Deconstructor

Стоит только поверить в вероятность передачи преступных навыков по наследству и убедить в этом общественность, то остальное дело за малым. Нужно будет упразднить суды, провести тотальную проверку всего населения на уровне ДНК, огласить список выявленных родов, склонных к преступности, запретить брачные и даже просто половые отношения с ними и т.п. Даже не задавайтесь подобными вопросами. Это не гуманно, к тому же еще и опасно. Ведь никто вам не сможет дать убедительной гарантии, что вас никогда не включат в список носителей "преступных генов". P.S. Кстати, "игтидарство" и "мухалифатство" тоже не переходит по наследству. Не верьте АзТВ!

Уважаемый VEZirovILgam, Я понял вашу точку зрения. Спорить не собираюсь, ибо уважаю ваше право на конкурирующее мнение. Вопрос, затронутый в этой теме меня лично особенно пока не волнует, ибо есть поважнее проблемы. Я согласен с Ретаболилом в том, что не следует смешивать вопрос о разрешении фотографироваться на паспорт в хиджабе с вопросом о ношении усов и бороды гос. чиновниками. В армии с этим построже и это правильно. Но запрещать чиновникам носить усы и/бороду это уже слишком. Кстати, среди наших чиновников много усачей, есть (хотя значительно меньше) также и те, кто носит бороду. В парламенте даже есть женщина-депутат, которая на публике, в том числе и на заседаниях Милли Меджлиса всегда появляется с покрытой головой. Немало студенток ходят в хиджабах. Разве это проблема? Касательно же хиджаба и паспортов я утверждаю, что в нашем законодательстве нет прямого запрета на это. Я согласен с решением Бакинского городского суда, аргумент которого был приведен в моем посте выше. Если правительство считает, что фотографироваться на паспорт в хиджабе должно быть запрещено (это ему еще придется аргументировать), то было бы честнее с его стороны прямо указать на это в соответствующих нормативных актах. При существующей же формулировке (см. мой пост выше) такой смысл однозначно не выводится. Прошу вас учесть, что уже несколько десятков тысяч женщин не могут пользоваться целым рядом гражданских прав из-за отсутствия удостоверений личности в виду соответствующего административного запрета. Нельзя долго продолжать делать вид, что этой проблемы не существует или что она порождена упрямством горстки людей женского пола.

По правде говоря, не знаю, что такого неординарного вы нашли в моем посте про этимологию слова "проблема".

Гебера бы сюда. Он многих в этой теме сравнил бы либо со своим ослом, либо с котом Масаила. P.S. Для любителей разоблачений - я не Гебер!

VEZirovILgam, Нельзя позволять государству вмешиваться в вопросы вероисповедания, нравственности, этикета и т.п. Фотография на паспорте должна четко показывать только черты лица. Хиджаб, тюрбан и прочее этому не помеха. Кроме того, подобные головные уборы не являются прихотью, они часть религиозного самосознания верующих граждан. Свобода вероисповедания гарантируется на конституционном уровне. Как вы представляете государственный контроль над этими запретами? Где разумный предел толкования таких запретов? К примеру, если запрещена борода, можно ли ходить с щетиной? Или за небритое лицо следует наказывать? Можно ли фотографироваться на паспорт лысым или подстриженным под хиппи или панка? Ведь без головного убора все-таки. С усами, вообще, с президента начинать придется. Короче, не серьезно это.

Madde 11. Erazi. ... III. Azerbaycan Respublikasinin erazisi ozgeninkileshdirile bilmez. Azerbaycan Respublikasi oz erazisinin hech bir hissesini hech bir shekilde kimseye vermir.

Что в данном случае означает "ПР"?

