Показательный выход из-под влияния Москвы и не случайный каприз Пашиняна
Армянское национальное движение в СССР в 1950–1980-е годы представляло собой уникальный социополитический феномен, чья глубинная радикализация во многом превосходила даже диссидентские платформы балтийских республик. В то время как прибалтийское сопротивление преимущественно апеллировало к правовой легитимности и международным пактам, армянский генератор автономизма функционировал в диапазоне от рафинированного самиздата до откровенного силового экстремизма. Национальное подполье, олицетворением которого стала нелегальная Национальная объединенная партия (НОП), созданная в 1966 году, не ограничивалось правозащитными декларациями в духе московской интеллигенции. Эти структуры действовали с поразительной экономической и операционной вольностью: они координировали дерзкие ограбления советских госбанков (включая беспрецедентное хищение 1,5 миллиона рублей в Ереване в 1977 году), выстраивали каналы контрабанды дефицитного «буржуазного» импорта и вели диверсионную войну. Кульминацией этого радикализма стала серия терактов в московском метро в январе 1977 года, организованная Степаном Затикяном и его сообщниками, что навсегда разрушило миф о монолитной лояльности кавказской периферии.
Взаимоотношения армянских автономистов с московским правозащитным движением носили характер вынужденного, тактического симбиоза, обнажавшего глубокий ценностный раскол. Московские либералы (в лице Сахарова, Орлова и Алексеевой) рассматривали диссидентство сквозь призму универсальных прав человека и декоммунизации союзного пространства, тогда как армянское ядро было монолитно зациклено на этноцентричной повестке, сецессии и реванше за исторические травмы. Армянское подполье использовало каналы советской эмиграции и связи с зарубежной диаспорой (Спюрком) не ради общедемократических идеалов, а для институционального демонтажа советской метрополии в отдельно взятом локальном театре.
Нынешнее запоздалое изумление кремлевских политиков и телевизионных глашатаев, которые вдруг «очнулись» и начали открыто сокрушаться по поводу утери геополитического контроля над Ереваном, демонстрирует их тотальное историческое невежество. Инкорпорированная в состав империи Армения никогда в своей массе не была пророссийской — подспудный антиколониальный дрейф там не прекращался ни на минуту, а внешняя покорность служила лишь прагматичной ширмой для сохранения национальной идентичности.
В этом контексте современная прямолинейная стратегия Никола Пашиняна, который открыто, «в лоб» демонтирует остатки российского присутствия, выглядит гораздо честнее и эффективнее, нежели византийские интриги прежнего партийного и подпольного руководства. Вместо латентного саботажа и кулуарных заговоров нынешний Ереван де-юре фиксирует то, что де-факто назревало десятилетиями: выход из ОДКБ, заморозку совместных оборонных программ и диверсификацию векторов безопасности. Этот тектонический сдвиг вызывает паническую реакцию в Москве, где шовинистический аппарат управления традиционно страдает глубоким системным недоверием к армянскому этносу. Фантомные страхи перед скрытой нелояльностью кавказских кадров регулярно прорываются наружу в виде абсурдных репрессивных кампаний — достаточно вспомнить прецеденты, когда под соусом «борьбы с клановостью» лиц армянской национальности массово и директивно увольняли из стратегических объектов, включая международный аэропорт Сочи, обнажая реальное, шовинистическое нутро союзнического дискурса.
Особого когнитивного диссонанса иронии добавляет поведение медийной обслуги Кремля, которая при малейшем проявлении суверенной воли Еревана начинает истошно «каркать» в эфире федеральных преступных каналов, отрабатывая агрессивные имперские методички. Главным рупором этого фальшивого патриотизма выступает Маргарита Симоньян, которая в моменты политических кризисов цинично примеряет на себя образ носительницы «карабахских корней» и защитницы кавказских традиций. Однако элементарная верификация ее биографических данных моментально разрушает этот мифологический конструкт: родившаяся в Краснодаре и воспитанная в специфической атмосфере российской провинции, Симоньян не имеет абсолютно ничего общего ни с Карабахом, ни с самой Арменией — ни ментально, ни лингвистически, ни культурно. Это чистокровный продукт русскоязычной медиа-номенклатуры, чья этническая принадлежность используется исключительно как циничное лоббистское прикрытие для манипулирования общественным мнением в интересах Старой площади.
