и представителей США. Прозвучали слова о свободе совести, правовой процедуре, опасениях за судьбу задержанных. Казалось бы, привычные дипломатические формулы. Но в Ереване подобные заявления воспринимаются как вмешательство, особенно на фоне того, что некоторые зарубежные иерархи сами активно участвуют в армянских внутриполитических играх. Не осталась в стороне и Москва. Глава Российской и Ново-Нахичеванской епархии архиепископ Езрас Нерсисян выступил с громким заявлением, обвинив власть Армении в «сталинских методах», «сфабрикованных делах» и «годах безбожия». Словарь, знакомый по российской пропаганде, но едва ли применимый к ситуации, где речь идет о реальных политических призывах к мятежу. Однако тут важнее другое: за Католикосом действительно стоит мощная диаспора, часть которой ориентирована на Кремль и видит в Гарегине II символ прежней, антизападной линии. Его арест или даже серьезное давление на него автоматически создает риск международного скандала и мобилизации реваншистских кругов. И здесь возникает главный политический вопрос: в чем именно можно упрекнуть правительство Армении? В том, что оно пытается обезоружить идеологических врагов перед судьбоносным этапом — подписанием мирного договора с Азербайджаном? Или в том, что оно наконец бросило вызов системе, десятилетиями использовавшей церковный авторитет в качестве щита для собственной политической игры? Речь ведь не о религиозной свободе, а о том, кто контролирует нарратив — государство или церковные кланы, у которых собственное понимание того, как должна выглядеть Армения, причем не сегодняшняя, а та, что живет мифами о прошлом. Сегодняшний конфликт — это не спор о канонах и не борьба за паству. Это открытая попытка власти лишить реваншистские структуры одного из ключевых инструментов влияния. И потому кампания против Гарегина II — не атака на церковь как институт, а попытка вырвать из рук оппозиции главное оружие: сакральный статус, превращенный в политический ресурс. Армения стоит перед сложным выбором: либо она окончательно переходит к мирной эпохе, где церковь возвращается к своим основным функциям, либо снова погружается в зыбкое болото, где религиозные структуры определяют политическую повестку, а страна платит за это собственным будущим. И именно поэтому сегодня власть действует жестче, чем раньше: ставки слишком высоки, а времени на колебания больше нет.