Кроме содержательной сомнительности идеи о референдуме, у меня есть подозрения процедурного характера. Ни в Армении, ни в Азербайджане до сих пор не удавалось провести честный подсчет голосов на выборах. Где гарантия, что подсчет голосов на референдуме не будет тоже сфальсифицирован в ту или иную сторону (по наитию тех же посредников из ОБСЕ)? Кто возьмется убеждать народ в том, что объявленные результаты голосования отражают подлинную волю народов? Да, и как это сделать? Неужели опять подавлением публичных протестов? Более того, не знаю как в Армении, но наша конституция (статья 11 часть 3)запрещает выносить вопросы об отчуждении части территории на референдум. Это означает, что сначала нужно будет провести референдум об изменении конституции. Короче, я против референдума в таком формате.

Российский Верховный Суд недавно принял решение, разрешающее мусульманкам фотографироваться на паспорт с покрытой головой. В нашей практике этот вопрос до сих пор актуален. В 1999 году подобный спор трижды рассматривался в наших судах. Группа мусульманок подали коллективное исковое заявление против ОВИР МВД Азербайджана. МВД отказало женщинам фотографироваться с покрытой головой, ссылаясь на "Положение о паспортах". Там описывается законодательно допустимый внешний облик человека, фотографирующегося на паспорт. В азербайджанской редакции, которая является единственно аутентичным текстом, в частности говорится, что человек должен быть "p.qsiz ve gundelik gorunushe xas olan terzde". Именно на основе этой формулировки МВД и отказало мусульманкам. Районный суд вынес решение в пользу женщин-истцов, посчитав, что МВД не должно было расширительно толковать слово "p.qsiz", поскольку в буквальном значении оно не охватывает хиджаб. МВД опротестовало решение районного суда в Бакинский городской суд. (Напомню, это было в 1999 году, т.е. до судебной реформы, когда еще существовал Бакинский городской суд, выполнявший также и апелляционную функцию по отношению к решениям районных судов города Баку). Бакинский городской суд тоже поддержал женщин. Но его решение было более аргументированное, чем решение районного суда. Бакгорсуд, в частности, постановил, что хиджаб для мусульманки соответствует формулировке "gundelik gorunushe xas olan terzde" "Положения о паспортах". Это могло бы стать революционным решением нашего суда. Но и оно было опротестовано, на сей раз в Верховный Суд. А Верховный Суд взял и отменил решение Бакгорсуда, оставив таким образом в силе решение ОВИР МВД не выдавать паспорта женщинам с покрытой головой на фоторграфии. Уже несколько десятков тысяч женщин вынуждены жить без удостоверений и паспортов, не имея таким образом возможности подавать документы в ВУЗ, участвовать на выборах и очень многое другое. Я считаю, что государство таким образом поступает неправильно.

Анекдот (старый). Американский и советский студенты поспорили, чья страна лучше. Множество доводов (исторических, экономических, нравственных, военных и т.п.) приводилось в защиту своей и опровержение оппонирующей точек зрения. После исчерпания всех доступных аргументов американец заявил: - "К тому же моя страна - демократическая!" - "А что это означает?" - спросил советский студент. - "Ну, например, у нас каждый может придти в Белый Дом и публично заявить - I don't like american president", - ответил американец. - "Ну и что", - сказал советский студент, - "у нас тоже, каждый может придти в Кремль и публично сказать - I don't like american president"

А вот еще слова, сказанные римским диктатором Суллой: "Бойтесь мести трусов!" В целом согласен с мыслями Зиядлы в последнем посте.

Американские базы нужны у нас, как минимум, для сдерживания (баланса) против российских баз в Армении. Ближневосточные страны, включая Иран, неуклонно скатываются в конфронтацию не только с Западом вообще, но и между собой тоже. Азербайджан съедят с потрохами, если мы не примкнем к одной из геополитических держав. США единственная страна, способная динамично реагировать на конфликты. "Будущее Азии - это прошлое Европы" (цитата из Aaron L. Friedberg "Ripe for Rivalry: prospects for peace in multipolar Asia", International Security, 18 (Winter 1993/94) pp. 5-33. P.S. В цитате имеется в виду нарастающая вероятность междусобной конфликтности в азиатских странах, т.е. период, который Европа давно пережила.