Тезис о том, что армяне исторически являлись оплотом «русского мира» на Кавказе, де-факто разделяют лишь те представители диаспоры, которые никогда не жили в самой республике и строят свои представления на основе лубочных рассказов и советских кинофильмов. Реальное глубинное общество внутри Армении всегда ментально дистанцировалось от имперского центра, воспринимая его как временного и весьма ненадежного военно-политического подрядчика, но никак не в качестве ментального ориентира. Зря кремлевские соловьи и михеевы рвут глотку, пытаясь апеллировать к какому-то «вековому долгу» и преференциям: армянский национальный нарратив изначально выстраивался как суверенная, самодостаточная и глубоко эгоцентричная система, способная при первой же геополитической возможности сбросить опеку слабеющего сюзерена.
В сухом остатке, сегодняшний разворот Армении в сторону Запада и показательный выход из-под влияния Москвы — это не случайный каприз Пашиняна, а закономерный, логический финал того самого процесса, который ковался в подпольных ереванских кружках 1970-х годов под стук печатных машинок и взрывы самодельных устройств. Российская пропагандистская машина, застрявшая в текстурах собственных иллюзий о «вечном братстве», оказалась неспособна противопоставить прагматичному европейскому финансированию ничего, кроме угроз Россельхознадзора и бессильной злобы в телестудиях. Исторический маятник качнулся окончательно: Ереван закрывает советский проект, переводя свои отношения с Москвой в формат холодного и весьма циничного расчета, где старые имперские сказки о лояльности больше не принимаются в качестве конвертируемой валюты.
Автор
Агиль Гахраманов
.jpg.a8c5f962872a3de17110fcdb426ad3b2.jpg)
Показательный выход из-под влияния Москвы и не случайный каприз Пашиняна Армянское национальное движение в СССР в 1950–1980-е годы представляло собой уникальный социополитический феномен, чья глубинная радикализация во многом превосходила даже диссидентские платформы балтийских республик. В то время как прибалтийское сопротивление преимущественно апеллировало к правовой легитимности и международным пактам, армянский генератор автономизма функционировал в диапазоне от рафинированного самиздата до откровенного силового экстремизма. Национальное подполье, олицетворением которого стала нелегальная Национальная объединенная партия (НОП), созданная в 1966 году, не ограничивалось правозащитными декларациями в духе московской интеллигенции. Эти структуры действовали с поразительной экономической и операционной вольностью: они координировали дерзкие ограбления советских госбанков (включая беспрецедентное хищение 1,5 миллиона рублей в Ереване в 1977 году), выстраивали каналы контрабанды дефицитного «буржуазного» импорта и вели диверсионную войну. Кульминацией этого радикализма стала серия терактов в московском метро в январе 1977 года, организованная Степаном Затикяном и его сообщниками, что навсегда разрушило миф о монолитной лояльности кавказской периферии. Взаимоотношения армянских автономистов с московским правозащитным движением носили характер вынужденного, тактического симбиоза, обнажавшего глубокий ценностный раскол. Московские либералы (в лице Сахарова, Орлова и Алексеевой) рассматривали диссидентство сквозь призму универсальных прав человека и декоммунизации союзного пространства, тогда как армянское ядро было монолитно зациклено на этноцентричной повестке, сецессии и реванше за исторические травмы. Армянское подполье использовало каналы советской эмиграции и связи с зарубежной диаспорой (Спюрком) не ради общедемократических идеалов, а для институционального демонтажа советской метрополии в отдельно взятом локальном театре. Нынешнее запоздалое изумление кремлевских политиков и телевизионных глашатаев, которые вдруг «очнулись» и начали открыто сокрушаться по поводу утери геополитического контроля над Ереваном, демонстрирует их тотальное историческое невежество. Инкорпорированная в состав