Тофиг Зульфугаров: Минская группа ушла, но игры в регионе продолжаются В последние дни сразу два небезынтересных события вновь вернули внимание к теме урегулирования азербайджано-армянского конфликта. Одно из них по праву можно считать историческим: официально прекращена работа Минской группы ОБСЕ — структуры, которая более тридцати лет считалась главным международным форматом по урегулированию так называемого нагорно-карабахского конфликта. Второе событие — масштабный слив в прессу деталей переговорных документов, включая мадридские и казанские предложения, а также опубликованное письмо Сержа Саргсяна Владимиру Путину от 2016 года, — позволило взглянуть на многие процессы того периода под иным углом. Что изменилось в мирном треке после формального закрытия Минской группы? О чем на самом деле говорят обнародованные документы? Как они отражают позицию сторон и расклад сил тех лет? И какие последствия эти два эпизода могут иметь для нынешней геополитической картины региона? Об этом и о многом другом Vesti.az поговорил с экс-министром иностранных дел Азербайджана Тофигом Зульфугаровым. – Что вы можете сказать о тех документах, которые вчера были обнародованы прессой со стороны администрации Никола Пашиняна? – «Слиты» — не совсем корректное слово, скорее обнародованы. Часть этих документов мне была знакома, часть — нет, хотя вокруг них и раньше было столько утечек, что особых откровений я не увидел. Разве что еще раз обратил внимание: и по мадридскому, и по казанскому документам определенные положения действительно были согласованы, но затем Азербайджан от них отказался. Это проясняет многие вопросы, связанные с позицией Баку на переговорах. Честно говоря, для меня также стало понятнее, почему Эльмар Мамедъяров был отправлен в отставку в 2020 году. Судя по всему, какая-то часть документов им была одобрена, а позже — уже на уровне Президента — отвергнута. Собственно, это все, что для меня было новым; остальное можете спрашивать. Если говорить о том, как мы вели эти переговоры, то, опираясь на собственные наблюдения и убеждения, могу сказать: мы вели их, в том числе, чтобы подготовить свою армию. Потому что то, что нам тогда предлагалось, даже близко не стояло рядом с тем, что мы имеем сейчас. Но одно другому не противоречит. Азербайджанская сторона всегда исходила из желания получить то, что соответствует нормам и принципам международного права. А то, что предлагалось нам, равно как и позиция армянской стороны, противоречило этим нормам. Мы хотели восстановить территориальную целостность путем переговоров. Мы стремились обеспечить суверенитет и территориальную целостность так, чтобы обойтись без кровопролития, чтобы не погибли ни наши солдаты, ни армянские. Поэтому наша позиция была абсолютно логичной. А подготовка армии — это государственная политика, основанная на понимании того, что армянская сторона вряд ли пойдет на шаги, соответствующие международному праву. Мы также видели, что Минская группа не собирается оказывать на нее необходимое давление: не инициирует санкций, не предпринимает мер, которые могли бы принудить агрессора к миру. Получались переговоры ради переговоров, где попытки найти взаимоприемлемое решение сводились к бесконечным словам. Между строк постоянно звучало, что нужно «учитывать реалии». Но все в итоге произошло так, как и должно было. В отличие от ситуации в Украине, мы обеспечили свое право на самооборону посредством законных, предусмотренных уставом мобилизационных и оборонительных мер. И результат мы видим сейчас. – Тофиг муаллим, один из важных моментов: позавчера перестала существовать Минская группа ОБСЕ. Это, по сути, рудимент поражения Азербайджана в Первой карабахской войне, рудимент давления, который возник в период нашей наибольшей слабости. Сейчас мы закрыли этот механизм. Однако геополитическая игра вокруг региона, как я понимаю, не завершилась? – Давайте не раздувать вопрос чрезмерно, и начнем с самого первого обстоятельства. В прессе я часто встречаю утверждения, что «мы закрыли Минскую группу», и некоторые даже пишут, что привлекать ее все равно не было смысла. Но важно понимать: наша нынешняя позиция и наш военный, политический, экономический потенциал несопоставимы с тем, что было, мягко говоря, в декабре 1991 года. Конфликт уже существовал, и Азербайджан подвергался совместному давлению — российскому и армянскому. При этом против нас действовала еще и информационная блокада. Именно поэтому обращение к международной структуре было попыткой нейтрализовать это давление международными механизмами и прорвать блокаду. Благодаря этим организациям Азербайджан получил возможность доносить свою позицию до мирового сообщества — и на протяжении всех лет существования Минской группы мы активно использовали эту возможность. Поэтому нельзя однозначно сказать, что участие в этом формате было плохим или хорошим — все нужно рассматривать в динамике. В определенный период это было приемлемо и оправданно, позже стало невыгодно с точки зрения возможностей Азербайджана. Это и есть реальная политика. Разговоры в духе «Минская группа — плохо» или «хорошо» — это чрезмерное упрощение. Да, Минская группа завершила свою работу. Но геополитическая ситуация от этого не изменилась. Интересы таких игроков, как Россия, США, Франция, Евросоюз, никуда не исчезли. Что мы имеем нового? Был один расклад до 2020 года, затем после 2023 года он снова изменился. - Вы, насколько я понимаю, хотите сказать, что Минская группа со временем превратилась в механизм управления регионом. - В определенном смысле — да. Три ведущие мировые державы, трое из пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН, будучи сопредседателями Минской группы, естественно, использовали ее инструментарий для влияния на Армению и Азербайджан. И сейчас, когда этот механизм официально отменен, возникает вопрос: прекратятся ли попытки внешнего воздействия на регион? Конечно, нет. Было бы наивно думать, что история на этом закончилась. Будут искать новые инструменты — экономические, коммуникационные, политические. И к этому нужно быть готовыми. Но факт остается фактом: Азербайджан за эти годы качественно изменился. Состоялась государственность — не только в плане функционирования политического режима, но и в формировании государственных институтов. Была проведена эффективная внешняя политика, страна заняла свое место в международной системе, обеспечила экономическую базу для суверенного развития. Мы состоялись как государство. Мы не «failed state», как иногда пытаются утверждать. Есть государства, которые действительно не смогли состояться — это не наш случай. И в этом смысле геополитическая ситуация вокруг нас тоже изменилась. Путь был чрезвычайно трудным — и в начале, и позже. И сегодня мы переходим к новой стадии своего развития. Исторической стадии. Вот вам пример. Долгое время такая мощная страна, как Великобритания, испытывала давление из-за конфликта в Северной Ирландии. Этот конфликт позволял внешним силам воздействовать на Лондон. Но когда он был урегулирован, это не означало, что Великобритании более не нужно защищать свои интересы в разных сферах. То же самое и у нас: даже когда конфликт завершается, геополитическая среда вокруг государства все равно меняется, и возникают новые факторы. Какой новый фактор появился у нас? Строго говоря, он не совсем новый. История Южного Кавказа — это история постоянного соперничества империй и крупных сил: России, Турции и Османской империи, Персии и государств Каджаров, Сефевидов. Борьба за влияние здесь велась всегда. Великобритания и Франция также играли свою роль. Но сегодня конфигурация меняется. Формируется мощный фактор — единство тюркских государств, и Азербайджан является ключевым актором этого процесса. Тюркский фактор никогда еще не был настолько заметен и влиятелен в регионе. Появились и другие элементы. Соединенные Штаты заявляют о намерении играть активную роль — проект TRIPP, «дорога Трампа», это долгосрочная заявка на влияние. Проект Единства тюркских государств — тоже геополитический вектор. Россия стремится сохранить свое влияние в постсоветском пространстве. Иран ослаблен занятостью ближневосточным конфликтом. Активизируются Пакистан и Китай. Факторов много, и они требуют самого пристального внимания. Азербайджан не пассивен — он строит системные отношения с каждым из этих центров силы. Прошлый год это особенно показал: мы укрепили связи с США, Китаем, тюркскими государствами, активизировали коммуникационные и транзитные проекты. Все это демонстрирует, что Азербайджан — не объект, а субъект международной политики. – Какие геополитические риски существуют для региона? Мы понимаем, что процесс не остановится, и нынешний баланс сил не удовлетворяет другие центры влияния. Москва и Тегеран, условно говоря, оказались «не у дел»? – Не совсем «не у дел». Я бы сказал, что произошла определенная корректировка их возможностей и желаний. И что теперь? В сущности, все то же самое, что и всегда: ничего принципиально нового. Они продолжат попытки восстановить и усилить свое влияние на регион. Мы, вероятно, станем свидетелями того, как эти игроки, под влиянием целого ряда событий, будут вынуждены пересматривать инструментарий воздействия. Это, скорее всего, уже не будут силовые методы. Я считаю, что основным направлением станут экономические проекты, которые, по их мнению, должны привести к усилению влияния. Азербайджан, кстати, открыт к подобного рода взаимодействию — к созданию взаимовыгодного баланса. Поэтому, когда мы говорим о коммуникационных и экономических проектах, важно понимать: это не просто инфраструктура. Это элементы геополитики, действия, направленные на укрепление позиций и влияние в регионе. В данном случае речь идет прежде всего о России и Иране. И именно поэтому возможность реализации взаимовыгодных проектов, стремление обновить свое участие в региональных процессах — это сегодня для них чрезвычайно актуально. Украинский опыт показал России, что применение силы, давление и силовые инструменты неэффективны и приводят к обратному результату. А вот создание условий для экономического, гуманитарного, политического взаимодействия — это тот путь, по которому им придется идти более активно. Поэтому я и ожидаю соответствующих действий с их стороны. Возьмем, например, проект «Север — Юг». Этот коридор долгие годы тормозился не по вине Азербайджана. Посмотрим теперь, если Россия действительно заинтересована в его реализации, Иран и Россия могут оказать позитивное воздействие на Армению, чтобы она ускорила необходимые работы. Мы видим и другое: к Зангезурскому коридору стремится подключиться Европейский Союз. Ведь Зангезурский коридор — это не только участок железной дороги по территории Армении, но и часть маршрута через Нахичевань. А там тоже предстоит серьезный объем работ, чтобы увеличить товарооборот и сделать маршрут эффективным. То есть число игроков в этой сфере растет. И если Иран и Россия действительно хотят усилить свое значение в регионе, им стоит обратить внимание на активность Соединенных Штатов и Евросоюза, которые очень энергично входят в этот процесс. – Кстати, недавно состоялся визит Хикмета Гаджиева в Брюссель. Он встречался с представителями НАТО. Как вы видите партнерство Азербайджана и Евросоюза на данном этапе? – Думаю, что сейчас, после довольно напряженного периода в отношениях, причины которого во многом были связаны с политическими амбициями Франции и ее совершенно нереалистичными целями, ситуация начинает выравниваться. Мне кажется, взаимодействие будет более здоровым и прагматичным. Я уже говорил, что Евросоюз проявляет заинтересованность в содействии реформированию, участию и финансированию работ по коридору, проходящему через Нахчыван. Это часть Среднего коридора. Если на армянском участке необходимо построить около 40 километров железной дороги, то в Нахчыване работа куда масштабнее — реконструкции подлежат примерно 150 километров пути. И чтобы коридор стал действительно эффективным, предстоит огромный объем работ: повышение скорости перевозок, модернизация железнодорожной инфраструктуры и многое другое. Параллельно рассматривается возможность протянуть железнодорожные пути и в другом направлении. То есть всем сторонам пора переходить от разговоров к практическим действиям. Если Россия хочет участвовать в этом процессе — пожалуйста. Но позиции Ирана по Зангезуру для меня по-прежнему остаются не до конца понятными. Если Тегеран так стремится реализовать коридор «Север — Юг» через Астару, он давно мог бы построить соответствующий участок дороги. Поэтому сейчас, как говорится, мяч на их стороне. Что касается Евросоюза, то сразу после объявления о реализации проекта TRIPP — «дороги Трампа» — Брюссель начал активно включаться именно в направление через Нахчыван. И я уверен, что визит помощника Президента Азербайджана Гаджиева в Брюссель был связан с конкретизацией целого ряда вопросов по этому проекту. Несомненно, там обсуждалось многое. Наше сотрудничество с Евросоюзом должно строиться не на общих декларациях, а на конкретных, взаимовыгодных проектах. Азербайджан рассматривает взаимодействие с ЕС как движение по двухсторонней дороге: выгодно должно быть обеим сторонам. Если Евросоюз готов к такому формату, уверен, Азербайджан проявит соответствующую заинтересованность.