GRANT, Постараюсь ответить на поставленные вопросы. Мне следовало предположить и такое возражение. Собственно говоря, оно было у меня на уме, но почему-то я об этом не написал. Действительно, демократия это всего лишь одна из многих форм социально-политического устройства. В основе ее лежит определенная философия, которая разветвляется на несколько теорий (иногда даже конкурирующих). Всякая теория неизбежно ограничена, т.е. она никогда не сможет объяснить всего. Отсюда можно смело заявлять, что нет морального долга принимать одну теорию и отвергать другую. Каждый выбирает по своему мироощущению. Так, что если кто-то не желает демократии, то принципиально возразить ему не возможно. Но "парадокс анти-демократов" заключается в том, что для выявления подлинного количества своих сторонников, а также для демонстрации их совокупной воли против демократов, им понадобятся избирательные процедуры, проще говоря - выборы. А тут, если не лицемерить, следует признать, что выборы возможны лишь при демократических условиях. С этим я не могу согласиться. Я убежден, что постсоветские режимы в странах южного Кавказа (в меньшей степени это касается Грузии) сознательно дискредитировали демократию, чтобы новые поколения особенно к ней не тянулись, а смирились бы с "исторической неизбежностью" участи наших обществ (менталитет и прочая дребедень). Демократия для нас не только не пройденный этап, но даже и не настоящее. Нет закономерности, что все идет к лучшему. Поэтому мой вопрос - "если вы решительно хотите построить демократию" - вовсе не риторический. Это стандартный ответ многих азиатских и латиноамериканских правителей и интеллектуалов. Во-первых, то, что обычно понимается под вестернизацией, всего лишь клише (американизм). Кстати в Европе сейчас тоже нередко можно услышать о вестернизации в смысле негативного американского влияния на культуру стран "старых демократий". Во-вторых, нам это не грозит (во всяком случае в обозримом будущем), поскольку уж очень разительное отставание в инфраструктуре. А американские боевики и эротические фильмы не являются самостоятельными системообразующими факторами. Но самое главное, у нас принято огульно критиковать (иногда даже по делу) западные политические модели исключительно исходя из очевидных морально-психологических проблем, которые порождаются урбанизацией и децентрализацией. Позитивные же стороны оных, которые даже более очевидны, чем негативные, намеренно замалчиваются. Ответственно заявляю - в наших странах нет и не было национализма. Есть шовинизм и клерикализм. Если наши политики прониклись бы идеями национализма, то многое могло бы быть иначе. Я согласен, что национализм это всего лишь этап, который рано или поздно проходит. Но он неизбежен, если вы решили строить демократию. Национализм - это детская болезнь демократии (подобно ветрянке и т.п.) Переболев им, общество вырабатывает некий иммунитет, который предохраняет его от скатывания в дискриминационную систему отношений. К сожалению вместо ветрянки (национализм) мы заболели раком (шовинизм). Французский философ Жак Деррида как-то метко подметил: "Модернизм - это провинциализм, перенесенный из карты в календарь". Я не модернист, чтобы это слово не означало. Поэтому я не использую типичные для модернистов аргументы. Так же неприемлем для меня и провинциализм. Я согласен с вышеприведенной цитатой и считаю, что модернизм - тоже клише. Поэтому я не считаю, что провинциализм является результатом модернизма, скорее наоборот. А вот тут я вынужден попросить пояснений. У меня, конечно, есть некоторые соображения, но я опасаюсь того, что могу неправильно истолковать данный фрагмент.