империи Армения никогда в своей массе не была пророссийской — подспудный антиколониальный дрейф там не прекращался ни на минуту, а внешняя покорность служила лишь прагматичной ширмой для сохранения национальной идентичности. В этом контексте современная прямолинейная стратегия Никола Пашиняна, который открыто, «в лоб» демонтирует остатки российского присутствия, выглядит гораздо честнее и эффективнее, нежели византийские интриги прежнего партийного и подпольного руководства. Вместо латентного саботажа и кулуарных заговоров нынешний Ереван де-юре фиксирует то, что де-факто назревало десятилетиями: выход из ОДКБ, заморозку совместных оборонных программ и диверсификацию векторов безопасности. Этот тектонический сдвиг вызывает паническую реакцию в Москве, где шовинистический аппарат управления традиционно страдает глубоким системным недоверием к армянскому этносу. Фантомные страхи перед скрытой нелояльностью кавказских кадров регулярно прорываются наружу в виде абсурдных репрессивных кампаний — достаточно вспомнить прецеденты, когда под соусом «борьбы с клановостью» лиц армянской национальности массово и директивно увольняли из стратегических объектов, включая международный аэропорт Сочи, обнажая реальное, шовинистическое нутро союзнического дискурса. Особого когнитивного диссонанса иронии добавляет поведение медийной обслуги Кремля, которая при малейшем проявлении суверенной воли Еревана начинает истошно «каркать» в эфире федеральных преступных каналов, отрабатывая агрессивные имперские методички. Главным рупором этого фальшивого патриотизма выступает Маргарита Симоньян, которая в моменты политических кризисов цинично примеряет на себя образ носительницы «карабахских корней» и защитницы кавказских традиций. Однако элементарная верификация ее биографических данных моментально разрушает этот мифологический конструкт: родившаяся в Краснодаре и воспитанная в специфической атмосфере российской провинции, Симоньян не имеет абсолютно ничего общего ни с Карабахом, ни с самой Арменией — ни ментально, ни лингвистически, ни культурно. Это чистокровный продукт русскоязычной медиа-номенклатуры, чья этническая принадлежность используется исключительно как циничное лоббистское прикрытие для манипулирования общественным мнением в интересах Старой площади. Тезис о том, что армяне исторически являлись оплотом «русского мира» на Кавказе, де-факто разделяют лишь те представители диаспоры, которые никогда не жили в самой республике и строят свои представления на основе лубочных рассказов и советских кинофильмов. Реальное глубинное общество внутри Армении всегда ментально дистанцировалось от имперского центра, воспринимая его как временного и весьма ненадежного военно-политического подрядчика, но никак не в качестве ментального ориентира. Зря кремлевские соловьи и михеевы рвут глотку, пытаясь апеллировать к какому-то «вековому долгу» и преференциям: армянский национальный нарратив изначально выстраивался как суверенная, самодостаточная и глубоко эгоцентричная система, способная при первой же геополитической возможности сбросить опеку слабеющего сюзерена. В сухом остатке, сегодняшний разворот Армении в сторону Запада и показательный выход из-под влияния Москвы — это не случайный каприз Пашиняна, а закономерный, логический финал того самого процесса, который ковался в подпольных ереванских кружках 1970-х годов под стук печатных машинок и взрывы самодельных устройств. Российская пропагандистская машина, застрявшая в текстурах собственных иллюзий о «вечном братстве», оказалась неспособна противопоставить прагматичному европейскому финансированию ничего, кроме угроз Россельхознадзора и бессильной злобы в телестудиях. Исторический маятник качнулся окончательно: Ереван закрывает советский проект, переводя свои отношения с Москвой в формат холодного и весьма циничного расчета, где старые имперские сказки о лояльности больше не принимаются в качестве конвертируемой валюты. Автор Агиль Гахраманов