Брюс Ли: Путь воина 2000, США, Биографические (8.06) Доспехи Бога 2: Операция Кондор 1991, Гонконг, Боевики (7.96) Кунг-фу жеребец 2023, Китай, Комедии (7.95) Доспехи Бога 1986, Гонконг, Приключения

Джеки Чан: Мои трюки 1999, Гонконг, Документальные (8.06) Доспехи Бога 2: Операция Кондор 1991, Гонконг, Боевики (7.95) Доспехи Бога 1986, Гонконг, Приключения (7.90) Проект А 1983, Гонконг, Боевики (7.86) Полицейская история 1985, Гонконг, Боевики (7.79) Полицейская история 2 1988, Гонконг, Боевики

Проект А: Часть 2 1987, Гонконг, Боевики (7.70) Кто я? 1998, Гонконг, Боевики (7.67) Чудеса 1989, Гонконг, Боевики (7.62) Пьяный мастер 2 1994, Гонконг, Боевики (7.62) Молодой мастер 1980, Гонконг, Боевики (7.22) Бесстрашная гиена 1979, Гонконг, Комедии

(7.10) Лорд Дракон 1981, Гонконг, Боевики (7.07) Криминальная история 1993, Гонконг, Боевики (6.50) Доспехи Бога 3: Миссия Зодиак 2012, Гонконг, Боевики

Доспехи Бога 2: Операция Кондор 1991, Гонконг, Боевики (7.90) Проект А 1983, Гонконг, Боевики (7.86) Полицейская история 1985, Гонконг, Боевики (7.79) Полицейская история 2 1988, Гонконг, Боевики (7.76) Проект А: Часть 2 1987, Гонконг, Боевики (7.70) Кто я? 1998, Гонконг, Боевики

https://rezka.ag/ua/films/documentary/58172-dzheki-chan-moi-tryuki-1999.html

Дже́ки Чан — гонконгский, китайский и американский актёр кино и озвучивания, каскадёр, кинорежиссёр, кинопродюсер, сценарист, постановщик трюков и боевых сцен, певец, филантроп, мастер боевых искусств. Посол доброй воли ЮНИСЕФ.