Если вы решительно хотите построить демократию, советую не принимать на веру учение Рене Генона. Дело в том, что Генон - традиционалист. А традиционализм в той или иной мере свойственен кавказским народам. Разумеется, Генон не стал бы оправдывать многие из ставших традиционными несправедливости. Но его философия принадлежит к разновидности структурализма, который не может выйти за пределы заранее очерченных формальных рамок. Я убежден, что если ЙАП-овские агитаторы узнают о Геноне, то они очень плавно перенесут свои лозунги из формата марксистско-ленинской риторики в дискурс стиля "Инициация и духовная реализация" (так называется одна из книг Генона). Конечно, решать вам. Но для меня Генон не просто скучен, но и пессимистичен. Его работы, разумеется, содержат много интересной критики западного образа миропонимания, но они не дают надежды. Гражданам столь неустойчивых в социально-политическом смысле стран, как государства южного Кавказа, увлекаться трудами Генона, по крайней мере на ранних стадиях философского самообразования, я бы не советовал. Правда, мне можно возразить, что дескать сам мол прочитал, а другим не советуешь. Или, что если на меня они не повлияли (в смысле отбивания охоты от демократизации), то почему я не доверяю критическому сознанию других. Не в этом дело. Хотя, должен сказать, что я прочитал Генона уже после того, как изучил основные труды "философов-демократов". Иными словами, к моменту моего ознакомления с Геноном я уже был стойким демократом. А дело в том, что если вы хотите демократии, то этому надо учиться, как если бы вы учились какой-либо специальности. Генон же этому не учит. Его слова правдивы в описательном, но не в нормативном смысле. То есть, он часто оказывается прав, когда описывает социальные условия, но он не может действенно предложить, что с этими условиями делать и как. Поэтому он и склоняется к традиционализму. А традиционализм - это убежище для конформистов. Цитата для иллюстрации: "Какая разница между тем, чтобы идти на выборы или не идти, если нам не остается ничего другого, как покориться выбору?" (Рене Генон. "Инициация и духовная реализация") Только человек с очень развитым мистическим миросозерцанием, каковым и являлся Рене Генон, станет утверждать, что в этой цитате нет противоречия с демократическими принципами.

"Основная задача исследователей марксизма - уберечь Маркса от его последователей." Антонио Грамши. P.S. И все-таки, Маркс во многом заблуждался.

Анекдот. Журналист из США берёт интервью у одного латиноамериканского генерала (предводителя хунты). Свое интервью журналист предворяет словами: "Мы с вами соседи, наши страны принадлежат к западной, христианской цивилизации. У нас тесное экономическое сотрудничество. Мы заинтересованы в том, чтобы ваша страна стабильно развивалась. Тем не менее, поразительно, как при стольком совпадении интересов и культурных ценностей наши политические системы столь различны. Вот у нас, в США, более 200 лет демократическое равновесие, а у вас только за последние 25 лет было 7 государственных переворотов. Почему так? Ответ генерала: "Потому, что в вашей стране нет посольства США".

Запишите и меня на следующую игру.

Буду к 12:30 на стадионе. Приеду сам, меня не ждите. P.S. Straj, Определяя мне 13-ый номер, ты следовал случайному распределению или тебе известна дата моего рождения? Я, вообще-то, не суеверный, но с 13 числом мне всегда везло!

Прочитав этот фрагмент, невольно ощутил себя на месте главы исполнительной власти Газахского района после его разговора с Андреассом Гроссом.

В прошлую среду проходил с другом мимо ресторана "ОСКАР" на ул. Р. Бейбутова. Дело было утром между 10 и 11 часами. Так там стоял один парень немного старше меня и тоже зазывал всех прохожих в подвальное помещение. Правда, он нам предложил воспользоваться услугами не переводчика, а нотариуса. Я опешил, а мой друг иронично отшутился, что дескать мол померать пока не собираемся. P.S. Я тогда хоть и удивился, но не придал особого значения такой форме нотариального бизнесса. Теперь, после открытия этой темы вижу, что это начинает приобретать распространенный характер. P.P.S. Почему-то вспомнился эпизод из "12 стульев", где служащие конкурирующих погребальных контор прямо на улице перехватывали друг у друга потенциальных клиентов.