ДЖЕКИ ЧАН ВСТРЕТИЛ СВОЮ СТАРУЮ КОМАНДУ КАСКАДЁРОВ

Африка — от объекта к субъекту принятия международных решений Артем Кирпиченок Ни для кого не представляет секрета, что большую часть истории Африканский континент находился на периферии системы международных отношений. Однако, как известно, ничто не стоит на месте – все течет, все меняется, и в ноябре текущего года Африка заняла передовицы мировых СМИ в связи с проведением в ЮАР саммита G20. Подобное стало возможным благодаря активной позиции африканских государств, которые на различных мировых площадках выступали против того, что Африканский континент не в достаточной мере представлен в системе международных отношений, а также поддержке их позиции рядом мировых лидеров. Так, в частности, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган не раз в своих выступлениях озвучивал сформулированные Турцией следующие принципы: «Мир больше, чем пять стран» и «Более справедливый мир возможен», которые стали официальной частью внешнеполитического видения Турецкой Республики. Наша справка. Сегодня население Африканского континента составляет около 1,5 млрд человек, или 21% жителей земного шара, а 54 африканских государства (признанные ООН) – это почти одна треть всех существующих стран мира. Помимо этого, в Африке добывается 30% важнейших полезных ископаемых, здесь имеется значительная доля мировых запасов природных ресурсов и энергии, а также континент играет огромное стратегическое значение. Редкоземельные ископаемые, энергетические ресурсы, молодое население сделали Африку центром внимания мировых держав, а нынешние инвестиции глобальных игроков в инфраструктуру, безопасность и энергетику также повышают ее значение на мировой шахматной доске. С другой стороны, геостратегическое значение Африканского континента в мировой политике обусловлено не только его выгодным географическим расположением, но и прямым влиянием кризисов, происходящих в таких регионах, как Судан, Демократическая Республика Конго, Сахель и Ливия, на глобальную безопасность и миграционные потоки, что превращает Африку в зону противоборства конкурирующих держав. В 2023 году на саммите, прошедшем в Индии, Африканский союз (АС) был принят в «Большую двадцатку» на правах полноправного члена организации, и это позволило Африканскому союзу заявить о своих интересах перед лицом всего мира и играть активную роль в принятии глобальных решений. Основанная в 1999 году, «Большая двадцатка» включает 19 ведущих стран мира, а также ЕС и АС. В целом, проведение саммита «Большой двадцатки» в Йоханнесбурге показывает, что Африка теперь позиционируется не только как объект, но и как субъект в процессе принятия международных решений. Кроме того, участие в таких платформах, как G20, облегчает интеграцию континента в глобальную архитектуру безопасности. Так, президент ЮАР Сирил Рамапос, выступая на саммите «Большой двадцатки» в Йоханнесбурге, отметил, «что это исторический момент для континента: мы хотим навсегда внести приоритеты развития Африки в повестку дня «Большой двадцатки». Ноябрьский саммит прошел с ориентиром на основополагающие принципы председательства ЮАР в G20 – солидарность, равенство и устойчивость, и на нем обсуждались вопросы устойчивого экономического роста, развития и финансирования. Кроме того, на йоханнесбургской встрече также были затронуты такие темы, как облегчение долгового бремени для стран с низким уровнем дохода, адаптация к изменениям климата и переход к экологически чистой энергии. В частности, турецкий лидер Реджеп Тайип Эрдоган в своем выступлении заявил, что для оживления мировой торговли необходимы сильное международное сотрудничество, устойчивые цепочки поставок и справедливая реструктуризация долга. В совместной декларации лидеров, которая, что интересно, была принята в начале мероприятия – эту инициативу внес Сирил Рамапоса – подчеркивается серьезность климатического кризиса и содержится призыв к увеличению мощностей возобновляемых источников энергии в три раза. В документе также делается акцент на правах иммигрантов и предотвращении нелегальной миграции путем регулирования миграционных процессов, учитываются интересы бедных стран, в частности, говорится о помощи развивающимся государствам в смягчении последствий климатических катастроф, облегчении долгового бремени и финансировании перехода к «зеленой» энергетике. Стороны высказались и за скорейшее разрешение военных конфликтов. Так, в декларации подчеркивается, что «Большая двадцатка» будет работать над достижением справедливого, всеобъемлющего и прочного мира в Судане, Демократической Республике Конго, а также над прекращением других конфликтов и войн по всему миру. Стоит также отметить, что в декларации лидеров «Большой двадцатки» подчеркивается, что саммит впервые проходит в Африке, и отмечается следующее: «В духе философии «Убунту» мы признаем, что отдельные страны не могут процветать в одиночку. В африканской философии «Убунту», которая часто переводится как «я есть, потому что мы есть», подчеркивается взаимосвязанность людей в более широком общественном, социальном, экономическом и экологическом контексте. Мы понимаем нашу взаимосвязанность как глобальное сообщество государств и подтверждаем нашу приверженность обеспечению того, чтобы никто не был забыт, посредством многостороннего сотрудничества, координации мер макроэкономической политики, глобальных партнерств в интересах устойчивого развития и солидарности». Отсылку к африканской философии в тексте официального документа G20 можно рассматривать как подчеркивание приоритетов Африки, а также как знак того, что ЮАР и Африканский союз останутся голосом континента в мировой политико-экономической системе. Таким образом, можно утверждать, что Африка превращается в фактор, способный формировать повестку дня в процессе глобального принятия решений, и в силу этого основным вопросом становится то, как будут развиваться события в дальнейшем. Понятно, что локальный уровень саммита обеспечил краткосрочный экономический рост Йоханнесбурга за счет инвестиций в инфраструктуру и безопасность. Однако для получения стратегических выгод необходима долгосрочная политика. Исторический саммит усилил амбиции Африки стать более заметной и иметь право голоса в принятии решений в мировом масштабе, однако, для того чтобы эти желания привели к конкретным результатам, необходимы политическая воля и соответствующие механизмы финансирования. В то же время многие рассматривают участие Африканского союза в работе «двадцатки» как заявку на получение места в Совете Безопасности ООН, на что континент претендует уже много лет. Хотя прошедший в Йоханнесбурге саммит G20 можно расценить как успех, отсутствие некоторых лидеров и разногласия между глобальными игроками ясно показали, что единство и легитимность данной платформы поставлены под сомнение. Так, в саммите впервые с момента создания объединения не приняли участие лидеры США, Китая и России: Соединенные Штаты бойкотировали мероприятие, а РФ и КНР были представлены делегациями. Думается, одной из причин этому послужили разногласия между Пекином и Вашингтоном, и, возможно, именно поэтому премьер Государственного совета Ли Цян, возглавлявший китайскую делегацию на G20, призвал на саммите защитить свободную торговлю и открытую мировую экономику от усиливающихся протекционистских тенденций и торговых войн, что вступает в противоречие с политикой нынешней американской администрации. В силу этого, как считают эксперты, следующая встреча «Большой двадцатки», которая должна состояться в США, станет стратегическим тестом, который и определит будущее данной структуры.

Нахчыван возвращается на карту: началось строительство железнодорожного участка Зангезурского коридора Крупные транспортные проекты, реализуемые Азербайджаном в последние годы, рассматриваются как стратегические шаги, обеспечивающие превращение нашей страны в транзитный узел евразийского пространства. Одним из наиболее значимых процессов в этом направлении является повторная интеграция Нахчыванской Автономной Республики в основные логистические цепочки региона. После проведенных «Азербайджанскими железными дорогами», входящими в AZCON Holding, масштабных подготовительных работ полностью завершен этап проектирования по восстановлению и модернизации железнодорожной инфраструктуры в Нахчыване. Начало строительных работ на территории станции Саляммелик в Ордубадском районе, расположенной на границе с Арменией, свидетельствует о вступлении данного направления в новый исторический этап. В рамках реализуемого проекта предусматривается строительство в общей сложности 188 километров новых и восстановленных железнодорожных линий, а также новых станций. Планируемые к строительству железнодорожные линии, предназначенные для интеграции Нахчывана в коридор, полностью изменят общую логистическую картину проекта. Параллельно с капитальным ремонтом существующей сети по направлению Ордубад–Джульфа–Нахчыван–Шарур–Велидаг предусматривается строительство новых участков до границ с Арменией и Турцией. Это позволит Нахчывану получить современную железнодорожную сеть, отвечающую текущим требованиям. После завершения строительных и капитальных ремонтных работ пропускная способность железной дороги достигнет уровня 15 миллионов тонн в год. Этот показатель еще больше укрепит роль Азербайджана на международном рынке грузоперевозок. В настоящее время на участке параллельно ведутся земляные работы, закладка фундаментов инженерных сооружений, а также планирование мостовой и путепроводной инфраструктуры. Эта линия, которая соединит различные районы Нахчывана, охватывает восстановление существующей сети по направлению Ордубад–Джульфа–Нахчыван–Шарур–Велидаг, а также строительство новых участков. Этот процесс означает не только логистическое обновление, но и полное устранение коммуникационных трудностей, которые автономная республика испытывала на протяжении многих лет. Масштабные строительные работы, начатые в Нахчыване, тесно связаны и с международными политическими процессами. Достигнутое 8 августа 2025 года в Вашингтоне соглашение между президентом Азербайджана, президентом США и премьер-министром Армении — «Маршрут Трампа во имя международного мира и процветания» (TRIPP) — открыло путь к формированию новой транспортной философии в регионе. В рамках данного соглашения предусматривается восстановление железнодорожного сообщения по коридору, проходящему через территорию Армении. Маршрут TRIPP рассматривается не просто как политическое соглашение, но как фундаментальный шаг на пути к долгосрочному миру, стабильности и экономическому сотрудничеству на Южном Кавказе. Реализация данного соглашения восстановит сухопутное сообщение между основной частью Азербайджана и Нахчываном, а также приведет к изменению взгляда международных партнеров на коридор. В этом контексте начало строительных работ в Нахчыване является практическим вкладом в выполнение маршрута TRIPP и ускоряет дальнейшие этапы развития коридора. Восстановление инфраструктуры и строительство новых железнодорожных сегментов в Нахчыване являются важнейшей составляющей реализации Зангезурского коридора в целом. Как один из ключевых участков Среднего коридора Зангезурский коридор обеспечивает наиболее короткий маршрут для грузоперевозок между Европой и Азией. Обеспечение прямого выхода коридора через Нахчыван в направлении Турции повысит устойчивость логистической сети и выведет экономические отношения между Азербайджаном и Турцией на новый уровень. В то же время начало строительства новой железной дороги по маршруту Карс–Ыгдыр–Дилучу создаст альтернативное железнодорожное сообщение между двумя странами. Еще одним стратегическим преимуществом Зангезурского коридора является его превращение в ключевое звено транспортного коридора «Север–Юг». По этому коридору грузы смогут перевозиться в Европу по линии Нахчыван–Турция, а также направляться в Россию и другие северные страны по маршруту TRIPP. Это означает для Азербайджана новые транзитные доходы, расширение грузопотоков и формирование конкурентоспособных маршрутов. Таким образом, Зангезурский коридор, став точкой пересечения Среднего коридора и транспортного коридора «Север–Юг», укрепит лидерские позиции Азербайджана в глобальной транспортной системе. Зангезурский коридор означает новые транзитные возможности для Азербайджана и новое дыхание для торговли в Евразии. Этот проект представляет собой не только инфраструктуру, но и стратегическое звено, вносящее вклад в изменение глобального геоэкономического порядка.