Прогресс, как и многое другое, понятие относительное. Всякое общество стремится развиться до некоего предельного уровня ожиданий своих членов. После этого начинается либо стагнация, либо трансформация, последняя нередко бывает насильственной. Если признать верной высказанную в этой теме одну мысль, то большинство мусульман (или большинство населения мусульманских стран) предпочитают не придавать особого значения мирским благам, надеясь на божественное воздаяние в мире ином. Отсюда их отставание, которое им самим таковым не кажется, поскольку они не считают западный мир идеалом развития. С этим нельзя было бы не согласиться, если бы перед глазами не возникал (порой очень назойливо) образ опыта таких стран как Япония, Юж. Корея, Китай. Все эти страны в прошлом подвергались сильнейшему воздействию различных ветвей буддизма, который временами был их официальной религией. Буддизм известен своей почти отрешенностью от мирских благ, и в этом смысле он гораздо более аскетичен, чем ислам. Тем не менее, буддизм не только не помешал вышеперечисленным странам построить высокоразвитые индустриальные общества, но и проявил при этом удивительную адаптативность. В Японии и Юж. Корее удалось даже создать демократию. Западный мир в основе своей имеет христианское мировозрение. И хотя он давно уже не является сугубо христианским, тем не менее некоторая историческая преемственность, имеющая глубокие корни, дает о себе знать. Ислам же слишком молодая и быстроразвивающаяся религия, чтобы уже сегодня зародить некое подобие преемственности. Ислам не имеет серьезных идейных противников. Вместо этого ему приходится противостоять военно-экономическому господству Запада. Поскольку военно-экономические рычаги воздействия явно более действенные, чем просто агитационные, ислам попадает под сильнейшее давление как извне (со стороны немусульманских геополитических держав), так и изнутри (со стороны амбициозной прогрессистски настроенной молодежи). В подобном состоянии дел следует проанализировать условия приведшие к столь явной разнице в развитии. Развитие диалектично, т.е. оно зиждется на единстве и борьбе противоположностей. Выгода в чем-то одном, неизбежно оборачивается поражением в чем-то другом. Ислам, в отличие от христианства и иудаизма, не подвергался многовековым систематическим гонениям. Произошло это потому, что к моменту своего зарождения ислам не оказался чересчур новым мировозрением, поскольку на догматическом уровне обоснование мироздания в исламе во многом наслаивалось на предыдущие единобожные религии. Отсутствие серьезных идейных противников позволило исламу мирно распространиться на огромные территории. Но именно это и привело, как ни странно, к последующему инфраструктурному отставанию. Многовековые систематические гонения не позволяли иудеям и христианам открыто выражать свои религиозные взгляды. Отсюда та мистическая значимость, которую европейцы всегда придавали таинствованию. Они научились систематически сомневаться в очевидном, разумно полагая, что истина всегда сокрыта, порой очень глубоко. Они стали противопоставлять бытие существованию, сущность видимости, а истину правде, отдавая предпочтение первым из соответствующих парных категорий. Европейцы создали совокупность ценностей, позволяющих им критически относиться ко всему, что имеет значимость для человека. Они стали поощрять поски, изыскания и опыты. Несмотря на то, что те часто заканчивались неудачами, они верили, что истина может быть открыта, стало быть сделать это - смысл человеческого бытия. Поскольку религиозные церемонии тоже не могли до поры проводиться открыто, люди стали собираться тайно. Но потом они вовсе потеряли к этому интерес, посчитав, что пытливый ум важнее дисциплины духа. Так они стали оспаривать и сами религиозные догмы. Однако новое светское мировозрение нуждалось в некоем подобии религиозных церемоний. Университетские кафедры, энциклопедии, ученые советы, защиты диссертаций, обязательное требование ссылок на авторитетный