март 2025

При этом нет оснований утверждать, что будущий глава «Моссада» - чистый практик, лишенный стратегического мышления. Еще до назначения в окружение премьер-министра Гофман публиковался в журнале «Маарахот» - главном теоретическом издании ЦАХАЛа, где писал о роли танков «Меркава-4» в современной войне, о подготовке к «третьей войне в Ливане» и о трансформации командования сухопутных войск. В этих работах просматривается последовательная линия: ставка на ударные наземные операции, скепсис в отношении «волшебных технологий» и убеждение, что безопасность Израиля зависит от способности армии удерживать инициативу не только в воздухе и киберпространстве, но и на земле. С точки зрения личного профиля Гофман – типичный представитель поколения «русской алии»: выходец из СССР, прошедший путь от нового репатрианта из периферийного города до вершины израильской военной пирамиды. Он живет в Ашдоде, женат, отец трех дочерей, имеет диплом бакалавра по политологии Ашкелонского академического колледжа и магистерскую степень по политологии и национальной безопасности Хайфского университета. В молодые годы он учился и в религиозной подготовительной академии «Бней Давид» в поселении Али, что добавляет к его портрету компонент национально-религиозной среды. Решение Нетаньяху выдвинуть на пост главы «Моссада» именно Гофмана объясняется несколькими факторами. Во-первых, личной лояльностью и тесной совместной работой во время войны, о чем сам Нетаньяху говорит открыто, подчеркивая такие качества Гофмана, как «полное понимание врага, инициативность и способность хранить секреты». Во-вторых, стремлением продолжить тенденцию, уже реализованную при назначении на пост директора ШАБАК генерала Давида Зини, в рамках которой ключевые спецслужбы возглавляют люди с боевым бэкграундом, связанные непосредственно с главой правительства, а не вышедшие из внутренних кадровых структур. И, наконец, в условиях затянувшейся войны в Газе и растущего международного давления ставка делается на фигуру, умеющую говорить с кабинетом министров на одном «военном языке» и не боящуюся предлагать жесткие решения, даже если они вызывают споры в профессиональном сообществе. При этом назначение Гофмана подчеркивает и слабость решения Нетаньяху: будущий глава израильской внешней разведки не имеет опыта работы в «Моссаде» или в других спецслужбах, до 2024 года его контакты с разведсообществом были, скорее, потребительскими, нежели управленческими. Это может вызвать напряжение в верхнем эшелоне спецслужбы, где были свои претенденты на пост, включая действующего командира одной из элитных оперативных единиц. Если консультативная комиссия утвердит предложенную кандидатуру, а Кнессет не заблокирует решение, то летом 2026 года Роман Гофман возглавит «Моссад», сменив на посту директора Давида Барнеа. Перед Гофманом встанут задачи не только традиционного для «Моссада» противостояния Ирану и региональным противникам, но и восстановления доверия к израильскому разведсообществу, подорванного после провала 7 октября, а также поиска новых форм работы на фоне усиливающегося международного давления на Израиль. Профиль Романа Гофмана — это сочетание полевого танкиста, теоретика сухопутной войны и придворного генерала, тесно связанного с офисом премьер-министра. Для одних он символизирует решительность и личную храбрость, для других – это офицер с тяжелым шлейфом спорных инициатив и скандалов. И от того, какая из этих сторон возобладает в деятельности Романа Гофмана на новом посту, во многом будет зависеть, каким станет «Моссад» в эпоху после войны в Газе.

На посту комбрига «Эциона» он отвечал за сдерживание волны палестинских атак в районе Гуш-Эцион, сочетая силовые меры с попытками стабилизировать гражданскую жизнь – от арестов подстрекателей в соцсетях до строительства инфраструктуры и спортивных площадок. Именно тогда в профессиональной среде закрепился образ Гофмана как командира, выступающего против превращения сухопутных войск в придаток высокоточных технологий. В 2018 году, будучи командиром бронетанковой дивизии, на совещании высшего командного состава он публично заявил, что отказ от активного применения наземных сил ведет к «клинической смерти» армии, бросив тем самым вызов сторонникам тренда ведения «войны на расстоянии». В 2020 году Гофман был произведен в бригадные генералы и принял командование 210-й дивизией «Башан», отвечающей за сирийское направление и Голанские высоты. Под его руководством дивизия вела скрытые операции и рейды против попыток иранских структур закрепиться на сирийских Голанах – часть биографии Гофмана, которая полностью засекречена. Именно на этом этапе карьеры разразился самый тяжелый для Гофмана скандал – так называемое «дело Ори Эльмакайеса». В рамках несанкционированной информационно-психологической операции его подчиненные передавали секретную и полусекретную информацию 17-летнему израильскому блогеру, чтобы через его аккаунты в арабоязычных каналах продвигать нарративы, выгодные ЦАХАЛу. Подросток был арестован по обвинению в шпионаже и провел в заключении около 18 месяцев, прежде чем следствие признало, что он действовал по заданию военных. В итоге дело развалилось, а на поведение армейского командования и военной прокуратуры обрушилась буря критики. Имя Гофмана фигурировало как имя офицера, санкционировавшего саму схему. На следствии он утверждал, что не знал о возрасте подростка и запрещал передачу ему действительно секретных данных. 7 октября 2023 года, в день атаки ХАМАС, Роман Гофман, уже назначенный на другой пост, самостоятельно выехал из Ашдода в район города Сдерот, собрал там добровольцев полиции и вступил в бой с проникшими в Израиль палестинскими боевиками. По сообщениям в СМИ, он лично поразил нескольких нападавших и был тяжело ранен, став самым высокопоставленным офицером ЦАХАЛа, получившим в тот день ранение. Этот эпизод закрепил за Гофманом репутацию «боевого генерала, который первым идет вперед», и стал важной частью нынешнего пиара вокруг его назначения. После реабилитации Гофман занял пост начальника штаба Координатора правительственной деятельности на территориях (COGAT), где занимался, в том числе вопросами гражданской администрации и гуманитарной политики на Западном берегу и в Газе. В 2024 году он был назначен военным секретарем премьер-министра и одновременно повышен до звания алуфа (генерал-лейтенанта). На этой должности он получил доступ практически ко всем продуктам израильского разведсообщества, став ключевым связующим звеном между кабинетом Нетаньяху, ЦАХАЛом, «Моссадом» и другими спецслужбами. Именно в этот период Роман Гофман подготовил документ, в котором настаивал на установлении прямого военного управления Израиля в секторе Газа после окончания активной фазы боевых действий. Армия подчеркнуто дистанцировалась от этого меморандума, заявив, что он отражает личную позицию автора, а не официальную линию Генштаба.

«Придворный генерал» во главе «Моссада» Валерий Кантор, спецкор, Иерусалим Решение Биньямина Нетаньяху назначить на пост главы «Моссада» не профессионального разведчика, а действующего военного секретаря премьер-министра генерал-лейтенанта Романа Гофмана, стало одним из самых обсуждаемых кадровых шагов нынешнего кабинета. Формально это пока только кандидатура, которую должна утвердить консультативная комиссия по высшим назначениям, однако политический сигнал прозвучал однозначно: главой израильской внешней разведки может стать человек из ближайшего окружения Нетаньяху – полевой командир, а не кадровый офицер спецслужб. Гофман родился в 1976 году в городе Мозырь в Белорусской ССР и репатриировался в Израиль в 1990 году в возрасте 14 лет. Его семья обосновалась в Ашдоде, где Роман учился в морской школе «Кциней-ям ORT Ашдод». Подростком сталкивался с отчуждением и агрессией со стороны сверстников, занимался боксом и даже входил в число сильнейших юниоров страны - деталь, которую в Израиле часто вспоминают, описывая Гофмана как жесткого и настойчивого офицера. В 1995 году Гофман был призван в Армию обороны Израиля и попал в бронетанковые войска. Сначала рядовым танкистом, затем командиром взвода и роты, заместителем командира батальона. Гофман прошел боевой опыт в Южном Ливане, на Западном берегу и в секторе Газа во время второй интифады и операции «Защитная стена». Позже служил офицером по оперативной работе дивизии «Гааш» (36-я бронетанковая), а в 2010-е годы последовательно командовал батальоном 75, бригадой «Эцион» на Западном берегу и 7-й бронетанковой бригадой.