источник, - всё это и многое другое было перенято у церкви. Но перенята была только форма, а не суть. Церковные и научные советы вели ожесточенные споры и даже борьбу за истину. Существенная разница была и в том, что церковь претендовала на право провозглашать истину, в то время как наука - всего лишь регистрировать (истину). Более прагматичный характер научных знаний смог привлечь на свою сторону денежные капиталы. Наука обещала обладателям таковых многократные возмещения расходов, если те согласяться финансировать исследования, которые не поощрялись церковью. Когда же капитал стал серьезной политической силой, наука победила окончательно. Капиталисты поняли, что успешное развитие конкурентноспособных научных знаний даст и дает им такую власть, которую ни одна религия даже пообещать не сможет. Отчасти к счастью, но отчасти и к сожалению, в исламе ничего подобного не происходило. Отсутствие серьезных идейных противников привело к тому, что уже к середине 13-го века исламский реннесанс изжил себя так и не проявив всего своего потенциала. Начиная именно с этого времени, Европа стала последовательно опережать исламский мир в темпах развития. Опираясь на богатое духовное наследие ислама и собственную воинскую доблесть, турки отсрочили европейское наступление лет этак на 700. Но они, как и русские, слишком поздно осознали необходимость политических реформ, способствующих росту научных знаний. Когда же они принялись за такие реформы, оказалось, что у них нет досточного количества кадров, воли, а также правильного понимания того, зачем всего это нужно и почему все прежнее изменилось. Наукоемкое развитие возможно только при условиях свободы выражения мнений и терпимости к инакомыслию. При этом такая свобода должна быть публичной (т.е. равнодоступной), а не привиллегированной (т.е. доступной только для "избранных"). Возможно кто-то пожелает возразить на это тем, что быстрое и глубокое развитие науки достижимо и в тоталитарных обществах (например, как это было в СССР). Да, действительно, на узкопрофилированном уровне можно быстро достичь ощутимых результатов. Но в перспективе такое развитие становится нерентабельным и трудноприменимым на практике (как и произошло в СССР). Сколько бы доводов ни приводилось в защиту "чистого ислама", ясно одно - мусульманские правители не поощряли, а порой и запрещали инакомыслие, свободный обмен информацией и т.п. Стремительная и почти нерезистентная (т.е. без сопротивления) территориальная экспансия сыграла с исламом злую шутку. Не видевшие в Европе серьезной угрозы мусульмане, погрязли в междусобных войнах и распрях. Не раз уже упоминавшееся отсутствие серьезных идейных противников не могло создать необходимость обосновывать принимаемые решения. Отсюда - отсутствие культуры обсуждения как подвид публичной этики. Политические институты быстро подчинялись воли амбициозных правителей, в результате резко уменьшалась вероятность добиться своего права путем честного судебного разбирательства. Несмотря на то, что мусульманские судьи в целом оставались верны моральным требованиям, предъявляемым к совести, они все же быстро подвергались воздействию догматизма. Наверное многое еще можно будет написать, и я даже подозреваю, что это придется сделать, поскольку ожидаю немало критических замечаний. Однако прежде, чем такие замечания появятся, я бы хотел, чтобы критики постарались ответить для себя на два следующих вопроса: 1. Почему очень многие профессора-мусульмане предпочитают преподавать и вести исследования на Западе? 2. Почему многие бизнессмены-мусульмане все больше вкладывают денег в экономику западных стран? P.S. Во избежание недопониманий, спешу пояснить, что вышепоставленные вопросы не предполагают какой-либо вестернизации мусульман. Не означают они и простой смены места работы или поиска новых рынков. Речь идет о функциональной значимости публичных свобод и инфраструктур для наукоемкого развития общества в целом, а не о том, что "нет пророков в собственном отечестве".