Геополитический шторм в Болгарии. Подводное течение: азербайджанский газ! Газопроводные интересы Запада и Российской Федерации столкнулись в Болгарии, где усиливается противостояние прозападной и антизападной политических коалиций. Недавние беспорядки в Болгарии, официально объясняемые недовольством проектом госбюджета на 2026 год, имеют куда более глубокие причины и затрагивают один из ключевых вопросов европейской безопасности — гарантирование стабильных поставок природного газа. Как известно, через территорию Болгарии проходят две стратегические газовые магистрали — Балканский газовый коридор, являющийся ответвлением российского газопровода «Турецкий поток», и интерконнектор Греция–Болгария (IGB), введенный в эксплуатацию в 2022 году. Его основным ресурсом является азербайджанский газ, однако рассматривались и дополнительные нероссийские источники. Сегодня «Турецкий поток» и его ответвления в Болгарию, Сербию и Венгрию остаются единственным действующим маршрутом поставок российского газа в Евросоюз. Тем не менее 1 декабря Европарламент одобрил проект поэтапного отказа от российского газа до конца 2027 года, что стало новым стимулом для политических сил, стремящихся сохранить российское присутствие в регионе и параллельно помешать развитию альтернативных маршрутов. Одним из проектов, крайне неудобных для Москвы, является продвигаемый Соединенными Штатами «Вертикальный газовый коридор». Он начинается на греческих терминалах и проходит через Болгарию и Румынию в направлении Украины и Молдовы. Интерконнектор IGB рассматривался как важнейший элемент этого коридора, а его мощность планировалось увеличить с 3 до 5 миллиардов кубометров в год. Однако несколько болгарских партий пророссийской ориентации, обладающих парламентским большинством, начали активно тормозить дальнейшее развитие IGB. По словам известного болгарского политолога Илиана Василева, страна сталкивается с попыткой установить политический контроль над IGB — единственным газопроводным элементом региональной инфраструктуры, гарантирующим поставки нероссийского газа в Южную и Юго-Восточную Европу и тем самым угрожающим доходам «Газпрома». Сегодня через «Турецкий поток» проходят пиковые 54–55 миллионов кубометров газа в сутки, большая часть которого поступает в Балканский газовый коридор и далее в Европу через Турцию и узел «Малкочлар/Странджа-1». Именно этот узел, принимающий российский газ с 2020 года, оказался в центре внимания Европарламента и председательствующей в Совете Евросоюза Дании, выступивших за усиление контроля над его работой. Ответом пророссийских сил в Софии стало смещение исполнительного директора компании ICGB Теодоры Георгиевой, продвигавшей ускоренное расширение пропускной способности IGB и инициировавшей скидку в размере 46 процентов на транзит газа по этому маршруту для поставок в Украину в рамках «Вертикального коридора». По оценкам болгарских энергетических экспертов, новое руководство ICGB, которое вскоре должно быть представлено общественности, вероятно, отменит основные решения Георгиевой. Как отметил 4 декабря Илиан Василев, ситуация вокруг IGB превышает масштабы борьбы за управление одной инфраструктурной компанией. За три года эксплуатации интерконнектор доказал, что прозрачное и независимое управление снижает тарифы, повышает рентабельность и, главное, подрывает энергетическое влияние Российской Федерации в Европе через Венгрию и ее балканских союзников. Если IGB будет выведен из структуры «Вертикального коридора», это может заблокировать поставки в Украину американского и другого нероссийского газа, который планируется направлять через греческие порты. В ситуации усиливающейся конкуренции похоже, что к многоходовой игре подключилась и Турция — давний соперник Греции в сфере судовых и трубопроводных маршрутов. На прошлой неделе министр энергетики и природных ресурсов Турции Алпарслан Байрактар призвал Российскую Федерацию и Украину не втягивать энергетическую инфраструктуру в военный конфликт и обеспечить стабильность транзита. Байрактар подчеркнул, что Турция продолжит закупать российский газ, но преимущественно по краткосрочным контрактам, напомнив, что с 2027 года Анкара начнет получать значительные объемы американского сжиженного газа. Пока что Турция продлила еще на один год два крупных контракта на закупку российского газа общим объемом 22 миллиарда кубометров в год. Газ по этим контрактам поступает через «Турецкий поток» и «Голубой поток», причем последняя магистраль используется исключительно для турецкого рынка. Одновременно Турция готовится к экспорту газа с месторождения «Сакарья» и открыта к реэкспорту туркменского и другого газа через станции «Странджа-1» и «Странджа-2» на границе с Болгарией. Сможет ли газовое взаимодействие Болгарии и Турции сохранить относительный баланс между интересами Российской Федерации и Запада, станет ясно в ближайшие два года — период, который, по оценкам экспертов, будет определяющим для формирования обновленной энергетической карты мира.

Америка выдвинула ультиматум Европе США считают, что европейским странам необходимо развивать собственную военную разведку и производственные мощности для ракет, иначе Вашингтон может выйти из «механизма координации» НАТО. Об этом пишет агентство Reuters. Пентагон установил жесткие сроки по милитаризации Европы, однако в Брюсселе считают их нереалистичными. Если требования будут реализованы, США впервые после Второй мировой войны могут кардинально изменить политику НАТО. Агентство общалось с пятью анонимными источниками, включая одного сотрудника Пентагона. Они сообщили, что на совещании в начале декабря 2025 года Вашингтон озвучил новые строгие требования к Европе, отметив, что континент слишком медленно наращивает военный потенциал, несмотря на то что с начала широкомасштабной войны России против Украины прошло уже четыре года. «Если Европа не выполнит срок 2027 года, США могут прекратить участие в некоторых механизмах координации обороны НАТО», – заявили анонимные источники Reuters. В статье отмечается, что речь может идти о неядерной компоненте обороны. Европейские чиновники выражают сомнения, как США будут оценивать выполнение требований. Кроме того, двухлетний срок выглядит слишком коротким: за это время невозможно наладить производство необходимых вооружений и техники. Существуют и дополнительные трудности. В частности, Вашингтон задерживает поставки и производство оружия и техники, заказанных Европой. Заказы столь масштабны, что их выполнение займет больше двух лет. Наряду с этим США продают европейским странам разведывательные данные, услуги наблюдения и рекогносцировки, которые Европа пока не способна обеспечить самостоятельно. Согласно европейским планам, перевооружение должно завершиться к 2030 году. Среди приоритетов – развитие противовоздушной обороны, беспилотников, кибервойны, поставок боеприпасов и других направлений. Даже эти планы, однако, агентство называет «очень амбициозными».