Коллективные жалобы можно подавать в суды обще юрисдикции (процедура "объединенного производства"). Можно подать коллективную жалобу Управомоченному по Правам Человека (омбудсману). Та (эту должность у нас занимает Эльмира Сулейманова) в свою очередь может переадресовать вопрос в компетентные органы, в том числе и Конституционный суд, если вопрос находится в юрисдикции последнего. Омбудсман имеет ряд законных привилегий и при наличии добросовестной инициативы должна добиваться скорейшего рассмотрения проблемы. К сожалению социальные и экономические права в нашем обществе не являются приоритетными даже для правозащитных организаций. Оно и понятно, поскольку решения подобных вопросов упирается в целый клубок политических проблем.

Президент назначил на должности министров силовых структур тех же самых людей. В целом становится понятно, что состав Кабинета Министров будет в основном таким же, как и при Алиеве старшем. Похоже, что и с остальными министрами будет так же. Хотя возможны незначительные перестановки. Одним словом, в ближайшее время перемен к лучшему не ожидается.

С точки зрения И. Алиева, если принять на веру его стремление реформировать страну, назначение А. Расизаде действительно шаг тактически расчитанный. Вряд ли он сможет кардинально что-либо изменить в ближайшие 2 года. Касается это и кадровой политики, которая находится под сильным влиянием Рамиза Мехтиева. Но вот точка зрения самого А. Расизаде не заслуживает уважительного отношения. Сначала он позволил сместить себя с должности при обстоятельствах, дающих повод полагать, что он не был своевременно оповещен о "своей отставке". Потом "по состоянию здоровья" его назначили 1-ым вице-премьером. После этого ему же ("болезненному") поручили исполнять обязанности премьера. Теперь его опять назначили на должность премьер-министра. Населению даже не удосужились объяснить состояние здоровья А. Расизаде. Неужели нельзя было всё обставить более аккуратно (в смысле убедительно)?

Когда я писал об экспертократии, я имел в виду более или менее сформировавшееся в развитых демократических странах деление властей на тех, кто принимает решения, и тех, кто их готовит. Разумеется, что эксперты задействованы на втором уровне. Несмотря на свою кажущуюся подчиненность, стадия подготовки решений становится всё более значимой, чем принятие решения как таковое. Подготовка решений становится более ресурсоёмкой (т.е. требует всё больше времени, денег, людей и т.п.). Властям приходится нанимать всё большее количество экспертов, у которых постепенно формируется корпоративное мышление. Они начинают осознавать, что сообща имеют более весомое влияние на жизнь общества в целом, нежели политики, объединяющие их партии и даже финансирующие их капиталы. По ряду вопросов, особенно тех, которые требуют специальных познаний, эксперты легко навязывают свое мнение политикам. Учитывая нарастающее повышение наукоёмкости управленческих процессов, влияние экспертов будет прямо пропорционально увеличиваться. Более того, при определенных условиях эксперты могут даже срывать политические планы властей. Иногда достаточно будет одного интервью солидному СМИ, данное компетентным экспертом, чтобы разгласив информацию предотвратить принятие нежелательного решения. Конечно, власти могут уволить такого эксперта, и наверное они так и сделают. Но с ростом межэкспертного корпоративного сознание делать это будет всё сложней (в смысле не без существенного политического риска). В свое время считалась утопичной политическая роль капитала. Обладателей капиталов было мало, и они были плохо организованы или вообще неорганизованны. Прошли несколько сотен лет и капиталисты сместили прежних правителей, приведя к власти выразителей своих интересов. Во многих странах они даже не стали упразднять ненавистную им монархию. Они просто создали систему, при которой монархи правят, но не управляют. Примерно таким же будет соотношение ролей политиков и экспертов. Политики будут править (т.е. представительствовать), а эксперты управлять. Нарастающая наукоёмкость управленческих процессов существенно минимизирует роль таких демократических институтов, как выборы, референдумы. А митинги, пикеты и т.п. вовсе потеряют значимость. Не зная сути проблемы, а также не имея соответствующей квалификации для уяснения полученной информации, люди не смогут самостоятельно формировать свои мнения. Им придется принимать на веру советы экспертов, поскольку критика таких советов будет восприниматься, как отсутствие у критикующего здравого мышления. Однако следует отметить, что продолжаться это будет сравнительно не долго. Хотя жизни одного поколения может и не хватить. Дело в том, что диффузия будет происходить и среди экспертов. Они станут спорить как по поводу целесообразности, так и пропорциональности принимаемых решений и осуществляемых мероприятий. И вполне может случиться, что эксперты станут апеллировать к "общественному мнению", созывать митинги, устраивать забастовки и т.п. Такая диффузия приведёт к возрождению демократических институтов. Последние будут вновь расширяться, но только до следующего кризиса. После чего опять начнутся концентрационные процессы. И так далее....